СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

Абдур Рахим кивнул.

— Конечно, мистер Харрингтон. Я всегда помогаю, когда могу. Торговля зависит от спокойствия на границе. Если племена поднимутся — караваны остановятся, базар опустеет.

— Именно так. И ещё одно: в Кабуле недавно усилили немецкое представительство. Новый человек приехал — атташе по культуре, но мы знаем, что он из разведки. Следите за теми, кто ездит туда из Пешавара. Купцы, караванщики — все могут принести новости.

Харрингтон открыл портфель, достал тонкую папку и положил на стол.

— Вот, взгляните. Копии отчётов. Имена нескольких афганских чиновников, которые встречаются с немцами. Описания грузов — ящики с «охотничьим снаряжением» из Чехословакии, но мы думаем, что за этим стоят немцы. И список подозрительных караванов за последние месяцы.

Абдур Рахим взял папку, открыл и медленно перелистал страницы. Там были даты, маршруты, имена проводников. Один караван из Шибергана в августе — пятьдесят верблюдов, ночной переход. Другой — из Джелалабада в Тирах. — Я вижу, — сказал он. — Это совпадает с тем, что мне рассказывали мои люди. Саид Мохаммад Хан недавно был в Кохате — говорил о новых винтовках в масле, с заводскими клеймами этого года.

— Ваш Саид — надёжный человек. Передайте ему, чтобы был осторожен. И чтобы слушал внимательнее.

Они проговорили ещё час. Харрингтон подробно рассказал о мерах британской стороны: новые посты в форте Локхарт, дополнительные солдаты из пограничной стражи, даже авиаразведка над перевалами. Абдур Рахим поделился своими наблюдениями: цены на оружие на чёрном базаре выросли, племена моманд покупают мулов в большом количестве, в чайных говорят о «друзьях издалека».

— Если это немцы, — сказал Абдур Рахим, — то они умно действуют. Не напрямую, через афганцев.

— Да, умно. Поэтому нам нужны глаза и уши на месте.

К обеду солнце стояло высоко, двор наполнился жаром. Рам Лал принёс лёгкий обед: плов с бараниной, свежие овощи, йогурт и лепёшки. Они поели вместе, продолжая разговор уже о торговле — о ценах на шерсть, о маршрутах в Кветту.

После обеда Харрингтон встал и поблагодарил за гостеприимство.

— Спасибо за чай и за обед. И за приятный разговор. Будьте осторожны, мистер Рахим.

Абдур Рахим проводил гостя до калитки, пожал руку.

— Всегда рад. Если что-то узнаю — сообщу сразу же.

Харрингтон ушёл по узкой улочке в сторону английского квартала. Абдур Рахим вернулся наверх, сел за стол и открыл блокнот в кожаной обложке. Он записал всё, что услышал: немцы в Кабуле, поставки, Факир из Ипи, новые посты. Потом написал короткое письмо своему агенту в Кабуле — запросить больше деталей о немецком атташе.

День продолжился. Пришли два торговца-пуштуна — с партией ковров ручной работы. Они долго торговались за цену, пили чай, говорили о дороге через Хайбер.

— Англичане теперь каждый мешок проверяют, — жаловался один.

Абдур Рахим кивнул и спросил о слухах в горах. Те пожали плечами — ничего нового.

Потом зашёл Саид Мохаммад Хан. Они поднялись наверх, пили зелёный чай. Саид рассказал о новом караване в Парачинаре, где везли тяжёлые ящики, а охрана была усиленная.

— И один человек говорил о европейце в Джелалабаде — тот покупал лошадей.

Абдур Рахим записал, выплатил деньги — двести пятьдесят рупий.

— Слушай внимательнее, Саид. Особенно о чужаках.

Саид кивнул и ушёл.

Вечером Абдур Рахим сам вышел на базар, вместо того чтобы отправлять слугу. Он прошёл по рядам с тканями, купил фрукты, послушал разговоры в чайной. Люди говорили о ценах, о долгожданном дожде, но ничего о немцах.

Он вернулся домой к закату. Поел в одиночестве йогурт, гранаты, лепёшки. Сел у фонтанчика во дворе, закурил трубку. День был длинным, полным новостей. Завтра он начнёт проверять контакты. Пешавар жил своей жизнью, но он чувствовал, что что-то менялось.

Кабул, 17 сентября 1937 года.

Утро в Кабуле началось с ясного света, который падал на глиняные крыши старого города. Где-то вдалеке слышался стук молотков по металлу — кузнецы начинали день. Река Кабул текла спокойно, отражая небо, а на её берегах женщины набирали воду в медные кувшины.

Обер-лейтенант Абвера Бертольд фон Кляйн — здесь он был известен как Абдулла Хан, торговец из Кандагара — проснулся в небольшой комнате на втором этаже дома в квартале недалеко от базара Шор. Дом принадлежал одному из его контактов, афганскому купцу, который сдавал комнаты приезжим. Комната была простой: простой ковёр на полу, низкая кровать с шерстяным одеялом, столик с кувшином для омовения и несколько книг на полке — Коран и сборники стихов на дари. Он умылся холодной водой, надел традиционную одежду: широкие шаровары из тёмной шерсти, длинную рубаху — перхан, поверх неё жилет с вышивкой и чалму, аккуратно повязанную вокруг головы. Тёмная борода, которую он отрастил за месяцы пребывания, делала его похожим на местного пуштуна. Он поправил пояс, куда спрятал небольшой нож, и спустился вниз.

Во дворе хозяин дома, пожилой таджик по имени Мирза, уже готовил чай. На подносе стояли пиалы с зелёным чаем, свежий нан и миска с йогуртом.

— Салам алейкум, Абдулла джан, — сказал Мирза, подавая чай.

— Ва алейкум ассалам, Мирза ака. Как спалось?

— Хорошо, хвала Аллаху. А вы как? Дорога из Кандагара была долгой?

Бертольд кивнул, беря пиалу. Он пил чай медленно, привыкая к горьковатому вкусу с мятой.

— Дорога нормальная. Караван пришёл без задержек. Новости из юга есть?

Мирза пожал плечами.

— Новости обычные. Цены на шерсть поднялись. Англичане в Пешаваре усиливают посты. Но здесь у нас тихо.

Они поговорили о погоде и о предстоящем сезоне торговли. Бертольд ел нан с йогуртом, наблюдая за двором, где куры клевали зерно. После завтрака он попрощался и вышел на улицу.

Кабул просыпался. По узким улочкам шли люди: женщины в чадрах несли корзины с овощами, мужчины в чалмах вели ослов, нагруженных мешками. Бертольд направился к базару Чар-Чатта, одному из главных рынков города. Он шёл неспешно, как местный, здороваясь с знакомыми.

— Салам алейкум, — говорил он прохожим.

— Ва алейкум ассалам, — отвечали они.

На базаре уже кипела жизнь. Лавки открывались одна за другой. Торговцы раскладывали товары: ковры из Герата, специи из Индии, чай из Китая, сухофрукты из Кандагара. Воздух наполнялся запахами шафрана, кардамона и жареного мяса. В одном ряду продавали ткани — яркие шёлки и хлопок из Лахора. В другом — оружие: старые винтовки Ли-Энфилд, кинжалы с костяными рукоятками.

Бертольд остановился у лавки с коврами. Торговец, пуштун с длинной бородой, разложил перед ним узорчатый ковёр.

— Посмотрите, сахиб. Настоящий, из Герата. Ручная работа.

— Красивый, — ответил Бертольд на пушту. — Сколько просишь?

Они поторговались минут десять. Бертольд купил небольшой коврик — не для себя, а чтобы поддержать легенду торговца. Потом прошёл дальше, в чайхану на краю базара.

Чайхана была полна. Мужчины сидели на низких скамьях, пили чай из маленьких стаканов, курили кальяны. Бертольд заказал чай и сел в углу, слушая разговоры.

— Король принял турок на той неделе, — говорил один.

— Да, и немцы тоже приезжают чаще, — ответил другой. — Радиоприёмники дарят, машины.

Бертольд сделал вид, что не слушает, но запоминал каждое слово. Он знал, что его миссия — собирать информацию о британском влиянии, контактировать с племенами и обеспечивать поставки. «Мясо» — код для оружия — должно было прийти скоро.

После чайханы он пошёл по рядам с сухофруктами. Купил горсть фисташек и миндаля, поговорил с продавцом о ценах.

— Из Кандагара везут много товара в этом году?

— Да, урожай хороший. Но караваны всё чаще задерживают на постах.

Ближе к полудню он направился к лавке в боковой улочке, недалеко от мечети Пул-е-Хишти. Лавка торговала специями и травами. За прилавком стоял афганец средних лет, Хаджи Гуль — его главный контакт.