Тяжелый случай (СИ) - Шнейдер Наталья "Емелюшка"

Анна видела скучного старика. Я посмотрела еще раз.

Тридцать пять лет. Прямая спина, четкие скулы, внимательные глаза. Гордый разворот плеч.

Ох, Анна Викторовна, не о том ты думаешь, совсем не о том!

— Готова? — спросил Андрей, окидывая меня взглядом.

Я невольно выпрямила спину, ожидая… чего? Что в этом ледяном взгляде мелькнет хоть искра восхищения? Женщиной, а не идеальной картинкой для своего приема?

— Выглядишь безупречно, — заметил он тоном, от которого мне остро захотелось разреветься.

Я мысленно влепила себе увесистую оплеуху. Идиотка. Ладно юное, истосковавшееся по нормальной жизни тело среагировало на породистого мужика с орденами — гормоны вещь упрямая, с ними не поспоришь. Но головой-то думать надо! Хотя бы по большим праздникам, как сегодня. Ему сейчас вообще не до моего декольте, у него корпоратив, который надо отстоять, напряженно ожидая, что еще выкинет переменившаяся супруга.

— Готова, — ровно произнесла я.

Андрей подставил локоть, я взялась за него, запрещая себе думать о том, как под моей ладонью перекатились мышцы. Девятнадцать лет, гормоны, корсет и новое платье — комбинация, которая сделает дурой кого угодно. Главное, чтобы ненадолго.

Когда-то, еще подростком, я подрабатывала летом, наклеивая этикетки на конвейере. Сейчас было то же самое. Только вместо одинаковых баночек темного стекла по ленте двигались шелка, мундиры, титулы, бриллианты и лысины.

Основной удар принял на себя Андрей. Он стоял на полшага передо мной, приветствуя вплывающих в зал гостей — поток сперва был неторопливым, но ближе к десяти вечера выстроилась настоящая очередь. Безупречно прямая спина. Радушие в голосе — хотя, готова поспорить, у него, как и у меня, уже начали ныть ноги. Помнить по имени-отчеству всех двухсот приглашенных, не забыть небольшой комплимент, у кого-то спросить о здоровье маменьки, кому-то похвалить охотничьих собак, поздравить с новой должностью сына — и все это к месту, не затягивая приветствие.

Я стояла чуть поодаль, за левым плечом. Наверняка Андрей не успел об этом задуматься, прежде чем машинально задвинуть меня туда, где даме полагалось быть по этикету. Улыбаясь, я приседала в реверансе, тихо радуясь, что от жены губернатора никто не ждал смол тока на входе.

Очередные гости отвернулись от Андрея, шагнули ко мне. Вдова Белозерова действительно не поскупилась на бальное платье — надо же было произвести впечатление в первый большой выход в свет после траура. Она успела представить губернатору свою спутницу — рыжеволосую барышню Лерхен.

Я светски улыбнулась ей. Губернатор спросил о здоровье ее отца — нужно будет осторожно узнать, кто сейчас занимается делами. Среди прибывших на бал вроде бы был барон Лерхен, однако барышня приехала не с родственником, а с Белозеровой. Хотя это мог быть и маневр со стороны Софьи Андреевны: даже почтенной вдове средних лет не слишком прилично появляться на балу одной, а вот опекая родственницу или знакомую — вполне.

Баронесса сделала идеальный реверанс.

— С вашего позволения, Анна Викторовна, хотела бы преподнести вам скромный знак нашего безмерного уважения, — произнесла девушка, протягивая мне небольшую вещицу. — От имени типографии Лерхен — наш лучший экземпляр бальной книжечки.

Твою мать! Карне де баль! Я пересчитала лакеев и бутылки вина, подписала бесконечное количество приглашений — и совершенно, абсолютно забыла про книжечки, в которые дамы вписывают кавалеров! Запутаться и обещать один и тот же танец двоим сразу — скандал и чуть ли не повод для дуэли. Конечно, у большинства местных дам наверняка были собственные дорогие книжечки из перламутра или слоновой кости, куда имена вписывались карандашиком и потом стирались. Но как хозяйка я обязана была об этом позаботиться!

Эта девочка, или тот, кто подал ей эту идею, намереваясь заполучить рекламную площадку премиум-класса — запястье хозяйки бала, одним красивым жестом спасла меня от неминуемого конфуза.

Я искренне улыбнулась, принимая сувенир, продела кисть в ленточку, оставив книжечку покачиваться на запястье. Сделана она, кстати, была так, что пригласительные карточки от Ширяева смотрелись рядом с этой бальной книжечкой как листовка из почтового ящика рядом с визитной карточкой посла. За рекламу ее не было бы стыдно, даже если бы я не была благодарна за спасение.

Девушка, кажется, еле слышно выдохнула. Как и я.

— Какая прелесть. Я вам очень благодарна, — сказала я с неподдельной радостью.

Наконец поток гостей начал иссякать. Следующие обойдутся без приветствий хозяев — пора открывать бал. Ноги гудели. Пользуясь мигом, когда все гости были у нас за спинами, я скорчила гримасу, проверяя, не приросла ли к лицу улыбка. И тут же встретила неодобрительный взгляд мужа. Смутилась, будто школьница, пойманная за списыванием. Оглянулась.

Завьялов вопросительно посмотрел на меня из-за колонны. Я кивнула.

— Дамы и господа, приготовьтесь к полонезу! — донесся из соседнего зала голос распорядителя.

Андрей подал мне руку — ладонью вверх, как подобает. Я положила пальцы на его ладонь, и мы двинулись в зал.

Глава 35

Завьялов сумел выстроить хаотичную толпу в стройные пары быстро, властно и безошибочно, принимая во внимание чины, значимость и связи. Никто не обижен, никто не забыт, все стоят именно там, где должны стоять согласно невидимой, но железобетонной иерархии Светлоярска. Распорядителю — моя благодарность, и не только на словах, но и в конверте. Корсакову — плюсик в карму, впрочем, этот своего не упустит.

Грянула торжественная музыка, и хотя я ее ждала, все равно чуть не подпрыгнула.

Полонез только называется танцем. На самом деле это не то шествие, не то парад. Демонстрация статуса, нарядов и умения держать спину. Иногда и от корсета бывает польза: осанку он создает великолепную. Да и поясница без него уже разболелась бы.

Мы шли первыми. За нами, соблюдая безупречную дистанцию, двигались вице-губернатор с супругой, сам Корсаков с дамой в лиловом, высшие чиновники губернского правления, залетные гости из Петербурга. Вся эта разряженная, сверкающая бриллиантами и мундирами толпа мерно, в такт музыке, шагала за нами, выстраивая живой орнамент.

«И раз, два, три… Чуть присесть на шаге, два, три…» — машинально отсчитывала я про себя.

Приседая, я опиралась на руку Андрея чуть сильнее, чем полагалось по правилам хорошего тона, но он ничем не показал, что замечает это. Вел надежно, и его ладонь под моей оставалась твердой и абсолютно неподвижной.

— Ты хорошо держишься, — негромко произнес он во время очередного плавного поворота. — Я опасался обморока еще до первого танца.

— Я предпочитаю падать в обморок, когда есть кому подхватить, — хмыкнула я. — И уж точно не на виду у всей губернии.

Он на долю секунды сжал мои пальцы.

— Учту.

Мы дошли до стены, по команде распорядителя линия разделилась на два ручейка вдоль стен с обеих сторон. Разворачиваясь, я оглядела тех, кто двигался следом. Залетный генерал с девицей Екатериной Вересаевой. Рыжие волосы баронессы Лерхен — на удивление близко к началу колонны, Белозерова, наверное, постаралась. Девочка держалась уверенно, я припомнила что это ее первый бал и мысленно пожелала удачи — в этом террариуме она ей понадобится.

— Я не успел сказать до первых гостей. Зал выглядит куда дороже, чем я предполагал, изучая сметы.

Занятно, стоило жене перестать падать в обморок при виде учетных книг — и у губернатора нашлось время для изучения смет. Я улыбнулась.

— Лучший комплимент для управленца — когда результат выглядит дороже, чем обошелся.

Пальцы под моей рукой дрогнули. К счастью, полонез уже заканчивался и обсуждать мои познания в теории управления стало некогда. Стройные ручейки распались на пары, кавалеры повели барышень к родителям, жен к мужьям.

— Куда тебя отвести? — спросил Андрей.

Я огляделась.

На банкетке у колонны расположилась Елизавета Михайловна Арсеньева. Прямо-таки ложу в театре себе забронировала, отсюда виден весь зал и оба буфета, к которым уже устремились молодые люди.