Июнь 1941 года. Книга 3 (СИ) - Махров Алексей

На самом деле я водителю в рыло не бил, но поправлять сержанта не стал.

— А «Опель» вы где раздобыли, Зимин? — генерал ткнул рукой в грузовик.

— А «Опель» мы у диверсантов отбили, товарищ генерал, — ответил Зимин. — У нас их даже два было, но потом… второй сгорел… — сержант посмурнел — вспомнил, сколько людей мы при этом потеряли — почти половину отряда.

— Вы за эти дни, сержант, столько немецкого имущества набрали, что впору отдельную трофейную команду при вас создавать, — сказал Недвигин. — Ладно, хватит шуток. Выгоняйте технику на дорогу. Броневик пойдет головным. «Опель» — за ним. В «полуторку» переложим раненых из других грузовиков.

Работа началась сразу. Раненых переносили осторожно, но быстро. Врачи и санитары командовали «грузчиками» жёстко и без всякого почтения к званиям.

— Куда вы его боком тянете? — возмущался мужчина лет сорока в окровавленном халате, надетом поверх гимнастёрки. — Под плечи берите! Под плечи, я сказал! У него бедро перебито!

Пока раненых распределяли по машинам, я выгнал броневик на дорогу. Панкратов установил пулемет и занял место в башне, устроившись там с удивительной ловкостью для своей комплекции.

— Ну как, Матвей? — спросил я, глядя на него снизу. — Всё в порядке?

— Всё отлично! — ответил он. — Оружие готово. Патроны есть. Если фрицы где — нибудь выскочат, будет чем приветить.

Через десять минут колонна была перестроена и тронулась в путь. Скорость движения выросла — в лесу стало гораздо светлей. На востоке появилась узкая оранжевая полоса. Птицы начали осторожно перекликаться в кустах, сначала по одной, потом целыми компаниями.

Первый хутор показался за поворотом, когда солнце уже поднялось из — за горизонта, залив оранжевым светом верхушки сосен. Добротные бревенчатые строения: дом, сарай, амбар, хлев, баня на отшибе, колодец с высоким журавлём, пустой двор. Сразу было видно, что поселение заброшено — нет дыма из трубы, нет собаки, нет кур, не слышно человеческих голосов. Внутри снова ёкнуло, но я не дал этому чувству разрастись.

— Стой! — приказал Недвигин из «Опеля». — Привал! Машины к колодцу не гнать, двор не забивать. Броневик вперёд, до поворота. «Опель» к сараю. Грузовики поставить вдоль опушки, носами к дороге. Выставить охранение.

Я отогнал броневик дальше по дороге, к повороту, и припарковал его за кустами так, чтобы над ними возвышалась только башенка. Зато следующий отрезок грунтовки, до самого леса, просматривался и простреливался на дистанцию в триста — четыреста метров. Теперь лихой атакой нас не взять. Панкратов медленно покрутил пулемёт, проверяя сектора стрельбы.

«Опель» встал у сарая. Грузовики один за другим сдали задом к опушке и остановились. Разведчики выскочили из кузова, разошлись в стороны. Смирнов медленно подошел к колодцу.

— Богатый хутор, — сказал он, оглядывая двор. — Дом справный, амбар большой, колодец хороший.

— Только людей нет, — коротко ответил Зимин.

Лейтенант посмотрел на него, хотел что — то спросить, но, видимо, передумал.

— Круглов! — крикнул он вместо этого. — Двоих к дороге, двоих за сарай! Зима, на тебе колодец — проследи, чтобы сгоряча ничего не сломали.

Врачи и санитары уже выбирались из грузовиков. Старший врач, тот самый мужчина лет сорока с усталым злым лицом, первым делом подошёл к Недвигину.

— Товарищ генерал, надолго привал?

— Минут десять, товарищ Рябинин, — ответил Недвигин. — Напоить людей, набрать воды.

— Вода — это хорошо! — сказал врач, но тут же добавил: — Некоторым из ранбольных нужна срочная перевязка, их растрясло в дороге.

— Долго стоять нельзя, — тяжело вздохнул комдив. — Делайте перевязки. Но только самые срочные.

Рябинин кивнул.

— Понял. Тогда мне нужны люди с флягами, котелками, вёдрами, любыми ёмкостями. Иначе мы не успеем напоить ранбольных — у меня всего пять человек персонала.

— Смирнов, слышал? — громко сказал Недвигин, обернувшись к ротному. — Выдели пару бойцов. Но чем больше, тем лучше! Ваня! — генерал посмотрел на адъютанта. — Займись распределением! Ты это лучше других умеешь делать. Напоить всех, без исключения! Сначала тяжелых.

— У нас все тяжелые, товарищ генерал, — напомнил Рябинин.

— Да, Борис Львович, я помню! — немного смутился генерал. — Это я так… по привычке сказал. — И сразу «сделал строгое лицо»: — Ваня, ты еще здесь? Давай, шевелись!

— Но, товарищ генерал, я… — начал было «блеять» Метёлкин, поняв, что ему сейчас придется бегать с кружкой и поить бойцов.

— Ваня, к колодцу! — оборвал его комдив. — Разговоры потом.

Начали поднимать воду. Колодезный журавль скрипел, ведро уходило вниз с глухим плеском, потом Зимин тянул его наверх, переливал в котелки, фляги, и какие — то крестьянские горшки, которые вынесли из сеней. Потом их несли к машинам, поили раненых. Кому — то доставалась целая кружка, кому — то буквально давали по ложке.

В отведенные Недвигиным десять минут, конечно же, не уложились — при такой тряске на дороге раны открылись у многих. Врачи и медсестры сбивались с ног. Где — то через полчаса меня и Панкратова сменили Круглов и Платов. И мы с Матвеем получили возможность немного передохнуть и напиться. Воспользовавшись случаем, я снял гимнастерку, облился водой, простирнул пропотевшую майку.

Недвигин медленно прошёл по двору, осматривая хутор. Заглянул в пустой хлев, раскрытые двери амбара, тёмные окна дома. Остановился возле меня и задумчиво произнес:

— Все вещи на местах, только людей нет. Сошников, что здесь произошло?

— Людей убили… — вздохнул я, ежась под прохладным утренним ветерком.

— Мирных жителей? — удивился Недвигин. — Кто посмел?

— Диверсанты, товарищ генерал, — снова вздохнул я. — Немцы, переодетые в нашу форму. Там дальше еще два обезлюдевших хутора. Убили и куда — то в болото тела скинули. Мы потом этих скотов нашли и уничтожили, но людей уже не вернуть.

— Ну — ка, рассказывай всё подробно! — велел генерал.

Я уложился в пять минут — встреча с группой Григоряна, его признание в убийствах, рейд на его базу, нападение отморозков Янкаускаса, преследование, трупы гражданских, дети на дальнем хуторе, бой в Клённиках, бегство литовца, поимка шпиона — милиционера.

Недвигин выслушал меня, не перебивая. И после рассказа долго молчал, глядя куда — то вдаль.

— Да, наворотили эти упыри дел, — сказал он через пару минут. — Вы, ребята, конечно, молодцы. Но… почему во вчерашнем докладе всего этого не упомянули?

— Почему не упомянули, товарищ генерал? — фальшиво изумился я.

— Ах, да — «В тылу обнаружена диверсионная активность», — усмехнулся Недвигин.

— Просто к выполнению вашего задания это не относилось, — пожал я плечами. — Вот тему развивать и не стали. Времени тогда на это не было.

— Сошников, — Недвигин шагнул ко мне и дружески положил руку на плечо. — Давай — ка я сам буду решать, что из сделанного вами относится к выполнению задания, а что нет? Договорились?

— Как скажите, товарищ генерал, — покладисто кивнул я, давно наученный горьким опытом, что с начальством не стоит спорить.

На этом разговор закончился. Я торопливо натянул сырую майку, гимнастёрку, опоясался ремнём с подсумками, и хотел уже было «спрятаться» в броневик, но тут откуда — то вынырнул лейтенант Ванечка, с ходу начав «правильно докладывать» комдиву, словно подавая мне пример.

— Товарищ генерал — майор, раненые напоены, повязки сменены, уцелело пятьдесят восемь человек! — говоря это, Метёлкин даже преобразился — куда — то делась ночная бледность и усталый вид. Сейчас он выглядел молодцевато и подтянуто. Мне даже захотелось поверить, что все вышеизложенное он проделал сам, лично. — Три человека скончались от ран по пути, один убит пулеметной очередью при прорыве.

Недвигин оглядел своего адъютанта с каким — то непонятным выражением на лице и спросил:

— Сколько бойцов осталось в строю?

— Полностью боеспособные: лейтенант Смирнов, сержант Зимин, сержант Коваленко, красноармейцы Сошников, Круглов, Седых, Панкратов, Платов, Кулешов, Гаврилюк, Климчук. У медиков шесть человек — военврачи Рябинин и Астахов, санитары Ельцов и Игнатенко, медсестры Соболева и Карпова.