Громов. Хозяин теней. 7 (СИ) - Демина Карина

— Надо будет сказать Шуваловым.

— Вот…- она взмахнула руками, явно не желая связываться с некромантами.

— Тань, тут без вариантов. Ты же видишь, что с целителями всё не просто. И, может, оно и вправду показалось, но…

Опыт говорит, что если вам что-то кажется, то вам скорее всего не кажется.

— Иногда лучше перебдеть.

Татьяна не стала спорить.

Умная у меня сестра.

Вздохнула только, вышла, но почти сразу вернулась.

— Сав, — она подала мне подушку. И правильно. Я сейчас того и гляди отключусь. — Ещё кое-что. Миша звонил.

— Что-то случилось?

— Нет. И да. То есть, ничего плохого. Помнишь, он рассказывал про знакомого из университета? У него получилось договориться о встрече.

Отлично.

— Когда?

— Завтра.

Завтра… а какие у нас планы на завтра?

— И если у тебя нет планов, то я бы хотела, чтобы ты отправился с ним, — Татьяна подала и тонкое одеяло в накрахмаленном до хруста пододеяльнике. — Мне действительно в последнее время неспокойно. И да, пожалуй, ты прав. Не стоит это игнорировать.

— Завтра… завтра — это в смысле уже сегодня? — я с тоской поглядел на окно. — Хоть не утром?

Блин, мне ещё уроки делать.

— Спать, — я лёг на тахту и закрыл глаза. — Тань… разбудишь, когда Мишка появится, ладно? И…

— И остальным тоже найду занятие, — сестрица накинула одеяло и, наклонившись, взъерошила волосы. — Надо будет тебе одежду подыскать. И расскажешь, куда вы преподавателя дели. Он вообще живой?

— Без понятия.

— Сав!

— Это не мы! Честно! Я к нему и не приближался даже. Его Михаил Иванович увёл, а что там да и как… — глаза слипались, тело требовало отдыха и плевать хотело на мою могучую волю. — Но, думаю, вернёт и тогда расскажет. Даже если не вернёт, то расскажет.

Кажется, последние слова я договаривал уже в полудрёме.

[1] Кабештов И. М. Моя жизнь и воспоминания, бывшего до шести лет дворянином, потом двадцать лет крепостным. Сумы, 1906. От автора: имел место интересный юридический казус. Отец Кабештова тайно венчался с матерью, которая была крепостной Волконских, однако записи об этом браке не было сделано. До 6 лет мальчика он жил в уверенности, что является по отцу дворянином. Однако при смене управляющего выяснилось, что поскольку мать не была выкуплена, то и она, и ребенок являются крепостными. Отец уехал решать проблему, но в итоге фактически бросил семью. История вполне заурядная.

Глава 29

Глава 29

Опубликован список 22-х цирюльников в Вильно [1], которые присвоили себе звание парикмахеров, не имея на это никакого права. Лицам этим предписано заменить на вывесках, окнах и фонарях надписи «парикмахер» и «парикмахерская», названиями «цирюльник», «цирюльня» или «зал для бритья и стрижки волос».

Новости дня.

От Мишки пахло дымом и железом, огнём, серой и вообще всем тем, чем должно пахнуть от честного работяги. Разве что без сигарет обошлось. Он сидел, держа в одной руке кулебяку, а в другой — огромную металлическую кружку с чаем.

— Доброго утра, — пробормотал я, сдерживая зевок.

— Полдень уже, — Мишка отсалютовал кулебякой. — Спокойно. Мы как раз к трём и договорились, успеем. Садись вот, ешь и рассказывай, чего утворил.

— Почему сразу «утворил»? — я от приглашения не отказался.

Жрать хотелось так, будто дня три голодал. Подзабыл я уже, как оно бывает. Живот отозвался протяжным бурчанием.

— Потому что у тебя только так и получается. Ладно, не сопи.

— Я не соплю, я пытаюсь не зевать, — получалось так себе, но если вцепиться зубами в кулебяку, то вполне. — А Татьяна где?

— Пошла проверять, что там в госпитале.

— Она тебе не говорила?

— О чём? — Мишка насторожился.

— У неё нехорошее предчувствие. Кажется, что кто-то смотрит, но кто именно — понять не может. Птаха тоже не заметила. Может, конечно, просто нервы. Но…

— Вряд ли, — он покачал головой. — У дарников интуиция неплохо развита. Есть мнение, что дар сам по себе связан с миром и способен предупредить об опасности, которую его носитель не осознаёт.

Вот и я о том же.

Неспроста оно.

— Кстати…

Мишка сказал и замолчал, призадумавшись.

— Договаривай уже, — я забрал кружку, потому что жевать кулебяку насухо оказалось сложновато. А сахара-то Мишка не пожалел. Хотя, кажется, именно то, что нужно.

— Направленное внимание другого одарённого может восприниматься, как взгляд, — произнёс он.

Очень интересно.

— Но дар должен быть как минимум сформирован, а лучше — в достаточной мере развит. Тогда человек как бы смотрит на другого, но не глазами.

А значит, круг подозреваемых сужается. Отлично.

— Мне это не нравится, — сказал Мишка, хмурясь ещё больше. — Возможно, Татьяне будет лучше…

— Переехать к Шуваловым? — я об этом тоже подумал. — Не согласиться. Да и… слишком много вокруг Шуваловых становится. Они, конечно, добрые и союзники, но как бы оно потом боком не вышло.

Потому что у всякой доброты свой интерес имеется.

— Речь о безопасности.

— Вот не уверен, что там безопаснее. Захотят достать — достанут. Здесь предупрежу, и Николая тоже, чтобы присматривал. Может, она кому из новых целителей глянулась вот. Просто, как женщина. А может, интересно, чем она начальство зацепила, если знают о помолвке.

А тут знают.

Коллектив маленький, а стало быть, сплетни будут распространяться со скоростью звука. Если не быстрее.

— Или Николя подсидеть хотят, вот и ощупывают, что да как. В любом случае, к Шуваловым она точно не поедет. Силой действовать… ну, сам понимаешь.

Мишка кивнул.

— А тут охраны едва ли не больше, чем у самих Шуваловых…

И не только их. Вон, Демидовы, чую, на ближайшие пару недель тут пропишутся. И надо быть совершенно отмороженным, чтобы попытаться напасть на госпиталь.

Нет, варианты остаются.

Вытащить за территорию или ещё что, но они-то и в любом другом месте останутся.

— Мне это не нравится, — Мишка вздохнул. — Но ты прав. Она не усидит взаперти. Да и… там Светочка, которая вообще о безопасности не думает. И ещё супруга Шуваловых. Втянут в свои дела, а это поездки постоянные…

В которых тоже всякое произойти может.

— Проще всего попытаться выяснить, кто там пялится и почему, — я облизал пальцы, потому что кулебяка почти закончилась. — И дальше уже решать. Но это позже. А пока пора ехать, да?

— Да.

— Слушай, а ты как с латынью? Ладишь? — я встрепенулся, вспомнив домашнюю работу, которая сама себя не сделает. И по вздоху Мишки понял — не поможет.

Вот свинство.

Одежду Татьяна принесла.

И выслушав нас, пообещала быть осторожней, из госпиталя не отлучаться и вообще держаться на виду. Правда, видно было, что она уже сожалела о своей откровенности.

— Тань, ну… это и вправду может быть ерунда на постном масле, — сказал я, старательно улыбаясь. — Но может, что и не ерунда. Если дар, интуиция и прочее вот…

— Я не хочу больше прятаться. И не уеду.

— А кто заставляет? — я сделал большие глаза, похвалив нас с Мишкой за догадливость. — Живи, как жила. Только оглядываться не забывай. И вообще, мы вот скоренько смотаемся, туда и обратно, и разберемся, кто тут глядит и зачем оно ему надо.

Прозвучало притворно-бодро.

— Кстати, — я снова зевнул. — А где парни?

— К Демидовым уехали. Лабораторию смотреть. И что-то там с проектом у них, хотят опробовать.

Блин.

Ещё и проект.

И совесть заворочалась, правда, притихла.

— Метельке я тоже велела ехать, хотя он и порывался остаться, но я подумала, что вам он не особо нужен.

— Правильно.

Чтоб, и мне от коллектива отрываться неохота. Но с другой стороны и встреча эта нужна. Наверное. Не знаю. В теории Мишка и сам бы справился, но почему-то мысль эта мне категорически не нравилась. Значит, едем и на месте выясняем, почему мне не хочется Мишку одного отпускать. Категорически не хочется.