Громов. Хозяин теней. 7 (СИ) - Демина Карина

— Нет, Сав. Найти не проблема, но… выкупят и другую, и третью. А не выкупят — так спалят. Или ещё что. Ко мне отдельно подходили. Интересовались, не желаю ли я договор заключить. Года на три-четыре. Магический.

А поскольку Мишка не выглядит, как человек, за плечами которого есть значимая сила, то и разговаривали с ним соответственно.

— Никого не убил?

— Вот, — Мишка аж от дороги отвернулся. — Скажешь тоже. Я без причины никого не трогаю. А зачем спрашиваешь?

— Ну, мало ли, вдруг помощь нужна.

Кстати, и его тень подросла прилично так.

— Сейчас — нет. Потом… потом, если Громовы восстанут из пепла…

— Когда, — поправил я.

— Хорошо, когда восстанут, тогда и возьмут под крыло мою мастерскую, чтобы не одна падла к ней руки не тянула.

— Да не вопрос, — я видел, что Мишку чуть отпустило. — Только помещение для неё где-нибудь на окраине пригляди.

— Почему?

— Чтоб трупы легче вывозить было.

— Вот… Сав, ты как скажешь.

Чего?

Правда, она такая. Малый бизнес — занятие опасное.

— Знаешь, — Мишка свернул куда-то, а я оглянулся, убеждаясь, что чёрная машина Шуваловых не отстала. — Я ведь раньше и сам не брезговал. Если случалось найти мастерскую или мастера толкового, или просто случай выпадал. Почему бы и нет? Но я никогда и никому не угрожал несчастьем. Или вот руки переломать.

— Это тебе так?

Смелые, однако, люди.

— Я справлюсь сам, — Мишка тотчас насупился, будто в этом моём вопросе углядел покушение на остатки дворянской чести.

— Да не сомневаюсь, конечно… только, если убивать станешь, постарайся аккуратно. И место выбирай тихое, чтоб без лишних свидетелей.

— Сав!

— Не, а место, куда трупы девать, мы присмотрим… вон, как раз на кладбище едем. Прям по теме.

Он фыркнул и рассмеялся. Ну и хорошо.

Вмешиваться я и вправду не стану. Я бы в подобном случае тоже не хотел бы помощи, особенно от пацана, который, пусть и сильнее, но всё равно моложе.

И это должно задевать.

И задевает, как бы Мишка ни давил это чувство. Потому усугублять не станем.

— Татьяне не говори, — обронил Мишка. — Ни к чему ей лишние переживания.

— Само собой. Но если вдруг всё пойдёт не так…

— Конечно.

Вот и славно.

— А с кем мы встречаемся, к слову-то? — я решил сменить скользкую тему.

— С Акимом Степановичем Савоцкиным, который некогда работал при университете, в том числе в архивах, но был отправлен на отдых.

[1] В оригинале речь идёт о Варшаве. «Новости дня» 01 февраля (19 января) 1903 года

Глава 30

Глава 30

В продолжение вчерашнего дня в Петербурге не умолкали пушки, возвещая жителям о наводнении. Накануне целую ночь шел дождь. Нева поднялась, подгоняемая сильным ветром. В садах и парках поломано много деревьев.

Вода на Неве поднялась в устье реки на 7 футов выше ординара..

Водой залило низкий берег Гавани и часть Большого проспекта.

«Новости дня»

Донельзя странные у некоторых представления об отдыхе.

Хотя, если подумать, то в жизни на кладбище свои преимущества. И воздух свежий, и соседи тихие. Ну, в прошлом-то мире однозначно, а вот в нынешнем, судя по мрачной физии Германа, возможны варианты.

Кладбище начиналось с ограды, серой, сложенной из крупного рыхлого по виду камня. Она не была высокой и скорее присутствовала этакой символической границей, разделяющих два мира. Правда, кое-где стена была повыше, а кое-где опускалась, точно ныряя в невидимую ямину. И тогда над краем её виднелись зеленые макушки кустов. Чуть дальше начинались и деревья.

Через каждые шагов двадцать из стены поднимались стальные штыри. Сперва я принял их за фонарные столбы, но потом понял, что на фонари они мало похожи. Вершины их украшали не пузыри плафонов, а распятия. И это тоже, надо полагать, неспроста.

Я поёжился.

Как-то здесь… неспокойно, что ли? Или просто обстановочка заставляет задуматься о вечном? Массивные ворота гляделись солидно, вот только стоило подойти ближе, и становилась заметна ржавчина на литье. Даже цепь, надёжно стягивавшая ворота, выглядела древней. От возраста и сырости посерели и каменные башенки-арки, над которыми выгибалась гигантская дуга центральной, украшенной надписью. Тимоха, задрав голову, надпись разглядывал, губами шевелил, будто пытался прочесть.

На всякий случай я взял его за руку.

— Кладбище старое, — пояснил Мишка и толкнул калитку. Та, в отличие от центральных ворот заперта не была, хотя и отворилась с протяжным скрипом, — вместе с городом и появилось. Сперва тут рабочих хоронили. И вон, детишек оспенных, холерных опять же…[1]

Оптимистичненько.

— Потом уже его и освятили, и церковь построили. Только всё одно больше для простого люда. И то в последние лет десять хоронили мало, а после того, как потоп случился, вовсе закрыли. Государь лично инспекцию учинял.

Не успокоило. Совершенно.

— А если закрыто, — оказавшись на той стороне, я огляделся. — То зачем смотритель?

Что-то мне эта история всё меньше и меньше нравится.

— Так положено, — пояснил Мишка. — По правилам. Чтобы, пока церковь не закроет полностью, пригляд был. Сав, давай я и вправду сперва сам загляну. Вы… погуляйте.

Он повёл плечами и произнёс.

— Как-то здесь…

— Неспокойно, — завершил Герман, втягивая воздух. Он вдыхал глубоко и выдыхал коротко, шумно. — Извините, мне нужно будет доложить.

— Опасно?

— Нет, — после короткого раздумья, произнёс Герман. — Пока опасности не ощущаю, но уровень эманаций повышен. И что куда хуже, он не постоянен, ощущаю вполне направленное движение. Следовательно, оформились локальные точки концентрации, которые и создают эффект энергетического перепада и делают возможным флуктуации. Возможно, из-за наводнений.

— А они как-то влияют? — я шёл неспеша.

Кладбище и вправду выглядело заброшенным. Сквозь камень дорожек пробивалась трава. Некоторые плиты накренились, а впереди поперек дороги вовсе упал крест. Тимоха, присев на корточки, потрогал тёмную древесину. Убегать он не пытался, да и вёл себя вполне спокойно.

— Смотря какие. Три года тому случилось большое, размыло берег, и кладбище сильно пострадало. Унесло и кресты, и надгробия. Часть могил была разрушена, другие — покрыты илом или нанесённой землёй, то есть фактически утеряны.[2] В результате энергетический фон, который устанавливался столетиями, был нарушен, что само по себе нехорошо. А ещё церковь закрыли на реконструкцию.

Она виднелась где-то там, впереди. Этакая чёрная громадина, окружённая молчаливой стражей из деревьев.

— Тогда и было предложено перенести кладбище, однако, это сложно, да и куда… — Герман ступал осторожно, крадучись. — Синод проводил молебны, но, как понимаю, не совсем помогло.

Что-то мне его речи оптимизма не добавляют.

— Ладно, вы тут погуляйте, — Мишка отряхнулся. — Я постараюсь быстро, хотя бы пойму, есть ли смысл говорить и о чём.

— Миш, — я чуял запах лилий, но не такой, обычный. Этот был другим. Довольно отчётливым, однако в то же время несвежим, что ли? Будто цветы или увяли, или гнить начали. — Я Тьму с тобой пошлю. Просто как-то здесь и вправду… неспокойно.

— Знаешь, — Мишка поёжился. — Вот даже возражать не стану. И если вдруг… к выходу идите.

Оба знали, что никуда мы не пойдём.

Но я кивнул.

Так, порядка ради.

Жил смотритель в небольшом домишке, некогда, надо полагать, принадлежавшем священнику. Дом этот, неказистый, хотя и крепкий с виду, стоял между кладбищем и церковью, тёмное, какое-то неприятное с виду здание которой держалось за щитом деревьев. Покосившееся, просевшее с одной стороны, оно выглядело мёртвым, и почему-то это тоже заставляло нервничать.

— Не отходите далеко, — сказал я Шуваловым, хотя они и не пытались. Но тишина, царившая вокруг, била по нервам.