Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс

– Это все девочки знают. Она же со Славиком ходит. У него папа на новую работу с повышением в Хабаровске перешел, вот все и уехали, а Слава на третьем курсе, вот ему и пришлось в общежитие перебираться. Он рассчитывал на хорошую комнату по знакомству, у него же отец заместителем директора гастронома работал.

– Но у них же, наверное, квартира была?

– Служебная, ее сдать пришлось, – усмехнулась Галка.

– Понимаю, стало быть я помешал ее жениху.

– Ну, так получается. А еще к тебе Светка подходила, хотела, чтобы ты ей корзину на окно сделал, а ты отказал, вот она Лидке и нажаловалась на тебя.

– А ничего, что она ко мне заявилась пред самым выездом на Талон? Да еще ладно бы попросила, она требовать начала, будто я ей обязан делать, – офигел я.

Вот же интриги на ровном месте. Все, как всегда – квартирный вопрос и «раз сделал ей, то делай и мне».

– Только я тебе ничего не говорила, – предупредила Галина.

– Подожди, – попросил я, – Не знаешь, кто у Лиды родители?

Галка опять усмехнулась:

– Папа в райкоме в Ольском районе работает, должность вроде небольшая, но я не знаю точно. А кто мама, я не в курсе, – просветила она меня.

Ну, в принципе не слишком страшно, мне сейчас нужно выполнить поручение секретаря, кстати, сейчас пара английского, сяду на заднюю парту, набросаю список тем, можно даже по некоторым и тезисы выстроить. Появление статей в газете с моей фамилией – это будет очень неплохой плюсик не только для комсомольской организации, но и для ректора института. Кстати, можно одной из тем выбрать историю высшего образования в нашем городе. Как раз упомяну в статье нашего начальника института. Люди такое любят, особенно сейчас.

Надо поторопиться, а то завалится ко мне, как у Булгакова, решительная делегация и заявит с порога: «Мы к вам, коллега, и вот по какому делу», а потом расскажут, что кто‑то на ком‑то стоял и предложат в порядке комсомольской дисциплины уматывать из комнаты. [1] Между прочим, запросто.

Блин, голова что‑то разболелась. Сначала у секретаря мигрень замучила, потом с Галиной разговаривал, так тоже прострелило затылок так, что еле смог этого не показать. Пришлось сходить в медпункт, попросил медсестру анальгина дать. Немного помогло, но так, не особо.

Ох, сегодня еще вечером нужно пять зарисовок сделать для палеонтологии, план местности выполнить по выданным точкам, а потом еще в красках стратиграфическую карту рисовать, пока довольно простенькую, но навык давно утерян, поэтому придется помучиться. С картой и планом у меня пять дней есть, но лучше заняться прямо сегодня, иначе могу и не управиться к сроку.

Пары для подготовки доклада для Журавлева мне вполне хватило. Сформировал десяток тем, в том числе по становлению образования в Магадане, потом по организации обороны молодого прибрежного поселения от вполне реального тогда нападения японцев (как раз пригодились сведения об артиллерийских батареях). Еще вспомнил про историю поселка Ола – освоение Колымы с него начиналась и про Балаганное. Этот населенный пункт еще казаки основали, пришедшие в эти края в самом конце 17 века. Еще одну тему наметил про перенос города с побережья бухты Гертнера в Нагаево.

На всякий случай исключил любое упоминание о массах зеков, прибывавших в 30‑е годы на Колыму. Сейчас копание в этом направлении не поощряется, вот и не буду, а то вместо полезных знакомств получу репутацию диссидента. Это совершенно ни к чему, этим и помимо меня имеется кому заняться. Желающих пруд пруди, сейчас они в основном по кухням общаются, но к году эдак 89‑му уже и в голос заговорят. Один журнал «Огонек» чего стоит. И что самое интересное, больше всего на советскую власть будут лаять те, кто ей же был обласкан по самое не могу. Да что там, даже некоторые писатели‑фронтовики отметятся по‑черному. Один Окуджава чего стоит, который изрек, что «патриотизм присущ только кошкам». Василий Быков в националисты переквалифицировался, Виктор Астафьев вообще заявил, что лучше Сибирь китайцам отдать.

Они не одни, иные популярные режиссеры, артисты порой и похуже заявления делали. Советскую власть не любили? А чего же тогда от нее обеими руками хапали звания, гонорары, квартиры, дачи, все, чем оделяли власть имущие творческих личностей? Да и не против СССР, если подумать, все эти деятели выступали. Нет, у них изо всех щелей полезла оголтелая русофобия, буквально патологическая ненависть ко всему русскому.

До смешного же доходило. Кричали о сталинских и бериевских репрессиях, но виноваты в них отчего‑то неизменно оказывались русские. На минутку и Сталин и Берия – грузины, НКВД до середины 30‑х вообще еврейской вотчиной была, еще и латышской. Как раз русский народ больше всего пострадал от Гражданской, последовавших репрессий, потом еще и во время Великой Отечественной. Но виноват все равно он, причем во всем сразу.

Меня особенно изумляли доморощенные левые в 2000‑х, которые любого, кто напоминал об ошибках в СССР, в том числе высасывании средств и ресурсов из РСФСР в угоду окраинным республикам, тут же окрещивали русофобами. Видимо, тотальный дефицит в РСФСР продуктов, одежды и бытовых товаров, которые часто свободно можно было купить где‑нибудь в Прибалтике – это было невероятное благо для народов, Россию населяющих. Кстати, подобные деятели, как один, с работами, что Ленина, что Маркса, были не знакомы. Разве что выдержки и отдельные цитаты читали в адаптированных пересказах, но и это было редкость. Впрочем, ладно, не об этом мне сейчас нужно думать.

Я вот один момент не понимаю. Галина сначала не хотела мне девичьи секреты выдавать, я буквально чувствовал ее колебание. Это с одной стороны, с другой ее просто распирала возможность показать свою осведомленность. Я ее дожал, но как раз при этом у меня голова особенно сильно заболела. Странно это, надо будет обдумать хорошенько этот случай.

И еще вопрос – что делать с комсоргшей и ее нелюбовью ко мне? Не хочется мне устраивать интриги и гнобить девчонку, пусть даже она начинающая стерва. Ох, достанется же кому‑то такая жена, заранее сочувствую бедняге. Хотя у каждого свой вкус, кому‑то, может, как раз понравится. Ладно, оставлю, как есть, сделаю вид, что не замечаю ее потуг.

Все же не выдержал я солидных три дня, отправился к Журавлеву уже через сутки, но после последней пары. Сказал, что плотно поработал над его поручением и на стол выложил тонкую пачку листов. На первом список тем, на остальных тезисы по ним, что именно осветить. Подробно прошелся по темам, пока секретарь мой документ изучал, ну и упомянул, что хотелось бы посоветоваться с более опытным товарищем, возможно я что‑то не учел или какие‑то статьи будут неуместными. Иван в целом все направления одобрил. Судя по недоуменному взгляду в начале разговора, он совершенно не ожидал, что я так быстро к нему приду. Скорее уж он рассчитывал, что придется мне напоминать разика эдак три.

Но в процессе изложения мной видения цикла статей Журавлев воодушевился, даже предложил заодно написать о становлении комсомольской организации в городе, а также о наиболее известных колымских комсомольцах. Хе, вот как знал, я специально не стал эту тему в список включать. В расчете на то, чтобы Ваня ее сам озвучил. Начальство – оно такое, всегда полезно дать ему продемонстрировать свою значимость и прозорливость. Конечно, командиры разные бывают, но очень часто чересчур умный подчиненный начинает вызывать глухое раздражение у начальствующего лица и невольное подозрение, а не собирается ли этот хитрый человек его подсидеть.

Зря, что ли, указ Петра Великого требовал – «подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». Вот и Журавлев дал ценное указание и сразу в хорошее состояние духа пришел. Заодно и по другим темам высказал свои соображения (а я тут же записал) и в целом мой список одобрил. Под конец секретарь сказал мне оставить записки, потому как ему нужно зайти в обком, чтобы согласовать будущие тексты. Понимаю, у него свое начальство есть, там уже он будет придурковатый вид иметь. Селя ви, круговорот придурковатости в природе. Получив распоряжение зайти через пару дней, я пожал Ивану руку и удалился.