Громов. Хозяин теней. 7 (СИ) - Демина Карина

— Не хотелось бы торопить, — Герман вытянул руки и принялся вращать кулаками, описывая круги. Из воздуха к ним потянулись нити, из которых он принялся выплетать что-то. — Однако, кажется, я был чересчур оптимистичен в своих прогнозах… у нас минут пять.

— Тим!

— Та! — Тимоха насупился и решительно задвинул меня за спину, погрозив твари пальцем. Она в ответ оскалилась и рыкнула. И сделала не шаг — прыжок, преодолев половину расстояния.

Ага, пяти минут тоже нет.

Одна, от силы. Жижа плеснула в стороны, выкидывая чёрные жгуты силы, и Герман толкнул следом своё плетение. Но то поплыло по воздуху медленно, словно нехотя разворачиваясь сетью.

Тварь зарычала. Низкий утробный звук её голоса пробирал до печёнок.

Оскалился Призрак.

И Тьма молча качнулась над головой, готовая сорваться.

В жижу падали куски костяного зверя, сыпалась броня из позвонков, растворяясь и высушивая лужу. Сеть упала сверху, придавливая тварь, кромсая и выплавляя кости, из которых та была собрана.

Жижа шипела.

И выгорала.

И белый туман мёртвой силы расползался, расчищая путь для новых созданий. И вот уже метнулось под костяные лапы что-то мелкое, вёрткое. А там, дальше, вывалилось нечто вовсе неописуемое, слепленное наспех из земли, пены и костей, меняющееся едва ли не быстрее, чем тьма. Туман же сгустился.

А тварь… клянусь, она улыбнулась.

Широко.

Всею своей пастью и, ухватив за край сети, просто разодрала её. И плевать ей было, что нити некромантического заклятья располосовали хребет, что почти развалили плечо, а одна конечность и вовсе отломилась. Она и на трёх держалась уверенно.

Пригнулась.

— Тимох, нас сейчас будут кушать…

— Ушать! — согласился Тимоха радостно.

— Нет, не мы. Нас. Вот она. Плохая. Надо…

— Хая! — братец помрачнел.

И вскинул руки, как-то странно выворачивая ладони. Пальцы его захватили воздух, и рывком раздвинули его. И я услышал, как громко рвётся ткань мира. Да что там, звук этот ударил по нервам, или не только он, но возмущённый, обиженный даже рёв твари.

А потом мы провалились.

[1] Известная книга Е. Молоховец, 1901 г.

Глава 34

Глава 34

17 декабря на вокзал Московско-Курской железной дороги, в багажное отделение явился дворянин И. А. Загрядский за получением прибывшей на его имя хорьковой шубы, с наложенным платежом из Киева от его сестры Камиллы Бахт. Г. Загрядский попросил вскрыть выдаваемый узел и к общему удивлению вместо хорьковой шубы, стоющей 200 рублей, здесь оказалась старая дамская ротонда на козьем меху, которую г. Загрядский отказался получить, потребовав составления протокола.

Московская жизнь

Запах.

Сейчас он показался мне волшебным и родным.

Прям до слёз.

Сизая трава.

Огромные камни, что поднимаются над нею. И небо, низкое небо, мутное, как старое стекло. Получилось? Чтоб… у Тимохи получилось.

Получилось!

Я едва сдержал вопль радости и обернулся.

Люди? На месте. Сам Тимоха рядом, стоит, прикрыв рукой Бучу. Возле него и Мишка.

Воротынцев со своими огневиками с другой стороны. Эти растеряны, крутят головами, но хотя бы не орут и не пытаются бежать.

Оба Шуваловых тут же.

В общем, все в сборе, значит, получилось.

Грозный рык заставил обернуться.

Даже слишком хорошо получилось. Тимоха и тварь захватил. Правда, не полностью.

— Так… а теперь что? — тихо поинтересовался я.

Некрозверюга стояла шагах в пяти, нервно озираясь и, кажется, недоумевая, отчего декорации так резко изменились. Три ноги поддерживали костяное тело, с которого продолжало что-то сыпаться, обрубок хвоста нервно подёргивался и, кажется, это подёргивание, как и отсутствие связи, заставляли тварь нервничать. Купирование переносом? Но всё же умертвие не казалось слишком уж ослабевшим. Да и не похоже было, что того и гляди развалится.

Тьма скользнула, вставая между людьми и могильником. Чёрные крылья развернулись, и из пасти донеслось низкое угрожающее шипение.

— Теперь мы с ним справимся, — произнёс Герман. — Должны.

— Должны?

— Я всё-таки только читал о подобных. К тому же мой дар имеет несколько иное приложение. И я ощущаю её довольно слабо. Но сил удержать щит хватит. А поскольку внешней подпитки у неё больше нет, то удерживать структуру долго она не сможет.

— А если огнём? — Воротынцев кривился и крутил головой. — Правда, я не очень вижу куда…

— Не стоит, — я прислушался. — Вообще силу лучше прикрыть. Тени любят магов. В смысле есть.

Повторять дважды не пришлось.

— Я её слышу, — тихо произнёс Димка. — Герман, я могу попытаться…

Тварь повернулась к нам.

И сделала шаг, чтобы замереть, когда из травы перед ней вынырнул Призрак. Он раздражённо рявкнул, предупреждая, что дальше идти не стоит.

— Слишком опасно!

— Она… она растеряна. И ей больно.

— Дима, она мёртвая! Ей не может быть больно!

— Больно. Она помнит. И сейчас плохо. Я вижу… — Димка вытянул руку, словно нащупывая что-то в воздухе. — Обрубок. Канал… дестабилизация ускоряется…

Это мы видели.

Костяная броня не просто осыпалась — сползала целыми пластами.

— Сейчас… я попробую…

Тварь сделала ещё шаг и растянулась на траве, когда подломилась передняя лапа. Удар получился гулким, а по телу могильника пробежала трещина, грозя расколоть его пополам.

— Я… убери щит, пожалуйста?

— Дим…

— Если не получится, то всё равно ведь видишь, ничего не сможет. У него критическая…

Тварь вытянулась к нам.

Теперь я получил возможность разглядеть её. Массивная башка с короткой мордой, выпуклым лбом и провалами глазниц, в которых ещё жило алое пламя. Сама поверхность неровная, потому что кости, из которых она получилась, были склеены друг с другом, вернее даже по ощущениям срослись, слились воедино. Но при всём этом не до конца.

— Да прибейте вы её наконец! — крикнул огневик, выпуская клубок пламени, за что и получил по руке от Венедикта.

— Стоять!

— Да… — мужик тотчас осёкся. — Прошу прощения, господин.

Правильно.

В этом мире им без нас не выжить.

Димка сделал шаг навстречу зверю.

И ещё один.

Тварь наблюдала за ним. В её глазах теплилась эта странная не-жизнь, которая там была враждебна, а вот здесь…

— Что он делает? — отчего-то шёпотом поинтересовался Мишка.

Его тень, соскользнув с плеча, нырнула в траву.

— Пытается взять её под контроль, — пояснил Герман. — У Дмитрия дар только развивается, и не до конца была понятна направленность, однако теперь, кажется, всё ясно.

Ага.

Мне вот не совсем. То есть суть понимаю, но… и не боится же.

— Тише, маленький… — Димка остановился в двух шагах. Рисково. Тварь, пусть и издыхает, но при желании до человека дотянется. На краю чего только не вытворишь. Димка медленно, стараясь не делать резких движений, опустился на корточки. — Я тебе помогу. Если захочешь. Сейчас.

Ножик он достал из кармана.

— Михаил, — Венедикт обратился к тому, кого знал. — Могу ли я рассчитывать, что перемирие продлится и здесь? Со своей стороны клянусь не пытаться навредить тебе словом или делом, мыслью или бездействием. Ни сейчас, ни потом.

И клятва была услышана. Это понял не только я.

— С чего вдруг? — осведомился Мишка.

— Ты мог бы оставить нас там.

А он соображает.

— Чуть отойти и… эти потери списали бы на тварь.

— Да, — Мишка не стал отнекиваться. — Но… как-то это… нехорошо.

Вот и я о том же.

Если придётся прибить — прибью и плакать не стану, но скармливать перерожденному могильнику — это как-то неправильно.

Димка распорол ладонь и протянул руку к твари. Тоже медленно, очень медленно. Массивная башка поднялась и подалась навстречу.

И снова.

Клянусь, это создание прекрасно понимало, что происходит. Челюсти распахнулись, пусть это и стоило ещё нескольких осыпавшихся костяшек. Но меж игольчатых зубов показался язык, который и дотянулся до руки, снимая каплю крови.