Громов. Хозяин теней. 7 (СИ) - Демина Карина

— Вот так… давай, — Димка не дрогнул и не отвернулся.

— Нехорошо, — согласился Воротынцев. — Спасибо.

— Перемирие продлится. Я не собираюсь бросать вас тут.

Воротынцев, кажется, выдохнул с облегчением.

— Как и предъявлять права на место в семье. Но и матушку не прощу.

— Мы её не трогали. Клянусь силой.

И надо же, снова сработало.

Интересно.

— А кто? — Мишка тоже не мог не заметить.

— Не знаю. Когда всё случилось, то отец имел с ней беседу. Они договорились. Да, она должна была отправиться в монастырь, принять постриг. Но это была хорошая обитель. И ушла бы она не с пустыми руками. Мы кое-что отписывали церкви, в том числе и земли. А твоя матушка получала бы право распоряжаться доходом от вашего старого поместья. Со временем она могла бы стать игуменьей, если бы захотела.

— Хороший, — Димка переместился поближе и, присев рядом с тварью, произнёс. — Герман, а поделишься силой? Меня на стабилизацию, возможно, и не хватит.

— Пойми, мысли ведь не только у тебя возникли. Моментально поползли слухи. А это удар по репутации, которой и так досталось. Зачем такие сложности? Тем паче, что она ничего-то не требовала, не настаивала. Ты к этому времени считался погибшим.

А ведь здраво звучало.

— Охрану приставили, во избежание, и только.

Герман явно не горел желание приближаться к твари, да и она смотрела на некроманта с явным подозрением.

— Дим, ты уверен, что это хорошая идея?

Призрак высунул морду из травы и чихнул.

— У тебя сил не хватит, такой объем держать, — Герман всё же сделал шаг. И второй. Димка, поднявшись навстречу, протянул руку. — Сейчас ещё ладно, здесь среда насыщенная силой, легко восстановить, но дома будет сложнее.

— Да, мне тоже кажется нерационально, тем более, что…

— Как она умерла? — спросил Мишка.

Сложно слушать на две стороны, но я стараюсь.

— Сердце. Клянусь! Нам так сказали! — Венедикт произнёс это нервно. — Позвонил старший из охраны, сказал, что она не встала к завтраку, хотя обычно поднималась очень рано. Он стучал, тронул дверь, но та была заперта. Ломать он не решился. Всё-таки её охраняли, а не… сторожили.

— Служанки?

— А вот тут интересно, что она отослала всех ещё накануне. Правда, ты же знаешь, она никогда не держала много прислуги.

Мишка кивнул.

— А уж от компаньонки, и вовсе наотрез отказалась. Мы хотели приставить кого-то… была девушка…

— Присматривать и доносить?

— Не без того, — Венедикт не стал отнекиваться. — Но и ей было бы не так одиноко. К тому же возраст. И в целом, мало ли что… книгу там почитать, шаль принести. Сопроводить. Но она сказала, что ей не нужны лишние люди. Прислугу частью мы сами убрали. Кухарка вот приходила. Горничные только на день оставались. Охрана за ними приглядывала, само собой, но… скажем так, здесь мы не ждали сложностей.

Оба некроманта присели рядом с кучей костей. И Герман, взяв Димку за руку, положил эту руку на бугристый лобешник твари.

— На ночь с ней оставалась Любава, если помнишь.

— Помню, — кивнул Мишка.

Тварь задрожала.

— Не спеши, — Герман говорил тихо. — Нащупай вашу связь, убедись, что энергетический поток ровный, без перебоев. И что есть отклик.

Димка закусил губу и кивнул.

— Теперь ощути, куда уходит твоя сила.

— Она разбивается… и такое…

— Его собственная хаотична, а потому нестабильна. Тебе нужно связать ту силу с собственной. Она должна меняться. Как… каплю краски добавить в воду.

— Есть.

— Вот так. Теперь надо работать над подачей и одновременно раскрывай поглощение.

— Но отец говорил, что чем больше я поглощаю, тем…

— Говорил. Но, боюсь, дядя не предполагал, что ты решишь подчинить могильника. Давай, попробуй сначала с дыханием. На вдохе поглощение, на выдохе — отдача. Раз-два…

Силу Димкину я вижу, хотя здесь она какая-то немного иная, размытая.

Вижу и теней.

Призрак кружится рядом, а вот Тьма, распластавшись над травяной равниной, описывает круги. Надо бы выдвигаться, точнее определиться с тем, в какую сторону выдвигаться.

— Любаву и отослала. Вроде бы как с поручением. Та уехала с вечера, а вернуться должна была ближе к полудню.

Интересно.

И тут интересно, и там. И не разорвёшься же.

— Вот теперь, когда видишь, что получается стабилизировать, можно попробовать изменить форму. Точнее уменьшить. Сформируй в голове чёткий образ, который и передай ему.

Димка наморщил лоб, глаза закрыл.

— Не тужься, а просто представь.

— Легко тебе говорить…

— Сам захотел, так что не ной.

— Я не ною, я так… не выходит! Я не знаю, как он должен выглядеть!

— Хорошо, — Герман при всей занудности отличался немалым терпением. — Тогда давай попробуем иначе. Поставь ограничение по массе и пусть самоорганизуется. Подрастёшь, при желании перестроишь.

— Ага…

— Потом выяснили, что твоя матушка сказала охране, что будет молиться и ляжет спать без ужина. И утром просила не беспокоить. У неё пост. Смена заглянула, конечно, видела, как она и вправду молится, спросила, не нужно ли чего, но она лишь отмахнулась. Старший и вышел тихонько. А наутро, когда не спустилась к завтраку, тогда забеспокоились. Нашли в постели. Правда…

— Что?

— Она лежала на покрывале. И полностью одетая. Понимаешь, как будто… знала, что умрёт? Готовилась? И одежда была… не наша. Если ты понимаешь, о чём я. А ещё она сняла нательный крестик. Он лежал на столе, у икон. Иконы же развернуты ликами к стене.

Мишка слушал молча.

— А у неё в руках такая штуковина была, если помнишь, она порой их делала. Из веревок, волос конских, перьев ещё. Из всякой всячины. Кружком таким сплетённая. Только стоило прикоснуться, и она пылью осыпалась. Вот… и была она уже не просто холодной — закоченевшей. Я сам приехал на этот звонок. Видел всё. И целителя приказал позвать. Сперва нашего, потом и из Гильдейских.

— Зачем?

Куски, отвалившиеся от твари, продолжали распадаться на более мелкие, а те и вовсе превращались в пыль.

— Были предположения, что её отравили. А если так, сам понимаешь, нужно выяснить, кто и как. Но оба целителя сошлись на том, что сама она ушла. Естественным образом. Остановка сердца. Хотя снова же, сердце её по их же словам было здоровым. И да… комнату мы тогда привели в порядок. Зачем, чтобы слухи шли?

Мишка кивнул и задумался.

— Ну а про Любаву и не вспомнили, точнее как она вернулась, только тогда…

— Бардак.

— Ты себе даже не представляешь, какой. Когда новости пришли про то, что ты нас предал, сговорившись с Громовыми.

— Я⁈ — Мишка возмутился совершенно искренне. — Что за ерунда… с чего вы вообще взяли?

— Ты ведь поехал к ним.

— Поехал. Свататься. К Татьяне Громовой. Я надеялся прекратить эту идиотскую вражду. Чтоб вас… кто вам вообще сказал?

— Сергей.

Я вот даже не сразу понял, о ком речь.

Точно.

Того Воротынцева, которого я в подвале грохнул, Сергеем звали.

— Как… — а вот Мишка понял. — Он ведь сам. Советовал. Обещал помочь. И в целом… это его идея была изначально. Но удачная. Как я тогда подумал. И он меня сопровождать вызвался.

— А моему отцу он сообщил, что ты давно ведёшь переговоры с Громовыми. Что узнал он об этом случайно. Что ты собираешься жениться на их девке…

— Аккуратней, — предупредил Мишка.

— На девице, которая как раз осталась без жениха. И Громовы совершенно не против. Наоборот, они планируют воспользоваться ситуацией. Объединиться и ударить. Что ты хочешь убрать и его, и деда, а сам возглавить род. Даже что история, Сергея скомпрометировавшая, твоих рук дело. Что ты задурил деду голову, вот он и не желает видеть правды, а на самом деле в тебе ни капли крови Воротынцевых…

Тварюга затрясла головой. И по телу её пробежала рябь. А потом это тело начало меняться.

Само.

Поверхность его пришла в движение. И снова посыпались кости и обломки их, порой вовсе пыль. Тяжёлая башка опустилась, и Димка на коленях перебрался ближе. Он не отрывал руки, а глаза держал закрытым.