Большой концерт (СИ) - "Д. Н. Замполит"

Я, в шинели на меховой жилет, с непокрытой головой, стоял неподалеку от нарядного павильона-часовни Иордани. От крыльца Зимнего дворца к ней шла широкая дорожка из красного сукна, а вниз, на лед, вели мостики и сходни. Там уже выпилена прорубь в виде креста — угольно-черного от густых невских вод. Вокруг реяли знамена и хоругви, городское духовенство в ризах и почетные гости густо теснились на набережной, оставив место для крестного хода. Оцепление из жандармов сдерживало простой люд, образовавший бесконечную линию по Николаевскому мосту и на другой стороне Невы. Многие, вопреки действиям городской стражи, выбрались даже на лед, но держались на почтительном расстоянии.

Парад завершился, послышалось пение «Гласа господнего», высшие церковнослужители возглавили крестный ход. За ними следовали император и наследник престола. У красной дорожки царствующие особы обнажили головы и проследовали в павильон. За государем пристроился его личный телохранитель, жандармский штабс-капитан Карл Кох с царской шинелью в руках. Они скрылись в Иордани, в которую тесно набился клир.

— Не дело телохранителю вещи таскать, не денщик, — сердито буркнул Дядя Вася. — Но вообще — красиво, русским духом веет.

Я с ним полностью согласился, чувствуя, как душу будто омывают теплые волны творящегося таинства. И единственное, что мне мешало полностью отдаться благодати, это безжизненное белое лицо мертвеца в толпе напротив — Победоносцев, воспитатель наследника, не спускал с меня совиного взгляда.

Митрополит и протодиакон спустились вниз, к столу с водосвятной чашей. Ектенья, молитва, погружение креста под пение «Во Иордане» — все прошло быстро. С Петропавловской крепости началась церемониальная пальба, сто один выстрел. Торжественная процессия двинулась во дворец. Владыка окропил освященной водой царя и наследника.

Видимо, государь изрядно подмерз. По его знаку Кох накинул на него шинель, и он пошел в мою сторону, обращаясь к знакомым с ласковым словом. Сердце учащенно забилось — сейчас решится моя судьба. От реки раздавался неумолчный гул — заждавшаяся толпа, прорвав оцепление, бросилась к ледяной купели, чтобы набрать воды и даже окунуться.

Вдруг, в нескольких шагах от меня, из-за спин гостей выскочил усатый молодой господин в распахнутой учительской шинели, выхватил револьвер и пальнул в императора. Звук выстрела как громом поразил всех, один царь не растерялся и бросился в сторону. Наследник шарахнулся назад.

Выстрел!

Еще один!

А кругом — песнопения и голубое небо.

Царь, петляя зайцем, проскочил мимо меня, сбивая убийце прицельную стрельбу. В сердце сильно ударило, я замер, прижав руку к пулевому отверстию на шинели — ни боли, ни крови не было.

Штабс-капитан Кох наконец-то вспомнил о своих обязанностях. Он сбил террориста с ног ударом ножен по голове и наступил на руку с зажатым револьвером. На несостоявшегося убийцу тут же накинулись полицейские.

— Вы ограбили народ! Я мщу за него! — кричал с земли «учитель».

Александр, тяжело дыша и не удостоив взглядом поверженного стрелка, сбросил шинель на руку и разглядывал прореху от пули. Ему, выходит, тоже досталось. Поднял голову, наткнулся взглядом на меня, раздраженно выкрикнул:

— Видишь, Скобелев, не только тебя пули не берут! Стоишь, смотришь, как твоего государя убивают!

Я опустил руку, открывая пробоину на своей шинели. Царь уставился на нее побелевшими от злости глазами. Мы, вроде, оба пострадали — я догадался, что моя пуля застряла в меховом жилете, — но из Государя так и рвалось раздражение.

— В Азию поедешь! В самую дыру! В Петро-Александровск! — выплюнул он и, развернувшись, быстрым шагом направился к Иорданскому подъезду.

— Есть на свете три дыры: Термез, Кушка и Мары, — хохотнул Дядя Вася. — Отлично, Мишка, нам туда, в Кызылкум, и надо!

* * *

Михайловская дача, один из загородных дворцов, построенных Николаем I для своих детей, в разгар зимы безусловно проигрывала своей летней версии, с зеленью английского парка, фонтанами и чаепитиями на многочисленных открытых верандах. Но даже в это пасмурное время ассиметричное здание Большого дворца с его затейливыми аркадами, портиками, кариатидами, переходами и террасами напоминало, несмотря на размеры, павильон, в котором чертовски комфортно жить.

У каменных львов дворцовой входной лестницы меня встретил казачок из охраны, выскочивший на улицу в одной черкеске. Провел в парадный вестибюль в виде античного атриума со световым фонарем вместо крыши, сдал на руки адъютанту.

— Его Высочество вас ожидает, но придется немного обождать, Ваше Превосходительство.

В секретарской перед входом в кабинет, мне предложили удобное кресло. Не успел я согреться, как в комнату влетел подросток в бескозырке и мундире кадета Морского училища.

— Его высочество, Великий Князь Александр! — представил его адъютант.

— Называйте меня Сандро. Я родился и вырос в Грузии, там так принято. Генерала же Скобелева мне представлять не нужно, — с жаром воскликнул княжич. — Если бы мое сердце не принадлежало морю, я бы счел за честь учиться у вас, Михаил Дмитриевич, искусству побеждать. Как вы разделались с австрияками! Так им и надо! Будут знать, как воровать плоды нашей победы!

— Боюсь, еще ничто не закончилось, ваше высочество, — с доброй улыбкой сказал я.

— Как⁈ Вы не знаете⁈

— Не знаю — что?

— О принятом послами в Царьграде решении!

Я удивленно захлопал глазами.

— Покажите генералу карту, — не терпящим возражений тоном закричал Сандро.

— Но ваше высочество… — забормотал адъютант.

Подросток подскочил к нему и что-то шепнул.

— Слушаюсь, — адъютант быстро достал из большого пакета со многими печатями карту, сложенную вчетверо, и развернул ее.

Я склонился над секретным документом, затаив дыхание, и… радостно выдохнул. Босния-Герцеговина отныне — княжество, с выходом к морю от Омиша до устья Неретвы, включая Плоче. Этот городок на далматинском побережье венчал коридор от Мостара. Порт там еще предстояло устроить, но я ни секунды не сомневался, что вокруг такого проекта развернется нешуточная конкуренция между Парижем и Лондоном. Это же окно для экономического проникновения в западно-балканский регион, вопрос лишь в том, чьи это будут товары — английские или французские. Какая пощечина двуединой монархии!

Но это еще не все. Она также теряла Рагузу и Котор. Послы утвердили восстановление Дубровницкой республики (не иначе как французы с итальянцами настояли). Другими словами, авантюра Андраши-старшего с временной оккупацией Боснии и Герцеговины обернулась потерей части территории Австро-Венгрии. Переживут ли такой афронт цесарцы — вот в чем вопрос! Итальянцы снова потянутся к Триесту, сепаратисты поднимут головы, борьба развернется нешуточная.

Но что же будет со Сплитом и Задаром, в которых все еще стоят герцеговинские гарнизоны Кундухова?

Я ткнул пальцем в карту и вопросительно посмотрел на адъютанта великого князя. Он охотно пояснил:

— Принято решение о контрибуции! Австрийцам предложено выкупить обратно эти земли. Все решили, что деньги молодому автономному княжеству не помешают.

Неплохой исход. Оставшаяся часть Далмации превратится в яблоко раздора между Австрией, Венгрией и Хорватией. Не нужно быть пророком, чтобы понять, как сцепятся Цислейтания и Транслейтания из-за прав на это владение. А разгребать достанется Францу-Иосифу, поделом ему, добра непомнящему иуде!

Он надеется, что история с Боснийским королевством подошла к компромиссному финалу? А вот и не угадал! Вновь образованное княжество будет алчно смотреть на Военную границу, и кто знает, чем завершится восстание граничаров, которых открыто поддерживает и Кунудухов, и тайно — Белград? Крутую кашу я заварил на Балканах, нелегкие ждут времена всех причастных.

— Вы разочарованы, господин генерал? — спросил меня Сандро, явно выполняя указания отца провентилировать мои настроения.