Большой концерт (СИ) - "Д. Н. Замполит"

Я пожал плечами и ответил, не делая скидки на малый возраст княжича, вполне серьезно:

— В чем-то да, в чем-то нет. Политика! Вечные компромиссы. Одни хотят одного, другие — другого, а в итоге получается то, чего никто не хотел.

— Ты прямо Энгельса цитируешь, — поразился Дядя Вася.

Это кто такой?

— Социалист, журналист, философ, друг Карла Маркса. Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма. Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей. Не слышал такого?

Нет, не слышал.

— Ну еще услышишь!

— Ваше Превосходительство! Великий князь вас ожидает, — оповестил меня адъютант.

— Рад был с вами познакомится, Сандро!

Мальчик твердо пожал мне руку и, внимательно глядя мне в лицо, тихо сказал:

— Наступит время, когда я встану рядом с вами, чтобы служить на благо России!

— Сочту за честь, ваше высочество! — ответил я, не особо веря в то, что говорю. Молодые великие князья сначала пылают, но потом мир удовольствий кружит им голову и превращает в пустоцветов. Хотя кто знает: быть может, природа в данном конкретном случае не ошибется? Наследственность у княжича отличная.

Адъютант открыл дверь в кабинет и отступил, чтобы дать мне пройти.

Великий князь стоял посреди комнаты около стола, заваленного кипами бумаг. Помимо дел кавказского наместничества, забот у Михаила Николаевича хватало, он был российским фельдцейхмейстером, апостолом бога войны, главным артиллеристом.

— Ваше Императорское Высочество! — щелкнул я каблуками.

— Проходи, Михаил, без церемоний. Мы с тобой не только тезки, но и проблемы у нас похожие, — великий князь с улыбкой провел рукой по высокому лбу — и он, и я начали рано лысеть.

Такое начало разговора намекало на некоторую интимность нашей встречи. Анастасия. Вот что больше всего волновало ее отца, а не проблемы армии и международной политики.

— Супруга мне сказала, что для тебя моя дочь всего лишь друг по переписке. Боюсь, ты плохо понимаешь, с кем связался. Стасси обладает редким упрямством, ее юношеское увлечение способно перерасти в нечто большее, если уже не переросло. Я ничего не имею против вашей связи…

Я почувствовал, как мурашки пробежали по телу. Не такой беседы ждал, не таких признаний.

— Чего ты разволновался? — Михаил Николаевич укоризненно покачал головой. — Наш век подходит к концу, нравы оскудели, мои старшие братья открыто живут с любовницами. Подают, так сказать, пример подданным. Зная Анастасию, вполне допускаю, что она готова зайти очень далеко…

— Ваше Императорское Высочество! Я никогда! Я…

Михаил Николаевич властно прервал мое мямленье:

— Нет нужды в оправданиях. Я виноват перед дочкой, бросил ее в немецкий омут, лишив надежды на личное счастье. Если ваши отношения достигнут сердечной привязанности, возражать не буду. Об одном прошу, Миша, сохраняйте внешние приличия. Не делайте достоянием гласности вашу связь.

Однако! Я стоял ни жив ни мертв, не понимая, как себя вести, что говорить.

Кажется, Михаил Николаевич остался доволен моим потрясением.

— Отомри, генерал! Присаживайся, поговорим о делах.

Я рухнул в предложенное кресло как подкошенный. Ей богу, легче снова штурмовать третий редут на Зеленых горах, чем пройти через такое.

— Так, генерал, — сразу взял быка за рога великий князь. — Четко и без соплей, откровенно и никого не выгораживая, изволь доложить мне о проблемах нашей армии на балканском театре. Что было на кавказском, я и без тебя знаю.

Откровенно? Ну что ж, извольте. Я вывалил на Михаила Николаевича все, что накопилось на душе. От некомпетентности генералитета до воровства поставщиков, которых опекали Главнокомандующий и Непокойчицкий. О дурных ружьях Крнка и огневом преимуществе турок. О наших неразорвавшихся снарядах, которые сотнями нашлись в захваченной Плевне. О том, что гвардия добралась до Адрианополя практически босиком и в обносках. О том, как голодали и мерзли солдаты. Как казаки, чтобы прокормиться, были вынуждены воровать у населения. Как не считались с потерями. Как бездарно распорядились трофеями…

— Мы победили исключительно благодаря несгибаемому духу русского солдата, Ваше Императорское Высочество! Невозможность еще не придумана для нашего воина!

— И благодаря твоему таланту, Михаил! И не вздумай спорить! — заткнул он рвавшиеся наружу мои возражения. — Твой маневр под Шипкой, бросок на Адрианополь и далее под Царьград — это уже в учебниках! В Академии разбирают генштабисты. И не перестают восхищаться! А твой обход в Далмации дивизии Йовановича? Это же сказка, а не маневр. Война подарила нам две восходящие звезды — это ты и Лорис-Меликов. Какая жалость, что ты, спасая честь России, почти погубил свою карьеру. Как много полезного ты бы мог свершить здесь, в Петербурге. Я видел тебя товарищем военного министра, но не сложилось.

— Я весьма признателен генералу Милютину, его вмешательством спасены достижения в Боснии и Герцеговине.

Великий князь удовлетворенно похлопал в ладоши.

— Догадался, да? Молодец. Тогда услуга за услугу. Изложи мне, какой ты видишь нашу армию в обозримом будущем.

Ну, слава Богу! Самый главный для меня вопрос прозвучал, не пришлось даже к нему подводить. У меня с собой был даже подготовленный доклад, над которым мы корпели с Дядей Васей. Доклад о необходимых и срочных мероприятиях по укреплению обороноспособности страны. О создании параллельного военно-промышленного комплекса сразу по нескольким направлениям — огнестрелу, артиллерии, снаряжению, снабжению.

— Бездымный порох и унитарный патрон с ним. Они перевернут все представления о современной войне, с этого нужно начинать. Необходим срочный заказ химикам такого изобретения. Благодаря ему мы сможем замахнуться на магазинную винтовку и одноствольную картечницу. Огневая мощь пехоты вырастет в разы!

Михаил Николаевич одобрительно кивнул:

— Я уже думал о создании комиссии для разработки повторительного ружья*. Наш военный агент в САСШ доносит: некий Джеймс Ли подал патентную заявку на магазин с рядным расположением патронов. Французы приняли на вооружение для морской пехоты винтовку Гра-Кропачека с трубчатым магазином. Иными словами, есть на что равняться. Что ж до картечниц, то у нас есть контракт с Гатлингом, мы можем развернуть собственное производство этих выдающихся орудий. Но многие генералы, особенно Драгомиров, относятся к ним пренебрежительно, считая, что тратить на убийство одного врага двадцать патронов — это непозволительная роскошь.

* * *

Повторительное ружье — то же самое, что многозарядная винтовка. Ее разработку инициировало в 1882 г. именно ГАУ, а не армейское командование.

Я всплеснул руками.

— Даже Михаил Иванович недооценивает будущие войны! Мой опыт применения картечниц под Плевной и в Боснии доказывает совершенно обратное. Уверен, что ближайшее будущее докажет нам преимущества пулеметов.

— Пулеметов?

— Да, именно так я хочу назвать будущего царя сражений. Не орудие, нет. Облегченный вариант, который можно легко перемещать. Гатлинг хорош, спору нет, но его применение очень ограничено. Нужна прорывная концепция, и ее обеспечит бездымный порох.

Михаил Николаевич удивленно захлопал глазами:

— Хорошо. Нет, правда, идея стоящая. Я подумаю, что здесь можно сделать. Давай теперь по моей епархии пройдемся. Твой намёк на бракованные снаряды я понял — разберусь. Но что еще ты можешь предложить?

Тут я развернулся вовсю. Раскритиковал консерватизм ГАУ в отношении скорострельной пушки Барановского, потребовал создания легкой полковой пушки и дивизионной гаубицы и сохранения калибра 87-мм.

— А еще нам нужен миномет!

— Миномет? — великий князь удивился очередному названию.

— Да. При возрастании огневой мощи пехота забьется в траншеи. Чтобы их оттуда выкурить, нужна мина, падающая отвесно и рассыпающая веер осколков.

— Бррр, — поежился великий князь. — Нечто подобное мортирам?