Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

Шкуру, большую часть мяса и печень я выменял на птичьи яйца и вытопленный костный мозг. Если прошлый коктейль зависел от печени, то теперь, даже когда основой стало молоко, этого было недостаточно. Волчье молоко вообще поразительное вещество. В нём жиров минимум в два раза больше, чем в козьем, и для баланса я решил использовать костный мозг – он и храниться мог довольно долго. И помимо жирности, всё то же исключительно высокое содержание белка – в три‑четыре раза больше, чем в козьем. Естественно, тут тоже пришлось корректировать с помощью птичьих яиц.

– Интересно, а какие‑нибудь спортсмены задумывались о том, чтобы добывать волчье молоко? – вдруг возникла совершенно нелепая мысль. – Ладно, главное, чтобы желудок справлялся с этой термоядерной смесью. Нужно пережить эти три недели, а там уже можно переводить на твёрдую пищу, – сверялся я с рассказами Лены.

Но не всё было потрачено только лишь на Ветра. Голову козерога, или, как говорят здесь, – горного большерога, мне удалось выменять на несколько костяшек и кусок обломанного древка для копья. И это всё я планировал пустить на создание первобытного серпа и ещё что‑нибудь полезное. Ничего подобного тут ещё не было за ненадобностью, а вот мне как‑то придётся кормить козу. И скорее всего, до того, как окажемся на верхней стоянке, собирать траву ниже по склону.

«И уже придётся ходить одному… – с беспокойством подумал я. – Там я могу быть отличной мишенью. А значит, надо начать уделять больше внимания тренировкам с пращей и копьеметалкой. Моё единственное преимущество – техническое превосходство. Но недостаток опыта пока не позволяет об этом даже думать.»

И это при том, что у меня и так была куча планов. Но сегодня обязательно нужно разобраться с серпом, он по совместительству может в случае необходимости использоваться и как оружие. И желательно сделать какой‑то запас травы для козы. Ох уж это животноводство… уже чувствую, сколько меня ждёт мороки.

Я наконец увидел идущего ко мне Зифа. Неандерталец, как всегда, раскачивался из стороны в сторону, как медведь. Да и по размеру он был немногим меньше. Он подошёл, бросил на меня взгляд и занял своё место.

– Зиф, – позвал я, но он даже не оглянулся. Хотя я знал, что он слышал и, как бы промолчав, согласился продолжить диалог. – Мне нужно несколько малокамней… – подошёл я ближе и показал пальцами где‑то четыре‑пять сантиметров.

Мы сразу сошлись, что микролиты будем называть «малокамни». Ну, маленькие камни, всё понятно и просто. И я знал, как нужно вести себя с ним – просить прямо и ясно, а Зиф вообще редко отказывал. И ему уж очень нравилась моя техника призматического нуклеуса. Сложно было не заметить, что отходов стало на порядок меньше. Он чуть ли не на сто процентов расходовал каждую заготовку. Я даже не представлял, как он будет рад, когда мы дойдём до протометаллургии. Это пока мечты, но мысли уже были.

– Такие? – спросил он, показывая один из тонких кремнёвых отщепов.

– Да, думаю, подходит, – кивнул я. – Только вот тут… – я показал пальцем на основание, – давай потолще, чтобы не сломался ненароком.

– Понял, – махнул он головой и одновременно ударил по камню.

– А ты… топор делаешь? – поинтересовался я.

– Да, Дака сказал.

– Ага, понял. Ладно, скажи, как сделаешь.

– Да, – кивнул он своей громадной косматой головой.

– И ещё, посмотришь за Ветром и рогатыми? – спросил я.

Тут Зиф уже повернулся, только посмотрел не на меня, а на волчонка. Не знаю, пытался ли он скрыть это, но удавалось ему не очень. Он на удивление привязался к Ветру. По‑своему, конечно, но привязался. Я часто видел, как он подходил к нише, присаживался и смотрел на щенка. А когда дал покормить, так он вообще не мог даже шевельнуться, в таком шоке был. И это‑то тот, кто любого в племени мог переломить пополам. Но явно млел перед малышом.

– Посмотрю. Никто не подойдёт, – свёл он брови, и в голосе проявилась решимость.

Я как раз беспокоился по этому поводу. Не исключал, что тот же Вака или Ита могут просто что‑то сделать с щенком. Уж травница придумала бы способ. А под присмотром Зифа – даже лучший охотник не решится приблизиться. Его каменная площадка была эдакой крепостью, в которую до недавнего времени вообще мало кому был ход. А сейчас даже на Белка особо не обращает внимание.

– Слушай, а ты где достал этот камень? – спросил я, приглядываясь.

В груде камней, коим предстояло стать заготовками, я увидел иссиня‑зелёную породу. И кажется, я знал, что это за камень.

– Высоко ходил. Там видел красивый. Принёс, а он плохой. Не слушается, – ответил он и вернулся к работе, словно потеряв интерес к разговору.

«Да вот нет, мой друг. Этот камень совсем не плохой… но и слушаться он не обязан ещё пару десятков тысяч лет. А вот потом его очень полюбят», – с радостью подумал я.

– Слушай, ты только не оставляй его. Как пойдём на новую стоянку, возьми с собой, хорошо?

– Зачем? – резонно спросил он.

И вот что я ещё любил в Зифе, так это то, что мне не было необходимости детально расписывать ответ:

– Я научу тебя слышать этот камень.

Глаза у него сверкнули на миг, но тут же погасли. Главное, он кивнул, и мне этого было за глаза.

А я сразу направился на стоянку. Там как раз был завтрак, или то, что можно было так назвать. Мне приходилось пользоваться той выдолбленной миской, что дал мне Белк. И я подумывал, что надо бы сделать хотя бы палочки на манер азиатских. Но даже это вызывало сомнения: я и так считался странным, а ещё и есть буду не как все. Придётся пока потерпеть.

Выйдя к очагам, я увидел, что сегодня едой заведует Анка. Это была женщина лет сорока с совершенно отсутствующим вкусом, судя по той еде, что она готовила. Но благо сегодня в нашем рационе было то, что не требует особых навыков. На довольно толстые прутья были нанизаны дары охоты и собирательства – грибы (по виду сморчки), какие‑то корни и, конечно, мясо. Скорее всего, оленье. Вчера охотники притащили несколько молодых, видимо, неудачно мигрировавших неподалёку.

«Вообще, интересное тут распределение еды, – думал я про себя. – С одной стороны – всё общее. Но с другой – зависит от вклада. Охотники и другие мужчины получают больше, чем женщины, даже те же собирательницы. Детей тоже обделяют, что не может не сказываться на их физическом состоянии. Но сейчас еды мало, слишком задержались на стоянке. Вблизи уже всё тщательно обобрано, стада уходят всё выше, даже птицы заприметили, что тут небезопасно.»

К этому многие имели и свои запасы. То бишь, те же охотники имели свою часть мяса. Собирательницы тоже что‑то откладывали. Но большая часть уходила в общий котёл и на заготовку. Хотя сейчас почти всё съедалось сразу – не было излишков. А сам процесс приготовления еды растягивался на весь день, перетекая из завтрака в обед, а если повезло – то в ужин. И был какой‑то костяк тех, кто ежедневно готовил еду, меняясь друг с другом.

– Анка, – бросил я, подходя со своей деревянной миской. Тут у всех была какая‑то нехитрая посуда – плоские камни, кора, шкуры – в ход шло всё. – Есть что‑то для меня? – спросил я.

Она одарила меня раздражённым взглядом, но всё же взяла один из прутов, что уже провели достаточно времени над тлеющими углями. И в тарелку мне отправился хребет какой‑то птицы, пара сморчков и кусок оленины вообще без жира. И всё это выглядело грамм на двести пятьдесят.

А вот за водой придётся после еды отправиться на ручей. На стоянке было что‑то вроде бочки – точнее, каркас из дерева и герметичная шкура в нём, где хранилась вода. Но она совсем не внушала доверия. Я‑то знал, каких чистоты руки там бывали.

– Ты весьма щедра, – улыбнулся я.

– Тебе больше не надо, – выплюнула она. – И ты не дал племени добычи.

– Не понял? – спросил я. Да, я забрал часть, но много мяса отдал на общий откуп, себе мы с Белком оставили один кусок, он сказал, так надо.

– Первая добыча, ты делать должен, кормить, – прошипела она.

И тут я опять ничего не понял. Что я должен? Кого кормить? Так я отдал часть же. Её вчера вроде за обе щёки уплетали поутру…