Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

Брови Ваки поползли вниз. Но тут вперёд вышел Сови. Его скрипучий голос прозвучал с непривычной для шамана властностью.

– Белому Волку нет нужды в крови сегодня, – заявил он, ударяя посохом о землю. – А у волчонка, как у любого дитя, есть жажда молока. И она… – он указал на животное, – … даст это молоко. Таков нынешний дар. Таково видение. Таков зов!

Вака медленно повернул голову к старику. В его взгляде было что‑то опасное, почти непочтительное.

– А кто же позволил Белку отправиться с… – он намеренно запнулся, будто подбирая слово, – … Ивом на охоту?

Теперь вперёд ступил Горм.

– Это я позволил, – сказал вождь.

– Ты хочешь потерять ещё больше охотников? – почти прошипел Вака.

– Белк – сильный охотник. А Ив… – Горм бросил на меня тяжёлый взгляд, – … уже показал, что тоже не слаб.

– А разве молоко прокормит мужчин, что несут всем мясо? – парировал Вака, переведя разговор в практическую плоскость, где чувствовал себя хозяином.

Наступила моя очередь. Я наклонился и с глухим ударом сбросил окровавленный тюк из шкуры к его ногам.

– Молоко – не прокормит. Но вот это – прокормит, – сказал я.

Шкура распахнулась, обнажив внушительную груду тёмно‑красного мяса, бордовую печень, малиновое сердце и голову с величественными рогами.

– Я отдаю это всем. Отдаю тебе. Отдаю остальным охотникам. Всем волкам. В знак благодарности. За то, что позволили быть здесь. Стать… волчонком.

По стоянке пробежал одобрительный гул. Но Вака не смотрел на мясо. Он смотрел на меня.

– Разве справедливо распоряжаться тем, что добыл не ты? – шипел он.

– Это моя добыча, – отрезал я.

– Неужели ты хочешь, чтобы все поверили, – голос Ваки зазвучал насмешливо и громко, – что ты смог убить взрослого горного большерога?

Белк сделал шаг, встал рядом со мной, плечом к плечу.

– Мои руки лишь сняли шкуру, – сказал он на всю стоянку, глядя не на Ваку, а на людей вокруг. – А кровь пустил – Ив.

Горм поднял руку, требую тишины.

– Разве это не мясо? – спросил он, обводя взглядом общину. – Разве не Ив принёс его?

Вака замер. Его взгляд перекатился с Горма на Белка, а затем снова упёрся в меня. В его глазах что‑то словно переоценивалось. Будто он искал новое направление, ощутив, что старое обрывается.

– Вот, значит, как, – наконец произнёс он, и в его голосе уже не было открытой насмешки. – Похоже, твоя рана уже зажила, волчонок. Значит, пора ходить на охоту со всеми.

«Решил, значит, поменять тактику… Белк был прав», – подумал я, ощущая холодок, пробежавший по спине.

– На охоту он начнёт ходить, – начал вновь Горм, – когда волчонок начнёт жить без него.

Вака медленно, очень медленно обернулся к вождю.

– А тебе ли решать, когда охотникам ходить на охоту? – прозвучал тихий вопрос.

Наступила тишина, в которой был слышен только треск углей в костре. Горм выпрямился во весь свой рост.

– Мне решать, – сказал он с холодным спокойствием, – кто уйдёт со стоянки. И кто вернётся. Или ты сомневаешься, что я могу себе это позволить?

Они смотрели друг на друга – старый вождь и первый охотник. Казалось, сама земля затаила дыхание. Наконец Вака качнул головой, и на его лице появилась кривая, невесёлая ухмылка.

– Горм… недаром мудрейший, – произнёс он с преувеличенной почтительностью. – И наверное, видит больше, чем прочие. И раз уж Белый Волк требует… – он бросил взгляд на Сови, который неподвижно стоял, как истукан, – … значит, так тому и быть.

Он наклонился, и его мощная рука потянулась не к мясу, а к тому, что лежало поверх всего – к тёмно‑красному, упругому сердцу козла. Он поднял его, и оно закапало тёмным соком на землю.

– Я не видел, как ты убил зверя, – сказал Вака, глядя уже не на Горма, а прямо на меня. – Но если в тебе достаточно силы для этого… значит, скоро племя получит нового охотника.

Он произнёс это как приговор. Как публичное признание силы, от которого уже не откажешься.

И в тот же миг раздался голос Горма:

– Племя уже получило охотника.

Вака замолк, держа в руке ещё тёплое сердце.

– Или сердце в твоих руках – заячье? – продолжил Горм. – А может, ты считаешь, что Белк солгал перед всеми нами?

Охотник перевёл взгляд на Белка. И в этот миг я увидел в его глазах нечто новое. Что‑то похожее на… настороженность.

«Неужели… он опасается Белка? – мелькнула дикая мысль. – Или это что‑то другое?»

Он медленно повернулся обратно к Горму, и ухмылка исчезла с его лица.

– Раз так… – произнёс Вака с подчёркнутой, почти театральной серьёзностью, – … я рад, что у племени новый охотник. Пусть мы и потеряли уже четырёх, ещё не дойдя до верхней стоянки.

Он бросил сердце обратно в шкуру, вытер руку о своё бедро и, не сказав больше ни слова, развернулся и пошёл прочь. Горм молча смотрел ему вслед. Сови вздохнул, будто сбросил невидимую тяжесть. А по стоянке, сдержанно, но уже громче, пошёл говор. Люди смотрели на мясо, на козу, на меня.

А я выдохнул. Воздух снова вошёл в лёгкие, и я почувствовал, как дрожь, которую я сдерживал всем телом, начала понемногу отпускать.

– Ну что, Ветер теперь не будет голоден, да? – сказал Белк, тыкнув меня в бок. Он, похоже, хотел меня подбодрить.

– Да, – с нервной улыбкой ответил я.

Глава 11

– Вот молодец, – хвалил я Ветра, держа этот серый комочек на руках, как ребёнка. Другой рукой я придерживал мешок из желудка с новой смесью. – Мне пришлось потрудиться, чтобы добыть тебе молока, – улыбался я.

Сейчас уже достаточно рассвело, но Зиф почему‑то не спешил приходить к своему рабочему месту. Вместо этого он о чём‑то долго общался с Дакой, что для него, при его необщительности, было удивительно. Наверное, обсуждали, как будут переносить все его материалы, инструменты и заготовки. Стоянка вообще уже кипела работой, хотя раньше в такое время только‑только пробуждалась ото сна. Ну, переход – дело серьёзное, ничего тут не поделаешь.

– Всё? – спросил я, когда волчонок дёрнул мордочкой. – Как скажешь.

Мы с ним отправились в отхожее место за местной свалкой и вернулись к нише. Я уложил его на лежанку с тёплыми камнями и на какое‑то время залюбовался этим маленьким милым хищником, который, возможно, когда‑нибудь перегрызёт мне горло. Я сам на это подписался, судить тут некого.

– Так… надо думать, как теперь прокормить ещё двух питомцев, – прошептал я, глядя на козу, привязанную к деревянному столбу, сооружённому мной вчера. Козлёнок не отходил от неё, но производил жутко много шума, отчего на меня начали бросать не самые хорошие взгляды.

«Вот так вот. Хотел как лучше, а получилось, как всегда», – горько подумал я.

– Как же ты мне дорого обходишься, – сказал я, глядя на Ветра.

То, что я добыл молоко, избавляло меня лишь от части проблем. И в то же время сразу прибавляло аккурат примерно столько же. И вчера с самого утра я только и занимался, что решением этих проблем.

«Стыдоба‑то какая… – думал я, вспоминая, как после стычки с Вакой я осознал, что мои слова о том, что „всё это“ – дар всей общине, немного мешают. – Надеюсь, они просто подумали, что я перепутал как‑то слова, а не просто взял и забрал всё обратно. Нет, ну по сути‑то я всё потом отдал, просто мне потребовалось кое‑что взамен.»

А в частности, из того, что по праву считалось моей и Белка добычей, мне пришлось выменять практически всё. Но зато я приобрёл шикарный обработанный пузырь из желудка какого‑то жвачного в обмен на наш, плюс сердце и кусок мяса. Да, у меня имелся сырой, о чём позаботился Белк, но с его обработкой пришлось бы жутко повозиться. И сам бы я точно не справился. А теперь у меня есть отличный сосуд для кормления волчонка.

– Мне кажется, я вообще никогда не смогу отплатить Белку за его помощь, – с выдохом прошептал я. Внутри так и скребло от этого ощущения, что ты кому‑то обязан. Да не просто обязан, а должен столько, сколько за всю жизнь не уплатить.