Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

– Ив, – услышал я позади скрипучий голос.

Обернулся, а это Аза присел на шкуру с корой в руках, что заменила ему миску.

– Подойди, – попросил он.

Я глянул ещё раз на Анку, но та только дёрнула носом и отвернулась. А я подошёл к Азе и присел рядом.

– Аза, о чём она говорила? – спросил я. Он, похоже, всё слышал.

– Ты принёс первую добычу. И все ждали, что ты предашь её огню, да дашь всем вкусить дар твоей охоты, – ответил он, глядя на меня.

И тут‑то шестерёнки в моей голове закрутились.

– Я должен был сделать еду? – уточнил я.

– Да. Первая охота. Не думал я, что соколы не знают об этом, – покачал он головой.

«Да соколы, может, и знают… Ох…» – подумал я.

– А если я не готовил?

– Плохо, – качнул он головой. – Не любишь ты племя. Плохо думаешь о всех.

Ну нет. Я на этом прокололся? Да не может быть.

– Погоди, я просто не знал, что так надо. Мне никто не сказал.

Он посмотрел на меня взглядом, в котором читалось: «Незнание законов не освобождает от ответственности».

– Никто не говорит о том, что знают все.

– И сейчас все думают, что я плохо к ним отношусь?

– Все – нет. Все ждут перехода, а думают о таком только те, у кого есть время думать. Но лучше одарить племя горячим мясом. Поделиться даром духов, что позволили тебе убить зверя. Так правильно. Так учили предки.

– Я понял, – сказал я, прикусив губу. – Ещё ведь не поздно?

– Вечером, когда сядет солнце. Тогда покорми Горма, Сови и охотников, дай старикам, потом женщинам и детям. И сам садись у костра, расскажи, как охота была. Как поймал зверя, как убил его. Расскажи всем, поделись с ними.

– Фух… значит, не поздно, – выдохнул я. – А мне нужно… как‑то сказать об этом? Ну, чтобы племя знало.

– Нет. Вечером, как все будут у костра, тогда и скажи, что хочешь поделиться даром духов, что помогли в охоте. И всё.

«Так‑так. Похоже, я взял и пропустил какой‑то важный ритуальный момент. И надо это обязательно восполнить, – понимал я. – И Белк ничего не сказал! Хотя, не думаю, что он специально.»

– Вечером всё будет, – сказал я Азе.

Я быстро разобрался с едой, попутно общаясь с Азой. Он был одним из тех, с кем я мог говорить свободно. И я был за это очень признателен. Позавчера, после охоты, он был одним из немногих, кто пришёл поздравить меня. В своей манере, но я это воспринял именно так. Помимо него ещё подходил Канк, Сови и даже несколько женщин. Ну и Уна, одновременно с тем, как ругала меня за такую «авантюру», но, вроде, она начинала мириться с некоторыми моими решениями, уже не так активно пытаясь убедить меня в их… рискованности.

И следом отправился проведать Уну в её шалаше, где она жила и так же принимала пациентов. На стоянке почти не было индивидуальных жилищ. Большинство жило группами по четыре‑пять человек, другая часть в пещере – те, кто пользовался особым уважением.

«Это же и мне рано или поздно придётся жить с кем‑то вместе, – подумал я. – А ведь я уже так привык к своей уютной нише. Удивительно, насколько люди адаптивны. Хотя ещё с времён армии помню, что спать можно где угодно и в любом положении.»

Главное, сейчас, когда проклятье Змея уже почти ушло, не требовалось постоянно следить за ребёнком. Мы решили даже перенести его к одной из «кормилиц» – женщине по имени Лая, что следила за самыми маленькими детьми. Естественно, всё ещё проведывая, но дав весьма чёткие инструкции. Особенно сложно было убедить в мытье рук – но Уна филигранно убедила, что это всё для борьбы со Змеем. И, наверное, эту инновацию нужно проталкивать именно под влиянием таких вот проклятий.

– Уна‑а! – позвал я, подойдя к шалашу.

И беспардонно откинул шкуру её жилища. И тут же увидел обнажённую женщину. Она как раз была ко мне лицом, а спиной – к Уне. И я на миг застыл, глядя на грудь. Но тут же себя одёрнул, выскочил и на автомате бросил:

– Извиняюсь!

– Что? Ив? Заходи, – сказала Уна.

– Я, пожалуй, сначала проведаю Ранда, – сказал я, ощущая, как ускоряется сердце, и направился к нужному шалашу.

Я полностью осознавал, что в данном мире даже близко нет никакого понимания о приличиях. Так как таких конструктов в принципе ещё нет. Если бы было теплее, тут бы все щеголяли голышом или в набедренных повязках. И то не факт. Но у меня‑то они были, от этого не так просто избавиться. И резкое созерцание женской груди всё же вызывало стыд. Хотя и видеть мне приходилось часто. Тут никто не прятал их, когда кормил грудью или когда шкура как‑то не так себя вела.

– Фух… Так, нет, тут ничего такого. Будто никогда не был у химба или мурси. Давай‑ка приведи мысли в порядок, – говорил я себе.

Даже в прошлом теле, по молодости, мне доводилось бывать и в Намибии, и в Эфиопии, да и в других местах, где есть племена, спокойно относящиеся к такому аспекту. А тут краснею, как… юнец. Ну да, точно, иногда я об этом совсем забываю.

– Ну, что тут у тебя? – спросил я, заходя в шалаш, что был отдан под одного Ранда – ещё один из немногих индивидуальных шалашей.

– Ты чего красный? – сразу спросил он.

– Жарко, – бросил я, подходя ближе.

– Да ничего не жарко, – удивился он.

– Помолчи, Ранд, просто немного помолчи.

– Ещё ты мне будешь говорить, что делать! – бросил он, тут же вспыхнув, как бенгальский огонь.

– Ох, и за что мне это всё?

– А надо было убить меня, когда было время! – усмехнулся он.

– Да вот и я думаю, может, я неверное принял решение.

– Давай ногу смотри, уже всё решил, – наслаждался он.

Мне так хотелось немного надавить на рану, так, чтобы привести в чувство. Но я посчитал, что это ниже моего достоинства. И просто занялся уже почти рутинным осмотром.

– Слышал, ты на охоту ходил. Неужели и вправду большерога убил? – спросил он.

– Да, убил. Ты же тут лежишь, кому‑то надо охотиться, – а вот это не было ниже моего достоинства.

– Не тебе говорить… – прорычал он.

– Да к тебе не то чтобы много кто приходил. Радуйся, что я ещё прихожу.

– Когда я встану на ноги…

– Если встанешь… не забывай, что твои ноги в моих руках.

Тут ему уже нечего было ответить, и я спокойно поменял ему повязку. Только когда наложил свежую и обмотал берестой, он заговорил вновь:

– Ты и впрямь сам убил его? Не Белк? – спросил он с неверием.

– Белк помог. Он погнал стадо на меня. Мы были наверху, нашли зелёный язык, там большероги. Я спрятался и ждал. Когда он ринулся на меня, мне повезло отскочить в сторону. А дальше… я его убил, – кратко рассказал я.

– Мало кто может убить большерога в одиночку, – прошептал он.

– Это что, признание моей силы?

– Нет, просто тебе помогли духи. Не более, – ответил он, подразумевая, что мне просто повезло.

– Слушай, а что ты делал с мясом первой добычи? Ты ведь тоже… даровал его племени?

– Каждая первая добыча должна быть дарована всем. А вот ты, похоже, решил, что племя не стоит добычи, – ухмыльнулся он, похоже, понимая, что я просто не знал об этом.

– Мог бы и сказать, – достаточно глупо упрекнул я его.

– Обойдёшься, соколёнок. Тебя ведь, небось, уже никто так не называет после первой охоты, – в каждом его слове ощущалась желчь и неприязнь.

– Не называет. Говорят даже, что я мог бы стать новым молодым волком, – слукавил я с явным удовольствием.

– Не ври! – рявкнул он.

– Даже не думал, – спокойно ответил я. – И тебе тоже не следует больше называть меня соколёнком.

– Это с чего? Я буду называть тебя так, как есть. Это правда. А не твоя ложь.

– Да? А кто потащит тебя на летнюю стоянку?

Он прищурился.

– Меня не бросят.

– Да что‑то я не заметил желающих, – парировал я, глядя ему в глаза. – Ты был нужен племени, когда мог охотиться. А кому ты нужен теперь?

– Когда кость вернётся…

– А если не вернётся? Если ты не сможешь бежать? Что тогда? Что ты умеешь делать, кроме охоты?

– Я… я умею много.

– Ха‑ха, – усмехнулся я. – Не ври мне. И себе тоже.