Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

Я резал мясо медленно, стараясь, чтобы куски были ровными. Не потому, что это было важно. А потому, что это казалось правильным. Справедливым, что ли.

На каждую глиняную тарелку из имеющихся я положил по одному куску. На берестяную кору – остальные, но порезал не всё. А один оставил в стороне, заранее.

Я выпрямился, обтёр руки о шкуру, как истинный герцог.

«Так! Нельзя так делать!» – одёрнул я себя, чтобы не привыкал к дурным привычкам.

И только теперь понял, что не знаю, что делать дальше. Точнее, в какой последовательности мне их раздавать? Горма‑то всё ещё не было.

«Ну не Ваке же… Ни за какие коврижки!» – подумал я.

Потому я взял первую тарелку и подошёл к Сови.

– Сови, – сказал я, протягивая кусок. – Дар первой охоты.

Он принял тарелку обеими руками и кивнул.

И ничего не сказал.

А Горма всё ещё не было. Чёрт! Очевидно, мне либо ждать, либо давать кусок Ваке. Как бы он мне ни нравился, он был одним из ключевых людей общины. Отрицать это было бы крайне глупо. А если я дам кусок кому‑то другому, это легко можно использовать как казус белли против меня. Или я, как всегда, драматизирую. Только козу‑то он прирезал по весьма понятным причинам. А значит, мои опасения не были беспочвенны.

Я взял вторую тарелку. Огляделся. Вака сидел у дальнего края костра, чуть в стороне от остальных охотников, и смотрел прямо на меня. А в глазах ни гнева, ни насмешки, ни одобрения. Вообще ничего. Они были пусты. Будто смотрели сквозь меня.

Я сделал шаг. Другой.

И замер.

«Что я делаю? – пронеслось в голове. – Я несу мясо человеку, который мечтает меня убить. Который при всех перерезал горло моей козе. Который…»

– Сначала Горм, – прозвучал голос у самого уха. Тихий, спокойный голос.

Я дёрнулся, едва не выронив тарелку. Рядом со мной, глядя куда‑то в сторону костра, стоял Аза. Его морщинистое лицо не выражало ничего, кроме привычной, старческой отрешённости. Ну и его фирменная, едва заметная улыбка, самыми кончиками губ.

– Потом Вака, – добавил он так же тихо и, не дожидаясь ответа, заковылял к костру, волоча за собой шкуру.

Я смотрел ему вслед, сжимая в руках глиняный черепок с мясом.

«Сначала Горм. Потом Вака», – повторил я про себя и словно скинул секундную слабость.

Я вернулся к своей импровизированной кухне, поставил тарелку обратно. Разрезал ещё один кусок. Положил на бересту. Потом ещё один. Тянул время как мог и ждал.

Стоянка гудела. Люди рассаживались, переговаривались, поглядывали на меня и на дымящееся мясо. Дети тыкали друг друга локтями и шептались. Анка, сидевшая у котла, сложила руки на коленях и смотрела прямо перед собой. Белк опять ругал Канка. Дака разговаривал с Хагой. Зиф крутил в руках какой‑то сверкающий камень. И Вака всё так же глядел в мою сторону. Тут собралась почти вся община. Не было только Иты, Горма и Уны.

И наконец моё ожидание вознаградилось! Из пещеры вышел Горм!

Сначала мне показалось, что что‑то не так. Он шёл медленно, тяжело ступая, и плечи его были опущены. Как‑то сутулился… Я прищурился, вглядываясь в полумрак у навеса. Нет, показалось. Он выпрямился, расправил спину, поднял голову – и походка его стала твёрже, увереннее. Как всегда.

Рядом с ним, чуть позади, шла Уна. Её лицо было немного беспокойным, но я заметил, как она бросила быстрый взгляд в мою сторону – и в этом взгляде мелькнуло что‑то тёплое, почти улыбка. Но что‑то этой улыбке явно мешало.

«Неспроста это. Надо будет узнать», – подумал я. Уж слишком долго их не было.

Горм по‑хозяйски подошёл к костру. Остановился. Оглядел общину, а затем посмотрел и на меня.

Я взял самую большую тарелку и подошёл к вождю.

– Дар первой охоты, – сказал я.

Горм принял тарелку. Опустил глаза на мясо, вдохнул запах.

– Это была хорошая охота, – сказал он.

– Да, хорошая, – кивнул я.

Я вернулся к мясу, взял следующую тарелку и теперь понёс её Ваке.

Он неотрывно смотрел на меня, пока я приближался. Его рука, лежавшая на колене, держала кремневый нож. Лицо оставалось каменным. Мужчины рядом замолчали, словно прислушиваясь, ожидая реакции Ваки.

– Дар, – сказал я, протягивая тарелку.

И тут настала пауза. Тягучая, длинная пауза. Я ощутил, как капли пота прокатились по позвоночнику. Как начала дрожать вытянутая рука.

– Большерог – сильный зверь, – вдруг сказал он и взял глиняный обломок.

Я кивнул и тут же ретировался обратно. Естественно, старательно делая вид, что меня данный эпизод вообще нисколько не взволновал. Ага, как же! Это же Вака! Бр‑р‑р…

«Но похоже, даже он не может противиться этой традиции», – подумал я. Было неожиданно, что он не выкинул ничего эдакого. А я ожидал всякого.

Дальше пошло легче.

Я разносил тарелки – старейшинам, охотникам, женщинам, детям. Каждому, кто сидел у костра. Клал кусок на глиняный черепок, на бересту, на кору. Никто не отказывался. Никто не насмехался. Даже Анка, принимая свою долю, буркнула что‑то невразумительное, но в её ворчании не было прежней злости.

И я слышал, как перешёптываются вокруг.

– … странный запах…

– … трава какая‑то…

– … а мясо мягкое, смотри…

Даже Ранду отнёс кусок. Но тот лежал отвернув голову у стенке шалаша. Он явно не спал и слышал, что происходит снаружи. Такой вот бунтарь. Я просто оставил кусок рядом с лежанкой и вернулся обратно.

А никто не ел.

«Не понял… А ну‑ка ешьте!» – подумал я подходя к костру.

Но все просто держали куски в руках, на тарелках, на листьях – и ждали. Смотрели на Горма. Вождь стоял у костра рядом с Сови. Огонь освещал его лицо снизу, делая морщины глубже, а глаза – темнее. Он медленно обвёл взглядом стоянку, каждое лицо, каждую протянутую руку с мясом.

«Так. Сейчас что‑то будет, верно?» – понимал я.

– Духи дали нам охотника. В нём нет крови волка – но есть его дух, – сказал он негромко, но его голос перекрыл шум ветра и треск пламени. – Ив принёс добычу. Разделил её с нами и с духами. Как делали раньше. Как делаем мы. Как будут делать всегда. Ешьте.

Вот так просто закончил вождь.

И к моему искреннему удивлению – все ели молча. Никто не смеялся, не переговаривался. Слышен был только треск костра, дыхание и тихий, влажный звук жующей общины. Это даже немного пугало. Но радовало, что они ели. И ели с наслаждением. Того кусочка было на один укус. Но какой! Я видел, как по лицам растекалось блаженство, их первое полноценное прикосновение к немного более сложной кулинарии, чем пожарить мясо на костре или сварить коренья с помощью камней.

«Надо бы и самому попробовать», – подумал я.

Взял кусочек и закинул в рот. Начал жевать и сразу почувствовал звериный душок. Затем ударил смолистый аромат можжевельника, с оттенком тимьяна. И только потом растёкся вкус – сильный, сладко‑солёный, с хвойной свежестью и лёгкой терпкостью. И либо у меня был прирождённый талант, либо я просто давно не ел солёной еды. Вероятно – второе. Но это нисколько не омрачило того мгновения.

«Ох… Надо было схалтурить немного. А если меня теперь в повара определят? А у меня ещё есть планы!» – думал я. Но решил, что в следующий раз немного… поправлю свои кулинарные таланты. Да и лучше найти того, кому это действительно интересно, и передать мои скромные познания. А такой человек после этого сам найдётся.

Когда же все уже точно прожевали, вылизали черепок до дырки и погрызли губы – Горм вновь встал. Он поднял руку, и стоянка замерла, прислушиваясь.

– Волчонок, – сказал Горм, – принёс добычу в стаю. Поделился ею с вами и с духами.

Он повернулся ко мне. И я тут же напрягся. Хотя вроде поводов не было. Но всё же… атмосфера была немного нервная.

– Он забрал жизнь, – продолжал Горм, – чтобы дать жизнь.

Костёр выдохнул сноп искр.

– Имя этому волчонку…

Он смотрел на меня. Я смотрел на него. И в этот миг словно уже не было чужака и вождя, сокола и волка. Был охотник, признающий охотника.

– … Ив, – выдохнул он.