Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

– А как имя брата? – спросил я.

– Шанд‑Ий, – просто ответил он.

А вот и «вторая половина одного волка». Теперь ясно, как это работает. Правда, его брат ушёл вчера с Вакой. Зачем же остался он? И чего хочет?

– Какой дух поведал тебе об этом оружии? – спросил он, явно намекая на болас.

«Значит, легенда о забытом оружии провалилась окончательно. Я надеялся, что, если Вака догадался, остальные останутся в неведении. Облом… – думал я, перебирая варианты. – И что мне сказать? Паук? Он же сетями ловит, не совсем то, да и сам может оказаться из разряда чёрных. Хотя я вроде собирал паутину, и Сови был не против. И вообще, зачем мне оно надо?»

– Я не слышал духов, мне показали предки. Те, что ушли, а я остался, – сказал я, меняя маршрут. Рано мне ещё рассуждать о духах.

– А та штука? – махнул он головой на пращу у меня на поясе.

– Чего ты хочешь, Шанд‑Ай? – прямо спросил я. Лишний раз отвечать на вопросы – значит, придётся запоминать ответы. А он явно не духовная полиция, тут должен быть более приземлённый интерес.

Он нахмурился. И вытащил руки из‑под шкуры, которую до того прятал. И я сразу, в тот же миг понял причину – на обеих руках отсутствовали мизинцы и безымянные пальцы. Причём не было видно шрамов, только гладкая кожа. Это врождённое, а не приобретённое.

«Олигодактилия, – вспомнил я нужный термин, при этом в голове звучали лекции по палеопатологии. – Редкий врождённый порок развития. И возможно, это вызвано кровосмешением».

Казалось бы, такая патология – приговор для кроманьонца. Но, помня, что люди тут заботились даже о пролинованных, неудивительно, что он вполне нормально себя чувствует. Да и по виду, три оставшихся пальца на каждой руке отлично функционируют, по крайней мере, нет никаких визуальных опровержений. Удивительно другое…

– Ты охотишься? – спросил я и только потом подумал, как это звучит.

Но не задать этот вопрос я не мог. Мизинец играет огромную роль в хвате, а в случае недостатка мизинца его можно было бы заменить безымянным, так как ребёнок учился бы с детства. Но в данном случае нет и его. Это просто невероятно.

– Охочусь, – он повернул краем глаза, глянув, что там позади. – Но не очень хорошо, – признался он. – Вака не берёт меня на охоту. Я хожу только с братом, но даже тогда…

«Он охотится за тебя? А ты ощущаешь себя обузой?» – подумал я.

– Почему ты пришёл ко мне? Я не могу тебе помочь, если ты думаешь, что с этим что‑то можно сделать, – развёл я руками. В общине могли подумать, будто если я помогаю с Рандом, помогал с ребёнком – могу и подобное. Но, естественно, с этим, как и со многим другим, я ничего не мог поделать.

И тут же вспомнилась вчерашняя походка Горма. Нет, мне не показалось. Точно не показалось. Нужно обязательно узнать, что с ним.

А Шанд опустил глаза, но не на землю, а на пращу.

Вот как. Понял. Я же вчера рассказывал, как использовал болас, даже показывал. И Канк всё время занимается с пращей. Теперь понятно, зачем он пришёл ко мне.

– Ты хочешь научиться?

– Это… нет, не хочу, – мотнул он головой и собирался уйти.

– Из‑за Ваки? – бросил я вслед.

Но он не остановился.

– Я могу помочь тебе. Научить охотиться! – крикнул я громче, и на стоянке меня услышали, повернули головы. – И не только бросать камни! И дротики тоже! Сильнее, чем любой в племени!

Тут он не выдержал, остановился, развернулся, и лицо его искривилось.

– Зачем ты пытаешься обмануть меня⁈ – рявкнул он.

Тут я увидел Белка, что шёл в нашу сторону.

– Я и не пытаюсь. Я говорю правду, перед всеми духами, – серьёзно сказал я.

– Всё нормально? – спросил Белк, подойдя.

– Да, – кивнул я.

Шанд метнул к нему взгляд и тут же рванул уходить. Но мой дорогой громила схватил его за руку.

– Стой, – гаркнул он так, будто не был младше, наоборот – почти как вождь на волчонка. – Ты мне что сказал?

– Убери руку… – прошипел Шанд.

– Это, – развёл я руками, – может, поговорим спокойно?

– Он вчера расспрашивал меня о твоих штуках. О праще, о боласе этом, – сказал Белк, всё ещё не отпуская парня. – Ты боишься Ваки, да? Какая разница, если ты охотиться и так не можешь? А? – обратился он уже к Шанду.

– Белк, полегче, – попросил я.

Но, похоже, не требовалось никакого полегче. Наоборот.

– Копьё ты держать не можешь толком! Дротики метать тоже! А я видел, как этот, – он дёрнул Шанда как котёнка, показывая на меня, – палкой дротик бросал дальше, чем я! Хочешь охотиться или нет⁈

Ох ё… Теперь на нас пялились вообще все. Белк вообще чего‑нибудь стесняется? Мне нравится, что он такой прямой, но это слишком. Я же не просто так аккуратничал: если Вака почувствует, что я посягаю на его статус… Не надо мне этого. Я и так постоянно на грани. Переломил предсказание шамана, спекулировал информацией, сместил Иту.

– Потише, – сказал я, придвинувшись. – Не надо, чтобы вся стоянка наблюдала за этим.

Белк глянул на меня и отпустил Шанда.

– Плоть не поменяешь, но это не значит, что ты бесполезный, – выплюнул здоровяк в сторону Шанда и пошёл к жилищам.

– Белк! Стой! – крикнул я, но он не остановился.

«Какой‑то он раздражённый, – подумал я. – Может, случилось чего?»

А Шанд не ринулся прочь, быстро остыл. Я решил, что надо брать инициативу в свои руки. Я понимал, что и впрямь могу ему помочь. И если я хочу продвинуть свои «штуки», мне нужно немного больше людей, чем один Канк. Может, всё же надавить через Горма? Он же мне дал чёткое задание. Нет. Так не пойдёт, я же уже решил, что насильно проталкивать не выйдет.

– Слушай меня, Шанд, – начал я. Я только сейчас обратил внимание, что всё время смотрю на людей снизу вверх. Мне стоит помнить, что в их глазах – я юнец. И мне нужно постараться, чтобы заставить всех меня слушать. – На закате я буду тренироваться с Канком. Приходи. Можешь просто смотреть, даже издалека. Но приди. Понял?

Он зыркнул на меня и пошёл в сторону жилищ.

Я тоже направился туда же. И увидел Ваку. Он был у своего жилища. И, скорее всего, видел, да и слышал, что произошло. И ещё рядом с ним была Ита. А её я уже давненько не видел. Вот она на меня даже не смотрела. В руках у неё была плетёная корзина и какая‑то трава в ней. Издали было похоже на петрушку, только с слишком большими листьями и толстым стеблем. И корни – прям настоящие клубни.

«Интересно, что это?» – подумал я, но не стал зацикливаться и направился к ручью.

Но стоило мне добраться до главного очага, как путь мне преградила незнакомка. Точнее, я её видел, но она никогда ко мне не приближалась.

«А я сегодня пользуюсь популярностью. Но почему никто не может подождать хотя бы до обеда? Я же, если не умоюсь, не проснусь». – думал я.

Передо мной стояла девушка. В руках она сжимала обломок глиняного черепка, один из тех, что я вчера использовал как тарелки.

«Вроде все собрал вчера, – мелькнула мысль. – Похоже, один пропустил».

Я поднял взгляд на девушку и только теперь разглядел её как следует.

Смуглая. Очень смуглая – кожа цвета тёмного мёда, с рыжеватым отливом там, где на неё падал утренний свет. Волосы – чёрные, густые, заплетённые в две тугие косы, и в каждую вплетены мелкие костяные бусины, которые при каждом движении тихо постукивали друг о друга. Лет семнадцать. Или двадцать. Или пятнадцать – у неё была та особенная внешность, когда возраст не угадаешь, потому что черты лица уже сложились, но в них ещё оставалось что‑то по‑детски округлое, мягкое.

Приятная. Не красивая в том смысле, как я привык понимать красоту. Но приятная – тёплая, живая, с такой энергетикой, что от неё хотелось улыбаться. Совсем не такая, как Уна. Уна была тихой, глубокой, какой‑то даже поэтичной… Хотя иногда тоже могла дать жару.

А взгляд… Озорной. Почти ребяческий. В нём плясали такие черти, что я невольно напрягся – от таких взглядов обычно жди подвоха.

– Мясо! – выпалила она и вскинула руку с черепком, как знамя. – Ты как делал?