Деньги не пахнут 10 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

«Но сейчас не могу показать ему этого…»

Потому что этого попросту не существовало. И вот тогда, из глубины сознания, словно тёплый, опасный шёпот, поднялась мысль, которую долго держал под замком. Она пробежала по спине холодком, заставив мышцы невольно напрячься.

Я резко мотнул головой.

«Нет. Рано. Этот ход — на самый крайний случай».

Это была последняя карта, и вытаскивать её сейчас значило сжечь мосты.

— Может, просто затаиться и подождать… Всё равно процесс уже запущен.

Пирс обмолвился, что Envid нацелена на лето, но я знал лучше. Я почти физически ощущал, как сроки сдвигаются, сжимаются, как воздух перед грозой. Презентация состоится раньше — в апреле.

Потому что в марте должно было случиться нечто, что перевернёт весь рынок.

Матч AlphaGo против Ильи Седова.

Раньше машины уже побеждали людей — в шахматах, в викторинах, в строго формализованных играх. Но го… Го был иным зверем. Число возможных ходов там было астрономическим — десять в сто семидесятой степени. Считалось, что человеческая интуиция в этой области недосягаема.

Но реальность оказалась жестокой. AlphaGo выиграл четыре партии из пяти и врезался в коллективное сознание человечества, как метеорит. Мир увидел, на что действительно способен искусственный интеллект.

И это было ещё не всё. AlphaGo не работал по старым, зашитым правилам. Он учился. Глубинное обучение, обучение с подкреплением — всё то, что вчера казалось академической экзотикой, внезапно стало будущим. Старый лагерь правил рухнул, словно карточный домик, а спрос на новые вычислительные мощности взорвался.

Вот почему Envid сдвинет сроки.

Март. Всего три месяца. Стоит ли мне просто сидеть сложа руки и ждать, пока эти три месяца пройдут сами? Или попробовать сжать время ещё сильнее, вырвать у него лишние недели?

— Фух…

И выдохнул, чувствуя, как в груди становится тесно от напряжения.

Пока метался между ожиданием и действием, день заседания совета директоров Envid — день настоящей схватки — неумолимо приближался.

Глава 3

Я приехал в штаб-квартиру Envid задолго до назначенного часа — с запасом почти в полчаса, когда утро ещё не успело окончательно проснуться, а здание жило приглушённым, осторожным дыханием кондиционеров. В воздухе стоял терпкий запах свежесмолотого кофе, смешанный с холодной стерильностью стекла и металла. Пол под ногами был гладкий и чуть скользкий, будто отполированный не столько тряпкой, сколько чужими амбициями.

День заседания совета директоров. Сам по себе он уже весил больше, чем все предыдущие недели ожидания.

В тот момент рассудил просто: появиться пораньше полезно. Лишний кивок, короткое рукопожатие, пара ничего не значащих фраз — иногда именно из таких мелочей складывается расположение. Всего в совете было двенадцать человек, включая меня самого, и для любого решения требовалось большинство. Шесть голосов. Всего шесть — звучит скромно, но для новичка это число ощущалось как отвесная стена.

Никто не любит голосовать за того, с кем даже не перекинулся словом.

Обычно перед началом заседания оставляли немного времени на неформальное общение. Кто-то обсуждал погоду, кто-то жаловался на пробки, кто-то делал вид, что случайно оказался рядом с нужным человеком. Вот рассчитывал на этот короткий промежуток, как на узкую щель в закрытой двери.

Но что-то пошло не так. В зале было пусто. Совсем.

В углу сиротливо стоял столик с кофе и закусками. Бумажные стаканчики аккуратно выстроились в ряд, печенье лежало нетронутым, источая сладковатый запах ванили. Тишина звенела в ушах, и даже собственные шаги казались слишком громкими. Ни голосов, ни смеха, ни приглушённого шёпота. Ни единой тени.

Это не могло быть случайностью. Кто-то очень постарался, чтобы я не пересёкся ни с кем до официального начала. И имя этого кого-то напрашивалось само собой — Якоб Ёнг.

Задумчиво опёрся подбородком на ладонь, чувствуя прохладу кожи, и позволил мыслям на мгновение замереть. Из всей этой сцены читался лишь один вывод: Якоб контролировал совет. Не формально, а по-настоящему — так, что мог не просто следить за мной, но и направлять поведение остальных.

По идее, никто не был обязан подчиняться его негласным указаниям. Совет директоров существует, чтобы сдерживать генерального директора, а не маршировать под его команду. Но реальность, как это часто бывает, оказалась иной. Пустой зал говорил громче любых слов.

Едва заметно усмехнулся, когда тишину разорвал резкий звук. Дверь распахнулась.

Якоб Ёнг вошёл первым — быстрым, уверенным шагом, и следом за ним, почти синхронно, в зал потянулись остальные члены совета. Они двигались так слаженно, словно были частями одного механизма, демонстрируя единство без единого жеста. Воздух сразу наполнился запахами дорогих духов, шорохом одежды, глухими ударами кресел о пол.

Якоб скользнул по мне взглядом, чуть приподнял уголки губ и произнёс ровным, деловым тоном:

— Что ж, тогда начнём заседание без промедления.

Повестка была длинной и скучной, как список обязательств: общие показатели Envid, разбор эффективности, доля на рынке игровых графических процессоров, планы расширения дата-центров. Слова текли одно за другим, шуршали бумагами, щёлкали клавишами ноутбуков, но всё это было лишь фоном.

Настоящее напряжение возникло позже.

— Следующий вопрос — график запуска нашего следующего продукта.

Вот оно.

Расписание следующего запуска. Именно ради этого и сидел здесь, чувствуя, как под столом ладони слегка вспотели, а в груди медленно, тяжело стучит сердце, отбивая ритм будущего решения.

Но стоило Якобу Ёнгу раскрыть рот, как заседание будто сорвалось с цепи. Реплики посыпались одна за другой, накладываясь, шурша бумагами и сухо щёлкая клавишами ноутбуков.

— Лето — безусловно, лучшее время.

— Согласен. Такому анонсу нужна сцена. Computex подойдёт идеально.

Слово «лето» мгновенно стало общим знаменателем. Оно повисло в воздухе, как заранее утверждённый приговор, пропитанный запахом свежего кофе и холодным ароматом кондиционированного воздуха. Направление уже выбрали. Даже обсуждать, по сути, было нечего.

Это выглядело как наглядная демонстрация влияния Якоба на совет — тихого, уверенного, почти невидимого, но оттого ещё более ощутимого.

И всё же именно сейчас мне нужно было пойти против течения. Потому слегка подался вперёд, ощущая под пальцами гладкую поверхность стола, и заговорил, спокойно, без нажима:

— Судя по представленному отчёту, оптимизация продукта завершена, производство чипов окончено. Тогда зачем откладывать запуск ещё на месяц или два?

Ни удивления, ни раздражения. Лица остались ровными, внимательными. Вопрос ждали. Видимо, этот сценарий давно прокрутили в голове.

Сейчас сознательно занимал позицию против летнего релиза. Настала очередь Якоба вмешаться.

— Что, если поспешный старт приведёт к слабым первоначальным результатам? — резко бросил один из членов совета.

— Речь даже не только о производительности. Вы понимаете, что рынок может воспринять это как признак того, что Envid отстаёт от отраслевых трендов? — поддержал другой.

Слова были острыми, как стеклянные кромки. Якоб одобрительно улыбнулся, словно дирижёр, довольный звучанием оркестра, и только потом заговорил сам:

— Мы не можем бесконечно оглядываться на риски и топтаться на месте. Разве вы забыли? Мы всегда строили графики запусков, опираясь на данные. Этот раз — не исключение.

Он повернул голову и посмотрел прямо на меня. Взгляд был плотным, уверенным, почти снисходительным.

— У вас есть данные, которые подтверждают необходимость ускоренного запуска?

В его голосе сквозила абсолютная уверенность. Уверенность в том, что мне нечего предъявить.

Просто ответил улыбкой — лёгкой, почти небрежной.

— Да, есть. Могу показать.

В комнате повисла короткая пауза. Даже вентиляция будто притихла. У Якоба едва заметно дёрнулся уголок рта, и тут же вмешался кто-то сбоку: