Деньги не пахнут 10 (СИ) - Ежов Константин Владимирович

— И даже…

Пирс на мгновение замолчал, словно подбирая слова, затем продолжил, понизив голос:

— Если ты продолжишь давить на этот вопрос, он готов рассмотреть вариант ухода с поста.

Непроизвольно нахмурился. Лоб сам собой собрался в складки.

— Он всерьёз говорит о том, чтобы уйти?

— Да. Он заявил, что если акционеры проголосуют в твою пользу, он сложит полномочия немедленно. И это не пустые слова.

В голове щёлкнуло.

— Проиграет голосование — уйдёт с поста генерального директора…

Ход был радикальный. Почти безумный.

Якоб Ёнг был не просто руководителем. Он и был лицом Envid, её нервной системой, её символом. Его уход ударил бы по рынку так же, как если бы Стив Джобс внезапно объявил об уходе из Apple. Котировки дёрнулись бы, инвесторы запаниковали бы, аналитики заговорили бы хором.

Если он действительно пойдёт до конца… Акционеры встанут за него горой, лишь бы не допустить такого сценария.

— Разумеется, всё ещё уверен, что смогу победить…

Потому что знал, что могу склонить большинство на свою сторону. Давить цифрами, прогнозами, обещаниями роста.

Но… Если Якоб действительно уйдёт, возникнет другая проблема.

«Победа может оказаться ядом. А может и не оказаться, ведь продукт создаёт не Ёнг, он это стратегическое видение компании. Другой вопрос, как найти того, кто его заменит в этом вопросе».

Моя цель никогда не заключалась в самом голосовании. Мне нужен был не трофей, а результат — ускорение выпуска продуктовой линейки Envid.

А уход Якоба означал бы внутренний хаос: смену руководства, пересмотр стратегий, срыв сроков, бесконечные совещания и подковёрные войны. В таком случае, даже выиграв, ничего бы не получил. Война без трофеев.

И ясно увидел обе развилки. Либо проигрываю. Либо выигрываю, но Якоб уходит, и моя цель становится недостижимой. Холодный, выверенный расчёт.

— Угрозы… ты прав.

Быть тем, кому угрожают, для меня всё ещё было непривычно. Несколько дней назад Старк позволил себе нечто подобное, и вот теперь история повторялась. Странное ощущение — будто почва под ногами слегка смещается. Похоже, действительно вышел на другой уровень. Теперь и противники были соответствующие.

— Даже понимая это, ты всё равно готов сделать этот ход? — спросил Пирс.

и вдруг поймал себя на том, что испытываю странное облегчение. Тепло лампы мягко ложилось на стол, вдалеке тихо звякала посуда, а в воздухе стоял густой запах алкоголя и кожи. Хорошо, что это всего лишь тренировочный матч. Если бы это было по-настоящему…

Если бы Якоб Ёнг бросил мне это прямо в лицо, холодно и без тени сомнений, заявив о готовности уйти с поста, это стало бы не просто словами. Это был бы вызов, открытая декларация войны и последний ультиматум, после которого мы оба перешли бы черту, за которой нет дороги назад.

Но сейчас всё было иначе.

Эта информация пришла ко мне окольным путём, через Пирса, приглушённая, лишённая настоящего веса. Слова звучали, но не ранили. Мы делали ходы, однако ни один из них пока не засчитывался.

Такова природа тренировочного матча.

«Какой ход сделать следующим…»

Естественно задумался, машинально проведя пальцем по гладкой поверхности стола. Лак был прохладным, под подушечками чувствовалась едва заметная шероховатость. В голове вертелись варианты — нанести ещё один укол, проверить реакцию Якоба, или приберечь удар для настоящего боя.

Колебание длилось всего мгновение.

— Если ты подумываешь о какой-то иной форме давления — брось эту идею. На нём это не сработает.

Замечание было резким, как щелчок хлыста. И, признаться, Пирс попал в точку. Почти все ходы, что только что мелькали у меня в голове, легко можно было истолковать как принуждение. Он выпрямился, собрался и заговорил более тяжёлым, весомым тоном:

— Позволь дать тебе совет. Перестань зацикливаться на различиях и обрати внимание на общее. Ты и Якоб смотрите в одну сторону. Вы спорите не о цели, а о времени. Разница всего в несколько месяцев. Стоит ли из-за этого развязывать полномасштабную войну?

«Всего несколько месяцев…»

На губах появилась кривая, почти болезненная усмешка. Для Пирса это действительно звучало незначительно. Но для меня — нет. У меня оставалось ровно семь лет и четыре месяца. На таком отрезке времени даже пара месяцев — это роскошь, которой нельзя пренебрегать.

— Прости, но для меня это стоит слишком дорого.

Отступать вовсе не собирался.

Когда же ясно и жёстко обозначил свою позицию, Пирс тяжело вздохнул. В этом вздохе было столько усталости, будто он тащил на себе чужие решения и чужие амбиции.

— Тогда попробуй в этот раз сыграть по правилам противника, а не по своим привычным схемам.

— По его правилам? О чём ты?

— Не угрожай. Хотя бы раз попробуй действовать честно.

Честно… Забавное слово.

— На решение Якоба влияют два фактора, — продолжил Пирс. — Реальный спрос — особенно достиг ли рынок стадии массового принятия — и наличие экосистемы. Докажешь ему эти два пункта, и он пойдёт тебе навстречу.

— Значит, он всё-таки способен на компромисс.

— Способен. Но коридор для него узкий, как лезвие ножа.

Подсказка была на удивление ценной.

В итоге получил ключ — тонкий, почти невидимый, но способный открыть дверь.

— Есть ещё что-то?

В голове мелькнули новые варианты, более чистые, менее агрессивные. Но всё равно покачал головой.

— Остальное донесу до него сам.

Тренировочный матч на этом завершился. Всё остальное следовало приберечь для настоящей схватки.

Однако Пирс прищурился и добавил напоследок:

— Запомни — никаких угроз.

В этот момент не удержался и фыркнул.

— Ты меня обижаешь. Будто только и делаю, что запугиваю людей. На самом деле всегда просто говорю правду и ничего более.

— И никакого нагнетания. И никаких искажений фактов.

Угрозы, давление, манипуляции… Кем он вообще меня считает?

— Иногда прямота и честность — единственное, что действительно работает. Попробуй. Хотя бы раз.

До заседания совета директоров Envid оставалась одна неделя.

— В прошлый раз не помогло. А теперь смотри, уже стало вариантом, — с усмешкой ответил ему опять правду.

В те дни жил словно в плотном тумане собственных мыслей. Они гудели в голове, как трансформаторы под дождём, не давая покоя ни днём, ни ночью. Снова и снова прокручивал в памяти слова Пирса, пробуя их на вкус, словно крепкий кофе с горечью на языке.

«Реальный спрос… экосистема…»

Если бы сумел доказать хотя бы одно из этих условий, Якоб Ёнг дрогнул бы. Хорошо это знал. Проблема заключалась в другом — доказывать было нечего.

«О каком реальном спросе сейчас может идти речь…»

Компании, которые тянулись к искусственному интеллекту, пока топтались в лабораториях. Они покупали ускорители Envid штучно, словно пробники духов — лишь для экспериментов, для тестов, для отчётов перед инвесторами. А Якобу нужно было не это. Ему требовались цифры, пахнущие большими деньгами и серийным производством, а не пыльными серверными и ночными сборками кода.

Но чтобы началась коммерциализация, нужен был продукт. А чтобы появился продукт, требовалось доказательство коммерциализации. Замкнутый круг, старый как мир. Курица и яйцо, только вместо перьев — кремний, вместо скорлупы — бюджеты.

«С экосистемой всё ещё сложнее…»

И здесь тоже не мог его винить. Голая технология — это лишь красивая игрушка. История уже не раз показывала, чем заканчивается такой путь. Я вспомнил Google Glass — сверкающее будущее на переносице, которое оказалось никому не нужным. Ни приложений, ни сценариев использования — только удивлённые взгляды прохожих. Смартфон Amazon постигла та же судьба: железо было, а мира вокруг него — нет. В итоге продукт остался сиротой.

Якоб боялся, что с искусственным интеллектом случится то же самое. Он хотел не просто чипы, а целую среду — разработчиков, инструменты, программное обеспечение, инфраструктуру. Только тогда он был готов сделать шаг вперёд.