— Вы выходили в магазин? — От мысли об этом меня кольнула запоздалая тревога за друзей. А также — заново — чувство вины, ведь мы с Кадзуо тоже заставили остальных нервничать.
Я села на диван и, глянув на Араи, поняла, что он просматривает новости. Кадзуо опустился рядом со мной.
— Да, Йоко собралась в магазин, и наш отважный детектив вызвался с ней, — вновь подала голос Эмири, откладывая книгу в сторону. — Поэтому я решила им не мешать.
— Тебе просто лень было куда-то идти, — отозвался Ивасаки.
В этот момент в гостиную вошел Хираи — с таким выражением лица, словно хотел дать нам понять, как мы все ему уже надоели.
Но это выражение сменилось легким удивлением, а после — почти весельем, когда он глянул в сторону кухни.
— На этой кухне впервые что-то готовят, — усмехнулся он.
— Кстати, мы вам не показали! — Ивасаки проигнорировал не только слова Хираи, но и его самого. — Не знаю, сработает ли это, но лишним не будет.
С этими словами он взял со стола несколько небольших листков бумаги и, подойдя к дивану, продемонстрировал нам с Кадзуо.
— Баку? [325] — прочитала я изящным почерком начертанный на листке иероглиф. Правда, выведенный не чернилами, а маркером.
— Да. Это дух... — начал Ивасаки, но я его перебила:
— Я знаю.
— Неужели? — Кадзуо покосился на меня с легкой насмешкой.
— Я, может, и не очень хорошо разбираюсь в мифологии... — я закатила глаза, — но что-то все же знаю. Хотя теперь, кажется, мы тут все эксперты по демонам и ёкаям.
— Вот что значит: практика лучше теории, — заметила Эмири.
— Да уж, насыщенная выдалась практика... — протянул Ивасаки и вернулся к прежней теме: — Обычно этот иероглиф вышивают на подушке или где-то вырезают...
— Но мы решили не портить Хираи мебель, — перебила Эмири.
— А вышивать ты не умеешь, — в тон ей добавил Хираи.
— Даже если бы и умела, у тебя здесь где-то завалялся нужный набор?
— Надеюсь, эти импровизированные обереги помогут. — Теперь Ивасаки проигнорировал не только Хираи, но и Эмири. Он посмотрел на лист в своей руке, но без особого энтузиазма. — Не знаю, защитят ли они нас от канашибари... Но будем надеяться.
— Будем надеяться, что не придется от них защищаться, — пробормотала я.
Меня передернуло от одной только мысли о бледном худом существе в погребальном наряде, о его пустых черных глазах и длинных пальцах без ногтей.
— Очень красивый почерк, — уже громче добавила я.
— Это Араи написал, — рассказал Ивасаки. — И он же вспомнил про баку.
— Надеюсь, что, хоть я онрё, а не оммёдзи, эти обереги будут работать, — заговорил Араи.
— Тебе обязательно постоянно напоминать, что ты онрё? — поморщился Ивасаки.
— А тебе обязательно постоянно напоминать, что ты человек? — с насмешкой поинтересовался Араи.
— И когда это я об этом напоминаю?
— Да постоянно. Когда дышишь. И сердце у тебя все время бьется.
Ивасаки явно хотел что-то ответить, но сдержался, лишь смерил Араи мрачным взглядом. Помолчав пару мгновений, он все же вновь заговорил:
— Отдай мой телефон, я не разрешал его брать! — Он в возмущении забрал свой телефон. — И как ты вообще его разблокировал? Я не называл тебе пароль!
— Так же, как избавлялся от наручников, — с легкой издевкой пояснил Араи.
Ивасаки с подозрением покосился на него:
— Ясно... Скоро начнешь путешествовать через телевизор.
Араи ответить не успел — из кухни вышла Йоко. И выглядела она до того довольной, что я не сдержала улыбки. Видимо, несмотря на усталость, несмотря на все обстоятельства, ей было приятно после стольких дней вернуться к любимому делу. Пусть в реальном мире не прошло и двое суток.
— Все готово! — объявила она.
И я почти порадовалась, что она, сама того не подозревая, закрыла опасную тему. Пусть Араи и шутил, пусть Ивасаки и отвечал колкостями на его веселую издевку...
Лучше было об этом не задумываться.
Как оказалось, Йоко приготовила суимоно [326] с креветками, рис с лососем и тэмпуру [327] из овощей. И хоть я уже несколько дней как вернулась в привычный мир, где продукты можно просто купить за обычные деньги, такое разнообразие еды, не сухой лапши, крекеров или риса, меня почти удивляло. Причем непонятно было, чего в этом удивлении больше: радости или печали.
Стульев было лишь два, и еще один принес из своей спальни Хираи, поэтому за стол сели только я, Йоко и Эмири, а остальные остались на диване и кресле.
Аппетита у меня не было, и не только из-за переживаний. Стоило только посмотреть на еду, как я вспоминала те кафе, в которых заправляли ёкаи, вспоминала, что там творилось, и к горлу поднималась тошнота. Но я понимала, что поесть надо, к тому же не хотела привлекать к себе лишнее внимание.
Йоко, Эмири и Ивасаки о чем-то переговаривались, и к их беседе время от времени подключался и Хираи. Араи молчал, к тому же по понятным причинам не ел. И я вновь вспомнила, что ни разу не видела его за едой. Когда в том городе мы все вместе садились обедать или ужинать... Араи отказывался от еды, ссылаясь на то, что еще не голоден.
Кадзуо, пока был икирё, тоже не нуждался в еде. Но теперь вновь стал человеком и должен был есть, как и все остальные. Вот только он едва ли притронулся к ужину и, сжимая палочки в руках, невидяще смотрел в тарелку.
Мне так хотелось подойти к нему и поддержать... хоть как-то. Но я понимала, что при всех не смогу ничего сказать.
Йоко, кажется, все же заметила, что с Кадзуо что-то не так, я видела это по ее взгляду. Но она тоже не стала заострять на этом внимание, не стала ни о чем спрашивать. Скорее всего, списала мрачную молчаливость Кадзуо, который и в обычное... относительно обычное время не был слишком уж разговорчив, на недавно вернувшиеся воспоминания.
Я вновь задалась вопросом: каково это? Не помнить ничего, а затем понять, что... помнишь? Когда люди, еще мгновение назад бывшие совершенно чужими, становятся тебе знакомы и даже близки?
Возвращаются сначала образы, а после и связанные с ними, вызванные ими чувства? Или же они заполняют голову и сердце одновременно?
Кадзуо рассказал об этом лишь в двух словах. Возможно, когда-нибудь я еще расспрошу его поподробнее.
Часы показывали десять вечера, и, хоть обычно спать так рано я не ложилась... сейчас ничто не было обычно. Даже место, в котором я собиралась остаться на ночь. Я была вымотана, глаза начали слипаться еще во время ужина, но при этом... спать не хотелось. Вернее, хотелось моему телу, но не разуму. Засыпать было страшно. Ведь во сне я стану еще более уязвима. В том городе нас хотя бы оберегали омамори, пусть и не от других людей. А сейчас не осталось даже такой защиты.
И все же без сна не обойтись.
Закончив с едой, я, Эмири и Йоко ушли в отведенную нам спальню. Места на кровати не хватило бы на троих, так что я забрала одну из двух подушек с одеялом и, свернув то вдвое, устроилась на ковре. Йоко хотела было возразить, но я слишком устала для препирательств, а потому мы просто договорились, что если придется остаться здесь еще на ночь, то мы поменяемся местами.
На самом деле, как бы ни было печально об этом думать... я привыкла спать вот так, без особых удобств. Без кровати. Порой даже без крыши над головой. Хотя, конечно, хотелось бы уже отвыкнуть и вновь засыпать в своей постели. Спокойно и без опасений.
Под подушки или, в случае Йоко, просто рядом с головой мы все положили нарисованные Араи амулеты. Как же я хотела, чтобы они действительно способны были помочь нам против канашибари. Почему нет? Если все остальные мифы и легенды не выдумка... Но еще больше я хотела, чтобы защита баку нам попросту не пригодилась.
Хотя помощь этих духов, скорее всего, пригодится мне даже без условия вмешательства канашибари. Просто не против сонного паралича, а против кошмаров, с созданием которых вполне справится мое собственное подсознание.
