— А ты?
Он не спешил отвечать и все-таки не стал отмалчиваться:
— Как и Ивасаки-сан... Вернусь к работе.
— И я! — кивнула Йоко. — Я прямо-таки мечтаю о готовке в нашей кондитерской! Так соскучилась!
— Даже завидую тебе, Кандзаки-сан, — усмехнулся Хираи, но мне показалось, что он погрустнел. — Что ты так любишь свою работу.
— А сам чем занимаешься? — спросила Эмири.
Хираи посмотрел на нее так, словно не ожидал вопроса о себе, но уже через мгновение вновь принял равнодушный вид:
— Учусь на экономиста. Буду работать в фирме отца.
— Ясно. Звучит и правда ужасно скучно, — заметила Эмири, но Хираи почему-то улыбнулся уже веселее.
— Но еще больше я мечтаю вернуться к семье, — воодушевленно продолжила Йоко. — Кажется, я сто лет не проводила время с братом и сестрой! Если будете не против, я вас познакомлю.
— Не против, — тут же отозвался Ивасаки, и теперь уже Эмири не сдержала смешок.
Йоко вдруг смущенно отвела взгляд, и тогда ее слова поддержала я:
— Понимаю... Я тоже так давно не видела родителей... Когда все это закончится, я хочу провести с ними побольше времени.
— А познакомить ни с кем не хочешь? — словно бы серьезно уточнила Эмири, и я внезапно ощутила, что щеки покраснели.
— Я... обязательно расскажу родителям, что у меня появились такие замечательные друзья, — кивнула я, избегая смотреть на Кадзуо.
Эмири пожала плечами, но я видела, что в ее глазах промелькнули насмешливые искры.
А уже в следующее мгновение я заметила, что Ивасаки помрачнел и, отложив палочки, сидит, невидяще смотря в тарелку. Сначала я не поняла, в чем причина, но затем он кинул короткий взгляд в сторону, и тогда мне стало ясно, что он посмотрел на Араи.
Мое улучшившееся из-за разговора с друзьями настроение резко упало, улыбка померкла. Я тихо выдохнула и, покосившись на Араи, невозмутимо слушающего наш разговор, почти тут же отвернулась.
Мы обсуждали наше будущее... То, чего сам Араи уже лишен.
Раскаяние вновь нахлынуло на меня, смешавшись с сочувствием и горечью, сметя последние крохи веселья, оставшиеся в душе от нашей, казалось бы, беззаботной болтовни.
Я посмотрела на Кадзуо, который все это время был немногословен, и за его привычным спокойствием разглядела напряженность. Мыслями он витал где-то далеко и явно был им не рад. Разговор, который Йоко начала, чтобы нас отвлечь, приободрить, хоть и вызвал у остальных улыбки, даже смех, на Кадзуо подействовал угнетающе.
Мы говорили о работе, о наших семьях... Но и то и другое у Кадзуо было связано с трагедией из прошлого. Профессия прокурора. Отсутствие друзей и родственников...
Внезапно я услышала звук уведомления и тут же вытащила телефон из кармана джинсов. Тревога, как оказалось, лишь затаилась в ожидании нового повода вернуться с новой силой и сделала мои движения слишком резкими, так что я едва не выронила телефон и с трудом его разблокировала.
Мне стало чуть спокойнее — сообщение пришло не от родителей, а с неизвестного номера. Но облегчение не продлилось долго: его мгновенно выжег страх, стоило только прочитать текст.
Одна история, один фонарь, одна душа.
В день, когда мертвые придут на свет фонарей, чтобы встретиться с живыми, души тех, кто рассказал историю, окажутся на грани с тем миром, куда мертвые вскоре вернутся. Чтобы не пересечь границу вместе с ними, душа должна разорвать и связь с историей, и связь с фонарем.
Душе не спастись, пока не погаснет ее фонарь.
Приглашаю вас завершить игру.
Но где — нужно это выяснить. Вам понадобятся следующие числа:
203 221 12 / 2023 222 210
И помните: все завершается смертью.
Ао-андон
P. S. Вам лучше поторопиться и успеть разгадать шифр до того, как стихотворение подойдет к концу в четвертый раз.
Я второй раз перечитала сообщение, чувствуя, как задрожали пальцы. А опомнившись, вскинула голову. И поняла, что все остальные тоже получили послание. Я встретилась взглядом с Кадзуо, затем с Эмири. Йоко все еще смотрела на экран своего телефона, скорее всего перечитывая сообщение.
— С каких пор демоны пользуются телефонами? — пробормотал Ивасаки.
— Наверное, с тех самых пор, как телефоны появились, — невозмутимо предположила Эмири.
— Как же мне это надоело, — устало выдохнул Хираи.
— Но что... это значит? — нахмурившись, спросила я и вновь вчиталась в сообщение. — Что мы должны сделать? Что означают эти...
Договорить я не успела. Телевизор включился на случайном канале, послышалось шипение помех, изображение какой-то дорамы на экране пошло рябью, но наконец приобрело четкость, и тогда стало ясно, что картинка сменилась... на нечто странное, в черных и красных тонах.
И в то же мгновение появился звук. Детский голос — до жути знакомый, тот, который я бы очень хотела никогда больше не услышать, — начал с выражением, зловеще и вкрадчиво читать стихотворение:
— Проклятье, это «Ад Томино»! — воскликнул Ивасаки, вскочив на ноги, и в два шага приблизился к телевизору, всматриваясь в жутковатое видео.
А было оно жутким, ведь показывало то, что описывалось в стихотворении, то есть путешествие по аду. Так что выглядело все как бред... но более чем зловещий.
— И что это? — настороженно уточнил Араи.
— Про́клятое стихотворение, — процедил Ивасаки. — Считается, что оно несет беды и даже смерть.
— Не тратьте время! Нам надо успеть разгадать шифр до того, как стихотворение завершится в четвертый раз! А оно не такое уж длинное! — напомнил Хираи.
Он пристально смотрел на экран своего телефона, не обращая внимания на телевизор, пытаясь понять, что скрывается за данными нам числами.
— Снова шифр... — пробормотала Йоко. Она тоже поднялась с дивана и теперь стояла, нервно заламывая руки и поглядывая на телевизор, но не задерживая на нем взгляда. — Что он может значить?..
— Ао-андон написал, что мы должны понять, где завершится игра, — отозвалась я, пытаясь отстраниться как от жуткого детского голоса, так и от происходящего на экране. — Значит, скорее всего, зашифровано место.
— Какое-то название? — подхватила мои размышления Эмири. — Как с помощью чисел можно зашифровать название?
— Точно не с помощью чтения иероглифов... Ао-андон не стал бы повторяться, — заметил Кадзуо.
— А если попробовать составить название из иероглифов, которые по счету... — начала Йоко, но с досадой качнула головой. — Нет, здесь ноль и слишком много одинаковых цифр.
— Только ноль, один, два и три... — негромко проговорил Хираи.
— По чертам тоже не выйдет, — добавил Ивасаки. — Почему именно шесть чисел? И почему они поделены на две группы?
— Два слова? Первые три числа обозначают первое, а следующие — второе? — предположила Эмири. — Но все еще неясно, как эти слова зашифрованы...
— Это должно быть место, но не обязательно название, — заметила я, старательно отодвигая на задворки разума страх, мешающий мыслить логически. Старательно, но не вполне успешно.
— Может, это адрес? — нахмурился Араи.
— Адрес... — задумчиво повторил Кадзуо.
Стихотворение началось заново. У нас оставалось все меньше времени...
— Координаты, — подал голос Хираи.
— Координаты? — переспросил Ивасаки.
— У нас шесть чисел: двести три, двести двадцать один, двенадцать, две тысячи двадцать три, двести двадцать два, двести десять. И числа эти разделены на две группы, — торопливо начал объяснять Хираи. — Так что первые три числа могут быть широтой, а вторые — долготой.
— Но ведь не может быть координат с такими числами, — неуверенно возразила Йоко.
Хираи раздраженно выдохнул.
— Так никто бы и не дал нам сразу готовую геолокацию! — фыркнул он. — Я думаю, здесь зашифрованы координаты. Надо лишь понять, как именно...
— Всего лишь, — с иронией отозвалась Эмири.
Это была уже почти половина стихотворения, повторяющегося во второй раз. Я чувствовала, как утекает время, как смерть становится к нам все ближе и ближе... Даже ближе, чем обычно.
