Да еще и это жуткое стихотворение... Хоть я и старалась даже не коситься в сторону телевизора, показывающего жуткие картинки, они сами по себе возникали в моей голове, а упоминания крови, ада, жестоких наказаний и смерти только подкармливали готовую захватить меня панику.
Но я старалась размышлять, старалась найти новую идею... хотя теперь у меня из головы не выходило предположение Хираи. Это сильно отвлекало, но я очень надеялась, что не могу придумать ничего нового как раз потому, что его мысль была верной.
— Эмири-тян... — рассерженно выдохнул Хираи, но не договорил. Вместо этого он продолжил рассуждать: — Самое опасное — прочитать «Ад Томино» вслух. Посмотрите, что написано в сообщении. «Помните: все завершается смертью». Смерть. И если произнести вслух это сообщение, а не читать его, не смотреть на иероглифы, то можно подумать, что имеется в виду «все завершается четверкой». Наша с вами любимая, еще со времени кайданов, четверка, — с издевкой заметил он. — Тут даже стихотворение четыре раза повторяется!
Он махнул рукой в сторону телевизора, и в этот момент стихотворение началось в третий раз. У нас осталось меньше половины времени.
— И посмотрите внимательнее на числа. Двести три, двести двадцть один, двенадцать, две тысячи двадцать три, двести двадцать два, двести десять, — повторил Хираи. — Из цифр только ноль, один, два и три!
— К чему ты ведешь? — спросил Араи.
— Среди цифр нет четверок, о которых ты говоришь, — добавил Ивасаки.
— Вот именно! — Хираи закатил глаза, поражаясь, что его еще не поняли. — А почему? Потому что это четверичная система счисления.
— Что? — не поняла Йоко.
— Ты... серьезно? — удивилась Эмири.
Я вновь посмотрела на сообщение, на числа. На напоминание о смерти...
— Похоже на правду, — признала я.
Но Хираи наше согласие с его идеей и не было нужно. Он быстро начал что-то писать в телефоне, и, подойдя ближе, я увидела, как он записывает и решает примеры.
А стихотворение тем временем началось уже в четвертый раз.
— У кого-нибудь есть еще идеи? — напряженно спросила Эмири. — Вдруг Хираи ошибся?..
— Наверняка ты впервые будешь рада, что я прав, — усмехнулся тот.
— Не отвлекайся.
— Я почти закончил. Пока выходит тридцать пять, сорок один и шесть...
Конец четвертого круга стихотворения был уже совсем близко — приближая, скорее всего, и нашу смерть.
— Забивайте в поисковик! — велел Хираи, и я, а также Ивасаки и Кадзуо тут же открыли браузеры. — Тридцать пять, сорок один, шесть, сто тридцать девять, сорок два, тридцать шесть!
Трясущимися пальцами я ввела числа и нажала на поиск...
Детский голос прочитал одно из последних четверостиший... И уже через мгновение я увидела обозначенное на карте место.
— Синдзюку-Гёэн! [329] — одновременно воскликнули мы с Кадзуо и переглянулись.
И в следующую же секунду стихотворение оборвалось, а экран телевизора, на котором сменяли друг друга изображения ада, почернел.
Какое-то время все молчали.
— Это значит... что все верно? — осторожно спросила Йоко.
И я шумно выдохнула, только тогда осознав, что, кажется, мы действительно справились. Благодаря Хираи.
— Да неужели... — протянул Ивасаки, прикрыв глаза.
— Спасибо, Хираи-сан! — воскликнула Йоко.
— Пожалуйста... Вернулись в реальный мир, и ёкаи для шифров решили использовать системы счисления, — поморщился Хираи. — Вам повезло, что я занимаюсь программированием.
— Системы счисления проходят в школе, — снисходительно заметила Эмири.
— Так что же ты о них не вспомнила? — в тон ей ответил Хираи.
— Не начинайте. И спасибо, — добавила я, обращаясь к нему.
Сердце все еще бешено колотилось в груди, а в ушах раздавались обрывочные фразы из пугающего про́клятого стихотворения. Оно несет беды тому, кто полностью прочтет его вслух... но и для нас, его слушавших, оно могло обернуться смертью в случае провала в очередной игре ао-андона.
С начала игры не прошло и пяти минут, но за это время я испытала столько страха, что руки все еще продолжали дрожать. Я поймала ободряющий взгляд Кадзуо, а затем он встал рядом, и мне тут же стало спокойнее.
— Так, не надо радоваться раньше времени, — заговорил Араи. — Это еще далеко не все. Мы теперь знаем, куда вам надо отправиться, чтобы... завершить игру. Но что все это значит?
— И стоит ли на самом деле туда отправляться? — невесело усмехнулся Ивасаки.
— Одна история, один фонарь, одна душа, — повторил Кадзуо. — Участники в том городе рассказывали истории во время сотого кайдана, ведь так? Чтобы не пересечь границу, а это явно значит: чтобы не умереть, мы должны разорвать свою связь с рассказанной историей и с фонарем. С историями все ясно: мы пережили их. А что насчет фонарей... — Кадзуо поджал губы, но продолжил: — Ао-андон написал, что «душе не спастись, пока не погаснет ее фонарь». Может быть... это стоит воспринимать буквально?
— Буквально? — переспросила Йоко. — Но... как? Хочешь сказать, мы должны погасить какой-то определенный фонарь, иначе наша душа... в конце Обона отправится в мир мертвых? Вместе с возвращающимися душами усопших?
Кадзуо кивнул:
— Думаю, все так.
Воцарилось мрачное молчание.
— Ао-андон приглашает нас в Синдзюку-Гёэн, — подал голос Хираи. Он смотрел на свой телефон так, словно тот и был демоном, из-за которого мы можем умереть. — И упомянул фонари, на свет которых идут души. Мне, конечно, совершенно не хочется идти туда, куда зовет ао-андон... И все-таки я уверен, что наши фонари будут там. В парке.
— Проклятье, — бросил Ивасаки и уронил лицо в ладони. — Идти на вечеринку демона на ночь глядя. Лучше плана и не придумаешь.
— Да. Ты прав. План лучше нам не придумать, — заговорила Эмири. — Не знаю, насколько мы можем верить ао-андону... Но в его сообщении четко сказано: чтобы не пересечь границу, нужно разорвать связь. Так что... мы должны попытаться.
— Вот только можете ли вы ему верить?.. — протянул Араи. Он перечитал сообщение в телефоне Ивасаки. — Ао-андон уже загнал вас в ловушку. Он может сделать это снова. Вдруг, если вы отправитесь в Синдзюку-Гёэн, то погибнете там? Если не по пути, конечно.
— Уверена, что там мы можем умереть, — согласилась я. — Хотя бы потому, что ёкаи все еще бродят по Токио. Но... мы ведь уже это обсуждали. Каждый раз были правила. И хоть нас не всегда посвящали в них с самого начала, их придерживались даже ёкаи и о́ни. Когда была передышка между кайданами, нас не трогали. И хоть сразу не говорилось, что пить и есть нельзя, зато необходимо играть в азартные игры, это подразумевалось. Когда же мы приходили на кайдан, нам объявляли правила, пусть порой и весьма туманно. Поэтому...
— Поэтому та же схема и здесь, — поддержал меня Кадзуо. — Правила имелись с самого начала. Просто мы их не знали. Ао-андон сообщил нам их только сейчас. Обон подходит к концу. Уверен, все уже или справились со своими страшными историями, или же погибли. А потому начинается вторая часть игры. Тем более что мы едва не погибли, выясняя, что нам надо отправиться на эту вторую часть именно в Синдзюку-Гёэн.
— Мы возвращаемся к тому, что должны погасить фонари, — вздохнул Хираи. — Думаю, у нас есть время до завтра, до полуночи. Не знаю, как много времени может занять поиск фонарей, но лучше поехать сейчас, раз мы знаем место. Тем более пока еще не так темно...
— Какая здравая мысль, — отметила Эмири. — И какая удивительная храбрость.
— Раз такая храбрая, можешь поехать в парк ближе к полуночи, — фыркнул Хираи.
— Хватит, пожалуйста, — прервала их Йоко, с осуждением посмотрев сначала на Хираи, а потом и на Эмири. — Мы должны работать сообща.... Но я согласна, нужно поспешить, иначе ао-андон всех нас убьет.
***
Не тратя время, отделяющее нас от смерти, мы отправились в Синдзюку-Гёэн, по несколько раз проговорив, что необходимо быть осторожными и смотреть в оба. Хотя на самом деле ненадолго задержаться все же пришлось: выйдя на улицу, мы начали обсуждать, как именно лучше добраться до места.
