Я обшаривала здания одно за другим. Ни еды, ни воды — ничего. В пустых комнатах лишь пыль, обломки и тишина. Стены были покрыты трещинами, в оконных проёмах — рваные остатки штор, шевелящиеся от малейшего дуновения ветра. Где‑то под ногами хрустели осколки стекла, где‑то приходилось перешагивать через обрушившиеся балки.
Мы встретились с Келеном на перекрёстке. Он молча покачал головой. По его лицу было ясно: удача нам не улыбнулась.
— Здесь ничего нет. Пора выдвигаться, пока ещё светло, — сказал он, глядя на низкое солнце.
— Не уверена, что пройду даже пару километров, — выдохнула я, опустив взгляд на ноги. Ступни пылали от мозолей. Вспомнились берцы из академии — прочные, удобные, надёжные.
Келен провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость.
Мы двинулись дальше пешком. Я уже прихрамывала, каждое движение отдавалось жгучей болью в стопах.
— Знаю, что устала. Но сдаваться нельзя, — Келен говорил это больше для себя, чем для меня.
Добравшись до окраины, он замер и снова оглядел дорогу. Потом решительно направился к старой машине у обочины. Она выглядела убито: одна дверь отсутствовала, кузов в ржавых подтёках и глубоких царапинах, стёкла разбиты.
— Не знаю, получится ли, — бросил он, опускаясь на корточки перед приборной панелью.
— Сомневаюсь, что эта развалюха вообще сдвинется с места, — я подошла ближе, опираясь на капот.
Он нашёл на земле острый обломок металла и аккуратно поддел пластиковую облицовку. Панель сдалась с сухим треском, обнажив клубок проводов. Его пальцы, несмотря на дрожь от усталости, двигались быстро и точно: нащупал два провода, отсоединил их, зачистил концы тем же обломком, скрутил медные жилы вместе. Искра брызнула, коротко и ярко.
Двигатель кашлянул. Ещё раз. Потом вдруг рыкнул, захрипел и затарахтел неровно, но работал.
— Да ты гений! — у меня вырвалось само собой. — Откуда ты вообще это умеешь?
— Рассказывал же. У меня есть старшие братья. Научили разному, — он вытер ладони о грубую ткань накидки. — Бензина почти нет. Надеюсь, хватит дотянуть. Садись уже.
— Ты вообще умеешь водить? — я не могла оторвать глаз от того, как он что-то щёлкнул, и машина дёрнулась с места, издав скрежещущий рык.
— А это сейчас важно? Всё равно лучше, чем идти пешком, — он бросил взгляд на мои ступни.
Я молча кивнула и откинулась на потрескавшееся сиденье. Ветер бил в лицо через отсутствующее стекло, пока мы тарахтели по грунтовке. Всё тряслось так, будто машина вот-вот разлетится на куски, но она ехала.
— Так ты… подружился с Фэлией? — спросила я после долгого молчания. Было действительно интересно.
Келен сжал руль так, что костяшки побелели. Помолчал, глядя на дорогу.
— Не знаю, можно ли это назвать дружбой. Она… помогала. Когда было совсем плохо. Надеюсь, у неё не будет проблем из-за нас.
Я отвернулась к окну. Дорога мелькала за окном, знакомая и чужая одновременно.
— Зная Фэлию, она может за себя постоять, — тихо произнесла я, вспоминая, какой невероятной силой она обладает. — Да и Айз, кажется, ценит её как слугу.
Келен зло усмехнулся. Звук был коротким, резким.
— А ты уже успела как следует изучить Айза, — бросил он с неожиданной резкостью.
Я невольно сжалась. Холодный ветер, проникавший в машину через выбитое стекло, будто вторил его тону — пронизывал до костей.
— К чему ты клонишь? Если хочешь о чём‑то спросить — говори прямо, — в моём голосе прозвучала неприкрытая настороженность. Мне не нравился его тон. Он был зол. По‑настоящему зол. Впервые с тех пор, как я узнала его. Видимо, бездна изменила не только меня.
Он на мгновение сжал руль, затем резко выдохнул:
— Ты понеслась следом за ним и этой девушкой. И когда я увидел, что с ней стало… Я не мог поверить, что ты способна на такое.
Я широко раскрыла глаза, уставившись на него.
— Ты ведь говорил, что всегда будешь на моей стороне. Независимо от того, что я сделаю, — мой голос дрогнул, словно у маленького ребёнка, который цепляется за давнее обещание.
Он повернул ко мне лицо. В его взгляде смешались боль и растерянность.
— Я на твоей стороне, Энни. Но сложно оставаться беспристрастным, когда не знаешь всей правды. Что произошло? Расскажи мне.
Я молчала. Слова застряли в горле. Снова хотелось спрятаться, замкнуться в своём панцире. Я боялась, что, узнав всё, он оттолкнёт меня. Что я останусь совсем одна. Но потом осознала: если не скажу сейчас, это станет той самой трещиной, из которой вырастет пропасть между нами.
Глубоко вдохнув, я наконец заговорила — тихо:
— Она… Ирма. Невеста Айза. Она создала иллюзию — не знаю, как это правильно назвать. Всё выглядело так, будто они… будто они вместе. Я потеряла контроль. Бросила в спину Айза книгу, и иллюзия рассеялась. А потом она сказала… сказала, что, как только станет женой Айза, убьёт моего брата и мать.
Слезы покатились по щекам прежде, чем я успела их сдержать. Рука Келена на мгновение оставила руль и крепко сжала мою.
— Я не помню, что было дальше, — прошептала я, чувствуя, как голос ломается. — Кажется, я почти убила её. О, святая богиня…
Произнести это вслух оказалось невыносимо.
— Я даже не знаю, что сказать. Тьма… она взяла верх?
Я задумалась на секунду. Всего на одну.
— Кажется, я сама отдала ей своё тело. Разрешила сделать то, на что у меня не хватило бы смелости, — признание вышло горьким.
Он молчал, глядя на дорогу.
— Этого я и боюсь, — наконец сказал он тихо. — Что однажды и я не удержу. Просто отдам себя.
Я замолчала, сжимая руки на коленях.
— Ты считаешь меня чудовищем? — спросила я шёпотом, надеясь, что он скажет «нет». Что всё ещё видит во мне ту, кем я была.
— Не тебя. А то, что живёт внутри тебя.
43. Камень
Я не заметила, как меня укачала дорога. Усталость давила на глаза — они закрывались сами собой.
— Энни, давай просыпайся, мы почти на месте. Посмотри, слишком много военных машин — выглядит подозрительно, что‑то происходит, — произнёс он.
Я не сразу уловила смысл слов. Лишь когда распахнула глаза, среди тумана разглядела металлический забор с колючей проволокой и раскрытые ворота. Там стояло множество огромных бронированных монстров.
— Давай оставим машину подальше и пройдёмся пешком, — предложила я.
Рыжик согласно кивнул. Он не спеша припарковался среди деревьев, и заглушил мотор.
Выбравшись из машины, я тут же сказала:
— Нам нужна легенда — что с нами произошло. — Я окинула взглядом наш внешний вид: накидка и шикарное платье явно выглядели иначе, чем одежда простых людей, мы словно пришли из другой эпохи.
— Скажем правду. Какой смысл что‑то скрывать от них? Если они усомнятся в наших словах, неизвестно, что могут сделать, — возразил рыжик.
— А что насчёт камня?
— Об этом им знать не обязательно. Раз нам никто не рассказывал, значит, это держится в тайне. Да и мы только что выбрались из плена врагов — будет странно, если нам это будет известно.
Я кивнула.
Келен обернулся и осторожно взял меня за руку, останавливая. Я замерла.
Плечо всё ещё ныло — память об ударе Ирмы. Но чем больше я прислушивалась к своим ощущениям, тем сильнее удивлялась. Я коснулась щеки — ни боли, ни рубца не осталось. Рана исчезла без следа.
Это было… неправдоподобно. Нелепо. Не поддавалось никакому объяснению.
«Неужели моя тьма… умеет лечить?» — мысль пронзила сознание, оставляя после себя лишь растерянность.
— Не говори о своей близости к их Верховном правителю. Мы скажем, что Айз — предатель, но не станем вдаваться в подробности. Я знаю, что вы близки — Фэлия не могла удержать язык за зубами, — серьёзно произнёс он.
— Между нами ничего нет, — снова соврала я.
Келен лишь повернул голову, словно видя меня насквозь.
— Правильно. Даже мне не стоит ничего знать.
— Ты тоже изменился! Где тот милый улыбчивый парень, что смущался открыто смотреть мне в глаза?! — Я рассмеялась, отчаянно пытаясь развеять тяжёлую атмосферу, словно бросала камешки в бездонную пропасть между нами.
