Я подняла глаза на Айза — трепетно, почти благоговейно.
— Прежде чем мы скрепим наш союз, я хочу кое‑что сказать тебе… — прошептал он, бережно беря моё лицо в ладони. Его взгляд задержался на моих глазах, скользнул к губам — и в этом движении читалась вся глубина его чувств. Он слегка закусил нижнюю губу, словно борясь с волнением. — Я люблю тебя, Æl’vyri. До встречи с тобой во мне, кажется, просто не существовало подобных чувств. С тобой всё впервые… по‑настоящему.
Я тихо всхлипнула, и по щеке скатилась слеза — не от печали, а от переполнявшего меня счастья. Я так долго ждала этих слов… Ждала, не решаясь первой открыть своё сердце. Боялась спугнуть мгновение, боялась нарушить хрупкую магию ожидания. И вот он — говорит это сам. Не «я влюблён», не «ты мне дорога» — а «я люблю тебя». Без оговорок, без сомнений, навсегда.
— И я люблю тебя, Айзек Даминор, — прошептала я, чувствуя, как дрожат губы. — Сейчас и навсегда. В этой жизни и во всех последующих.
И тогда его губы коснулись моих — осторожно, трепетно, словно он боялся, что я растаю, как утренний туман. Поцелуй вышел лёгким, почти невесомым — но в нём была вся сила его слов, вся глубина чувств, что копились долгие месяцы. Он целовал меня так, будто это был наш первый поцелуй... Отчаянно, нежно, бесконечно красиво.
Мы стояли под ярким солнцем, под взглядами тысяч людей — но для нас существовал только этот миг. Где‑то в первом ряду тихо плакала моя мама, вытирая слёзы кружевным платком.
Вдруг в толпе раздался восторженный крик: «Ура!» — и его подхватили сотни голосов, прокатившихся по площади, как волна. Лепестки белых и фиолетовых цветов взметнулись в воздух, закружились в волшебном танце, осыпая нас лёгким, ароматным дождём.
А мы целовались — и весь мир вокруг растворился, потеряв значение. Остались только он, я и бесконечность, которая теперь принадлежала нам двоим.
76.1 Бонусная глава
Мы сидели в просторном холле, который я превратила в уютное домашнее гнёздышко. Несколько мягких диванов стояли буквой П, а посередине примостился низкий деревянный стол, заставленный тарелками с фруктами и лёгкими закусками. Свечи мягко мерцали в канделябрах, и воздух был наполнен покоем.
Я настояла на этом вечере. Все слишком погрузились в работу над улучшением нового мира — бесконечные советы, указы, восстановление. Мысль о том, чтобы просто собраться с близкими, без официальных одежд и протоколов, казалась мне спасением.
После долгих уговоров Айза Фэлия осталась моей верной служанкой — хотя это слово уже не совсем подходило: она стала скорее подругой. Фэлия помогала мне во всём: от повседневных сборов до ведения учёта посевов и запасов. Кроме того, она была моими глазами и ушами среди кланов, упорно державшихся за свои небольшие города.
Исключением стал клан Клейптон: его члены перебрались в столицу, засеивали поля, пополняли продовольственные запасы и пытались начать новую жизнь. Мирана же относилась ко мне холодно после истории с Ирмой, но перечить не смела. А я не держала на неё зла.
Ирма несколько раз запрашивала встречу с Айзом. Он отказывал. После того как узнал всю правду, хотел заключить её в темницу нового дворца — в отместку, в наказание. Но я не позволила. Я знала, каково там. Знала, что это не решение. Она просто глупая девчонка, которой запудрили мозги, отчаянно желавшая получить место рядом с Айзом. Я её не оправдывала. Но и ненавидеть не могла.
— Энни, ты слышишь меня? — голос Серилы вырвал меня из размышлений.
— Прости, задумалась, — улыбнулась я, переводя взгляд на неё.
Серила оказалась чудесной, открытой девушкой. Она сидела на диване, поджав ноги, и увлечённо что-то рассказывала Келену. А Келен… он стоял у окна, прислонившись плечом к косяку, и слушал её с лёгкой улыбкой. Скромно. Тихо. И тайком поглядывал на Фэлию.
Я не хотела огорчать их, но это было слишком заметно. Если им казалось, что никто ничего не видит, то они глубоко заблуждались. Фэлия сидела в кресле чуть поодаль, делая вид, что погружена в записи, но я видела, как её взгляд то и дело скользил в сторону окна. А Келен, стоило ей посмотреть, тут же отворачивался к Сериле.
Бедные.
Мама сидела на краю дивана, задумчиво попивая вино. Казалось, она совершенно не слушала рассказы Серилы, просто смотрела в окно усталым, отстранённым взглядом. Я знала этот взгляд — она скучала по отцу. По дому. По той жизни, где всё было просто и понятно.
Я тяжело поднялась с дивана, придерживая живот, и пересела к ней, обняв за плечи.
— Мам, ты как?
Она вздрогнула, будто очнулась, и улыбнулась той самой мягкой улыбкой, от которой у меня всегда теплело внутри.
— Всё хорошо, доченька. Просто… смотрю на тебя и не верю. Моя девочка — правительница. Замужем. Скоро сама мамой станет. — Она покачала головой. — Отец бы гордился.
Я прижалась к ней, чувствуя знакомый запах. Она легко погладила меня по волосам, поправляя выбившиеся пряди.
— Я немного устала, думаю, пойду отдохну. Да и нечего мне делать среди молодёжи. — Айз поперхнулся водой — он ведь был старше мамы, и эта фраза явно рассмешила его. — Забегу к Киру, попробую уговорить его присоединиться к вам.
Она поцеловала меня в лоб и поднялась.
— Не стоит, мам. Кир ещё не готов. — Я сама уже мало верила в то,что он сможет стать прежним, но Айз говорил, что память может вернуться от сильного эмоционального потрясения. — Может, ему просто нужно больше времени.
— Как скажешь, доченька. — Она замерла у двери. — Ты не обижаешься, что я так рано ухожу?
Я лишь покачала головой. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Кто бы её винил — мало кто может расслабиться в присутствии Верховного правителя, даже если этот правитель — твой зять.
Как только мама вышла, Серила подскочила с дивана.
— Почему вы такие кислые? У нас вечеринка или как? — Она осушила бокал вина одним глотком и поправила свободную рубашку. Вид у неё был странный для арденской моды — она любила мешковатые брюки и мужские рубашки. Возможно, это был своеобразный протест против строгой матери, моей свекрови. Та, кстати, отказалась прийти, сославшись на дела. Но я знала — она просто не хотела меня видеть. Наши отношения чуть потеплели после того, как вернулась Серила, но полностью принять меня Руфилия, кажется, никогда не сможет. Мы даже ни разу не поговорили по душам.
— Серила, поумерь свой юношеский пыл, — лениво протянул Айз, вытянув ноги чуть вперёд. — Энни хотела спокойно провести время в кругу друзей.
Она фыркнула, закатив глаза и направилась к Келену. Тот заметно напрягся, когда она остановилась рядом.
— Ну что, рыжик, — Серила хлопнула его по плечу, — рассказывай, как тебе живётся при дворе? Не зазнался ещё от близости к правителям?
Келен покосился на неё с подозрением.
— Я всегда был скромным, — осторожно ответил он.
— Ой, да брось! — Серила рассмеялась и, кажется, собралась сесть на подоконник рядом с ним, но пошатнулась — вино явно ударило в голову.
Я прикрыла рот ладонью, пряча улыбку. Кажется, вечер обещал быть интересным.
— И вообще, Энни, расскажи, как вы познакомились с моим братом. Это была любовь с первого взгляда? — наседала Серила, сверкая глазами. Вино явно развязало ей язык.
Айз сделал одно плавное движение рукой — и её бокал с вином опрокинулся прямо на пустое место рядом с ней. Серила уставилась на лужицу с неподдельным сожалением.
— Достаточно, Серила, — коротко бросил он.
— Я пробыла в темнице семь грёбаных лет! — она возмущённо всплеснула руками. — Неужели я не могу как следует надраться после такого большого события для нашего народа?
— Чтобы надраться, тебе не нужны особые события, — парировал Айз, скрещивая руки на груди. — Если думаешь, что я не знаю о твоих похождениях в таверну, то глубоко ошибаешься.
Я тихо выдохнула и тяжело поднялась на ноги. Айз тут же нахмурился, обеспокоенно следя за каждым моим движением. Я пересела обратно к нему на диван, откинув голову на его плечо. Его рука тут же скользнула ниже, мягко опустившись на мой живот, и он принялся медленно поглаживать округлость.
