Я слушала, затаив дыхание, стараясь представить мою суровую бабушку молодой девушкой, покоряющей сердца на балах.
Король перелистнул несколько страниц, его пальцы осторожно касались хрупкой бумаги:
– А вот ещё: «Она разбила уже не меньше дюжины мужских сердец, но делает это так изящно, с такой естественной грацией, что даже отвергнутые кавалеры остаются её преданными поклонниками и готовы выполнить любую её просьбу. У неё есть дар сводить людей с ума своим острым умом, редкой красотой и той особенной улыбкой, которая обещает понимание самых сокровенных мыслей. Когда она смотрит на человека, кажется, что видит его душу насквозь».
Этот портрет совершенно не совпадал с образом суровой, отчуждённой старухи. Неужели годы так изменили её, или она просто скрывала свою истинную натуру от семьи?
– Но самое интересное, – продолжил король, и в его голосе появились озорные нотки, – вот эта запись. Послушайте: «Дамы невзлюбили лейну Маршу за то внимание, которое она привлекает без всяких усилий, но её это, кажется, не волнует ни в малейшей степени. Сегодня лейна Изабелла де Монкре попыталась публично унизить её, намекнув на сомнительность её происхождения и заявив, что простые баронессы не должны затмевать графинь. Лейна Марша лишь улыбнулась своей загадочной улыбкой и предложила выпить за «древность и чистоту крови». Но что-то она подлила в бокал рьяной особе, и через полчаса кожа той начала синеть самым невероятным образом. Неделю лейна Изабелла из комнаты не выходила, придумывая всякие отговорки, а когда, наконец, появилась на публике, была удивительно сдержана в высказываниях и более не пыталась задевать лейну Маршу».
Я почувствовала, как кровь отливает от лица, а сердце начинает биться чаще. Король знал. Он знал о проделках Амели и проводил параллели с её прабабушкой.
Король медленно закрыл дневник, положил его на столик и посмотрел на меня с едва скрываемым весельем в глазах:
– Должен сказать, лейна Элизабет, что с вашим появлением в Сольтерре происходят весьма… знакомые события. Внезапные приступы правдивости у известных сплетниц, загадочные изменения цвета кожи у особ, проявляющих неуместную враждебность к новым членам общества… Поразительные совпадения, не находите?
Мой рот пересох, и я с трудом сглотнула. Что я могла ответить? Отрицать очевидное было бессмысленно, но и признание могло иметь серьёзные последствия для всей нашей семьи.
– Ваше величество, – начала я осторожно, стараясь подобрать правильные слова, – если вы подозреваете нас в каких-то… неподобающих действиях…
– О, я не подозреваю, – перебил меня король с лёгким смешком, откинувшись в кресле и явно наслаждаясь моим замешательством. – Я знаю. У меня отличные осведомители, лейна Элизабет, которые докладывают мне обо всём, что происходит при дворе. И должен сказать, что эти… инциденты доставили мне немало развлечения. Особенно случай с лейной Викторией и трюфельным соусом на приёме у герцогини Мейрин.
Хэмонд рядом со мной напрягся, его рука инстинктивно сжалась в кулак, готовый в любой момент встать на защиту нашей семьи.
– Однако, – продолжил король, поднимая руку в успокаивающем жесте, – я вызвал вас сюда не для того, чтобы отчитывать за проделки вашей младшей дочери. Напротив, я восхищён её изобретательностью и, если можно так выразиться, чувством справедливости. В этом дворце слишком много надутых индюков, которым не помешает время от времени спускать спесь.
Я не верила своим ушам. Король Сольтерры не только знал о зельях Амели, но и одобрял их использование против придворных интриганов?
– Видите ли, – объяснил король, снова взяв свой бокал и сделав небольшой глоток, – я изучал записи о вашей семье не только из любопытства или ради развлечения. У меня есть деловое предложение, которое может серьёзно заинтересовать вас и принести выгоду нашему королевству.
Он вновь поднялся и подошёл к массивному дубовому столу, покрытому зелёной кожей, взял несколько свитков с королевскими печатями и развернул один из них передо мной. Пергамент был покрыт аккуратными строчками цифр и записей.
– В Лавении семья Андерсен была известна как главный поставщик ткани глубокого синего цвета для королевского двора, – сказал он, указывая длинным пальцем на записи в документах. – Этот оттенок, который в торговле называют «андерсенский синий», славится своей стойкостью и насыщенностью. Я правильно понимаю, что это была ваша заслуга?
Я кивнула, удивившись глубине его осведомлённости о нашем семейном деле:
– Да, ваше величество.
– Превосходно, – улыбнулся король, и его глаза заблестели от удовлетворения. – Потому что наши мастера-красильщики, при всём их умении, не могут добиться подобного качества и стойкости цвета. А синий цвет крайне важен для нашей королевской гвардии, флота и церемониальных одежд придворных. Мы вынуждены закупать готовые ткани в Лавении по непомерно высоким ценам, что истощает королевскую казну.
Хэмонд подался вперёд в кресле, явно заинтересовавшись коммерческим аспектом разговора:
– Вы предлагаете торговое партнёрство, ваше величество?
– Эксклюзивный контракт на поставку синих тканей для всех королевских нужд, – подтвердил король, разворачивая ещё один документ. – Это включает не только гвардию и флот, но и одежду для всех придворных церемоний, драпировки тронного зала, знамёна и многое другое. Объёмы весьма значительные.
Он назвал цифры, от которых у меня перехватило дыхание. Такой контракт мог обеспечить нашей семье безбедное существование на многие годы вперёд.
– Это принесло бы вашей семье значительные доходы, – продолжил король, – и, что не менее важно, определённую защиту от тех, кто может быть недоволен вашим присутствием в королевстве. Трудно интриговать против поставщиков, от которых зависит королевский двор.
Предложение было заманчивым и неожиданно щедрым. Но я понимала, что за такой королевской милостью должны стоять серьёзные причины.
– Это очень любезно с вашей стороны, ваше величество, – осторожно ответила я, стараясь не выказать слишком большого энтузиазма. – Но могу ли я спросить, что именно побуждает вас делать такое щедрое предложение семье, которая так недавно прибыла в ваше королевство и не имеет здесь связей?
Король задумчиво покрутил массивное золотое кольцо с печаткой на пальце, на мгновение погрузившись в свои мысли:
– Знаете, лейна Элизабет, я правлю уже давно, и за это время научился ценить людей не по их происхождению или знатности рода, а по их истинным способностям и характеру. Ваша семья показала себя… исключительной во всех отношениях. К тому же, – его голос стал более серьёзным и озабоченным, – времена меняются быстрее, чем хотелось бы. Старые союзы ослабевают, появляются новые угрозы, а некоторые из моих советников погрязли в собственных интригах и забыли о благе королевства. Мне нужны люди, которые не связаны со старыми придворными кликами, люди талантливые, честные и преданные интересам Сольтерры.
– И вы считаете, что мы можем стать такими людьми? – тихо спросила я.
– Я в этом уверен, – твёрдо ответил король, глядя мне прямо в глаза. – Ваша дочь Лорен показала характер и принципы. Амели обладает редким талантом, который может принести пользу королевству. А вы и лейр Вайлиш – люди чести и достоинства. Именно такие союзники мне нужны.
Он поднялся с кресла, давая понять, что деловая часть разговора подходит к концу:
– Завтра утром я жду вас с мужем в Торговой палате дворца. Мой казначей и секретарь будут присутствовать, чтобы мы могли обсудить все детали сотрудничества и составить проект контракта. Скажем, в десятом часу утра?
– Будет честью, ваше величество, – ответил Хэмонд, поднимаясь вслед за королём.
– А сейчас, полагаю, нам стоит вернуться к гостям, – король направился к двери, но обернулся на полпути. – Бал в самом разгаре, и ваше длительное отсутствие наверняка заметили многие. Не хотелось бы давать лишний повод для сплетен.
Мы поклонились и направились к выходу из кабинета. Тяжёлые двери бесшумно отворились перед нами, и мы оказались в длинном коридоре, освещённом хрустальными люстрами. В коридоре было довольно тихо, лишь отдалённые звуки музыки и приглушённые голоса доносились из Большого зала. Но по мере нашего приближения к главному залу звуки становились всё более странными – музыка словно оборвалась на полуноте, а голоса, наоборот, стали громче, взволнованнее и тревожнее.
