– Что-то происходит, – нахмурился Хэмонд, невольно ускоряя шаг. – Звучит не как обычное веселье.
– Надеюсь, девочки не попали в неприятности, – пробормотала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от нехорошего предчувствия.
Когда мы дошли до широких резных дверей из красного дерева, ведущих в Большой зал, мы увидели необычную картину. Гости стояли не группами, как полагается на балу, а образовали плотный круг в центре зала. Все говорили разом, их голоса сливались во взволнованный гул, но при этом были приглушёнными, полными напряжения и ожидания.
– Пропустите! – достаточно громко и властно сказал Хэмонд, и толпа почтительно расступилась перед нами, узнав в нём лейра Вайлиша.
И тогда я увидела свою дочь. Лорен стояла в самом центре этого круга любопытных зевак, гордо подняв голову, её изумрудное платье ярко выделялось на фоне тёмных нарядов окружающих. Лицо её было смертельно бледным, но глаза горели решимостью и гневом. Напротив неё красный от ярости, стоял молодой мужчина и что-то злобно ей выговаривал.
– Лорен, нет! Не делай этого! – послышался отчаянный голос Роберта, но было уже слишком поздно.
– Лейр Дариус Фелд, за оскорбления, нанесённые мне и моей семье, за слова, недостойные джентльмена и оскорбительные для любой благородной дамы, я вызываю вас на дуэль. Выбирайте оружие и секундантов.
– Боже всемогущий… – потрясенно выдохнул Хэмонд и, наклонившись ко мне, он едва слышно прошептал, – плохо… очень плохо. За дуэли в Сольтерре казнят. Обеих участников. Без исключений.
И мир вокруг меня словно покачнулся. Моя дочь, моя гордая, храбрая Лорен только что подписала себе смертный приговор.
Глава 22
В зале воцарилась мёртвая тишина, которая казалась оглушительной после гула голосов. Дариус же, злобно усмехаясь и явно наслаждаясь моментом, открыл было рот, чтобы ответить. Но его взгляд упал на короля, появившегося в зале, и выражение лица мужчины резко изменилось. Он медленно выпрямился, его пьяная самоуверенность начала таять, и я видела, как Дариус сглатывает, пытаясь собраться с мыслями.
– Я… – начал он, заметно трезвея, – я чту законы нашего королевства, лейна. Дуэли запрещены Его Величеством, и я, как верный подданный, не могу нарушить королевскую волю.
По залу тотчас прокатился удивлённый шёпот. Многие ожидали, что Дариус примет вызов, несмотря на закон.
– Трус, – кто-то отчётливо произнёс из толпы, но говоривший тут же затерялся среди гостей.
– Прячется за королевскими указами, – донёсся ещё один голос.
– Тише! – зашикала на них пожилая дама. – Король рядом!
В этот момент из толпы вышел высокий мужчина с седеющими висками и холодными серыми глазами. Богатые одежды тёмно-зелёного цвета с золотой вышивкой говорили о его высоком положении. А на пальце блестела массивная печатка с гербом.
– Граф Освальд Фелд, – едва слышно произнёс Хэмонд, наклонившись ко мне. – Отец Дариуса. Между нашими семьями старая вражда. Прости, я не могу открыто вмешаться – это только усугубит положение Лорен.
– Ваше Величество, – произнёс граф, отвешивая формальный поклон. – Я требую официального разбирательства. Моему сыну, представителю древнего и знатного рода Фелдов, было нанесено публичное оскорбление через вызов на дуэль. Это недопустимо.
Он говорил громко, чтобы его слышал весь зал, и я поняла, что использует ситуацию для нападения на нашу семью.
– Граф Фелд, – холодно произнёс король, его голос эхом разносился по залу, – поясните суть ваших претензий.
– Эта… особа, – Освальд презрительно указал на Лорен, – дочь казнённого изменника из враждебной страны, осмелилась вызвать на дуэль сына графского рода. Это не просто нарушение закона, это оскорбление всей нашей знати.
– Позор! – воскликнула какая-то дама в толпе.
– Как она посмела! – подхватил мужской голос.
– Постойте, а что именно сказал молодой Фелд? – спросила лейна Корина, внезапно материализовавшаяся в первых рядах. – Ведь лейны не вызывают на дуэль и уж тем более без серьёзных оснований.
– Дариус был изрядно пьян, – добавил кто-то ещё. – Это видели все.
Граф Фелд поднял руку, требуя тишины:
– Мы требуем справедливого наказания за такую дерзость!
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу от ярости. Как смел этот человек так говорить о моей дочери! Хэмонд рядом со мной напрягся, а его рука инстинктивно потянулась к месту, где обычно висело оружие.
– Кроме того, – продолжал граф, явно входя во вкус, – семейство Вайлиш, приютив этих… беженцев, бросило тень на собственную репутацию. Древние роды Сольтерры не должны терпеть подобных унижений.
– Это уже слишком, – возмутился Роберт, выступая вперёд. – Вы оскорбляете мою семью, граф Фелд!
– Вашу семью? – презрительно усмехнулся Освальд. – Или изгнанников, которых ваш отец подобрал из жалости?
– Хватит! – резко произнёс король. – Граф Фелд, закон есть закон. Он был принят после… трагической смерти моего брата принца Альберта в дуэли. С тех пор любой вызов карается смертной казнью, если… – он сделал значительную паузу, – если оскорблённая сторона не изъявит желания простить обидчика.
Все взгляды обратились к Дариусу, который побледнел ещё больше. Теперь от его решения зависела жизнь Лорен.
– Мой сын имеет полное право требовать исполнения закона. Оскорбление нанесено публично, при всём дворе. – Злобная улыбка играла на его губах. – Только смерть обидчика может смыть пятно с чести рода Фелдов.
– Освальд, ты зашёл слишком далеко, – вдруг раздался строгий женский голос. Герцогиня Мейрин протиснулась вперёд и её лицо выражало неодобрение. – Требовать смерти девушки из-за пьяных россказней твоего сына? Где твоя честь?
– Где честь? – взорвался граф. – А где честь этой иностранки? Где честь Вайлишей, которые породнились с семьей предателя?
Приглушённый ропот пробежал по залу. Многие гости выглядели потрясёнными жестокостью графа, но большинство не осмеливались возразить открыто.
Лорен же стояла в центре круга, бледная, но непоколебимая. Её подбородок был гордо поднят, но даже перед лицом смерти она не показывала страха. И моё сердце разрывалось от боли, страха и гордости одновременно.
– Ваше Величество… – заговорила я, делая шаг вперёд, но в этот момент толпа вдруг расступилась, и через образовавшийся проход уверенным шагом прошёл Этьен. Он остановился в центре круга, рядом с Лорен, и окинув собравшихся спокойным, но властным взглядом, проговорил:
– Я, Этьен де Касар, наследник дома Касаров, признаю лейну Лорен Андерсен своей невестой. – Он сделал паузу, давая словам дойти до сознания слушателей. – С этого момента все обвинения и претензии к ней – это обвинения ко мне лично.
– Фелд в ловушке, – удовлетворенно произнёс Хэмонд мне на ухо. – Касары влиятельны и богаты. Даже он не рискнёт идти против них открыто.
В зале сейчас же повисла напряжённая тишина. Несколько секунд Освальд стоял ошеломлённый, а затем его глаза сузились от ярости.
– Это… это уловка! – наконец выдавил из себя граф, его голос дрожал от бешенства. – Фиктивная помолвка! Чтобы выгородить эту девицу!
Он сделал шаг вперёд, указывая на Этьена:
– Касары уже дали слово Монтклерам! Договор о браке подписан! Вы не станете нарушать столь важный союз ради этой… иностранки!
– А если станет? – холодно спросила лейна Корина, явно получая удовольствие от разворачивающейся драмы. – Это его право, граф Фелд.
– Я требую немедленной свадьбы! – продолжал Фелд, нервно потрясая рукой. – Если эта помолвка настоящая, пусть они венчаются сегодня же! Иначе это всего лишь попытка обмануть суд и закон!
– Вот ведь, жадный кобарх. Он хочет принудить Этьена к браку, который ослабит Касаров, – тихо выругался Хэмонд. – Фелд считает, что союз с дочерью казнённого изменника может навредить репутации Касаров, а планируемый брак с Монтклерами сорвётся. Освальд убьёт двух зайцев – не даст двум влиятельным семьям объединиться и ослабит позиции Касаров.
