После церемонии венчания мы задержались на приёме ещё на несколько часов – было важно не показаться трусливо сбежавшими. Мы танцевали, общались с гостями, вели себя так, будто ничего особенного не произошло. Этьен и Лорен в эти часы не отходили друг от друга ни на шаг. Они танцевали вальс за вальсом, тихо разговаривали, смеялись над чем-то, понятным только им двоим. Любой наблюдатель сказал бы, что перед ним влюблённая пара, празднующая свою свадьбу.
Возможно, так оно и было – судя по тем искрам, что я замечала между ними раньше, их чувства были искренними. Когда мы, наконец, покидали дворец, Этьен проводил Лорен до нашей кареты, бережно помог ей подняться по ступенькам, поцеловал руку на прощание с такой нежностью, что даже у меня сжалось сердце.
– До завтра, моя дорогая, – сказал он тихо, но достаточно громко, чтобы слышали окружающие. – Спи спокойно. Я буду думать только о тебе.
А затем он уехал в особняк Касаров, оставив нас наедине с последствиями этого безумного вечера.
– Прибыли, – прервала мои воспоминания Ами, с шумом выдыхая. – Мечтаю о ванне и мягкой постели, никогда бы не подумала, что королевский прием может быть столь утомительным.
– И опасным, – с горечью хмыкнул Роберт, покосившись на задумчивую Лорен.
Когда мы, наконец, вошли в наш дом, все почувствовали огромное облегчение. Привычная обстановка, тишина, отсутствие сотен любопытных глаз – всё это казалось невероятной роскошью.
– Полагаю, нам всем нужно отдохнуть, – произнёс Хэмонд, передавая плащ Гастону. – День был… насыщенным.
– Это мягко сказано, – проворчала Амели, снимая перчатки. – Я чувствую себя так, будто проехала верхом через поле боя.
– В некотором смысле так и было, – заметил Роберт. – Только вместо мечей там были слова, а вместо стрел – взгляды.
Лорен молча направилась к лестнице, но на первой ступеньке остановилась и обернулась:
– Мама, прости меня. Я не сдержалась. Знаю, что должна была проигнорировать его слова, но… не смогла. Когда он так сказал о тебе…
В её голосе звучали вина и усталость, и моё сердце сжалось от жалости.
– Дорогая, – мягко сказала я, подходя к ней, – ты защищала честь семьи. Возможно, не самым дипломатичным способом, но я горжусь тобой. Не каждая девушка рискнула бы жизнью ради принципов.
– Да, и теперь я замужем за человеком, которого едва знаю, – горько усмехнулась Лорен. – Прекрасный результат для моих принципов.
– Зато ты жива, – серьёзно сказала Амели. – И, кстати, твой муж не только красив и богат, но ещё и явно влюблён в тебя. И тебе он тоже нравится, я видела как ты…
– Амели! – возмутилась Лорен, но её губы дрогнули в попытке улыбки.
– Что? Это же правда! Видела бы ты, как он смотрел на тебя во время церемонии. У меня даже сердце замирало от такой романтичности.
– Идите спать, девочки, – вмешалась я, видя, что Лорен на пределе сил. – Завтра будет новый день, и нам всем нужно хорошо отдохнуть.
Когда молодые поднялись наверх, мы с Хэмондом остались одни в гостиной. Слуги зажгли камин, и тёплый свет создавал атмосферу уюта, так контрастирующую с напряжением прошедшего вечера.
– Хэмонд, – начала я, устраиваясь в кресле у огня, – есть одна вещь, которую я не понимаю. Почему король не стал разбираться в том, что именно сказал Дариус? Ведь если бы выяснилось, что оскорбления были чудовищными, это оправдало бы поведение Лорен.
Хэмонд налил себе бренди и задумчиво покрутил бокал:
– Потому что это не имело значения. Закон о запрете дуэлей в Сольтерре выполняется неукоснительно, без исключений. В первые годы после его принятия казнили всех – знатных и простолюдинов. Не сразу осознали строгость этого закона и много придворных лишились жизни.
Он отпил глоток и продолжил:
– В данной ситуации король не мог открыто простить иностранку, какими бы ни были обстоятельства. Это создало бы опасный прецедент – каждый дуэлянт потом ссылался бы на «оправдывающие обстоятельства».
– Тогда почему он допустил эту свадьбу?
– Это было в рамках закона, – объяснил Хэмонд. – Жена переходит под защиту мужа – древнее право. Король воспользовался существующей лазейкой, не нарушая закон.
– А что касается Фелдов, – в голосе Хэмонда появились стальные нотки, – Освальд зашёл слишком далеко. Требовать смерти девушки, публично оскорблять королевских гостей… Король этого ему не простит. Они могут лишиться многих привилегий при дворе.
Мы сидели в молчании у камина, каждый думая о своём. За окнами спала столица, а где-то в особняке Касаров возможно не спал молодой человек, который стал мужем моей дочери ради спасения её жизни.
– Как думаешь, – тихо спросила я, – Этьен сожалеет о своём решении?
Хэмонд долго молчал:
– Не знаю. Но сегодня он поступил как настоящий дворянин. Что бы ни случилось дальше, он проявил честь и благородство.
– Надеюсь только, что цена этого благородства не окажется слишком высокой для них обоих.
Глава 24
Утреннее солнце только начинало пробиваться сквозь занавески моей спальни, когда меня разбудил стук в дверь.
– Лейна, к вам прибыл посетитель, – сообщила Тина, входя в мои покои. – Лейр Этьен де Касар просит принять его. Гастон уже проводил его в малую гостиную.
Я удивлённо приподняла брови. Визит в столь ранний час был необычным, особенно для молодожёнов, которые расстались всего несколько часов назад, а значит дело не терпит отлагательств.
– Лорен уже встала? – спросила я, быстро накидывая халат.
– Да, госпожа. Она и лейна Амели завтракают в столовой. Лейр Хэмонд тоже там.
Я поспешно привела себя в порядок и спустилась вниз. В малой гостиной Этьен стоял у окна, его фигура казалась напряжённой. Услышав мои шаги, он обернулся и учтиво поклонился.
– Лейна Элизабет, прошу прощения за столь ранний визит, – начал он без предисловий. – У меня есть важное дело.
– Конечно, лейр Этьен. В чём дело?
– Мой дед, Максимилиан Касар, просит оказать ему честь и приглашает вас и ваших дочерей к нам в дом на сегодняшний обед, – произнёс он, и я заметила лёгкое волнение в его голосе.
В этот момент в гостиную вошли Хэмонд, Лорен и Амели. Хэмонд сразу же нахмурился, услышав имя старого Касара.
– Максимилиан хочет познакомиться с Лорен? – в голосе Хэмонда звучала плохо скрываемая тревога. – Этьен, как дед отнёсся к… столь скоропостижной свадьбе? Ведь у ваших семей есть определённые обязательства перед Монтклерами.
– Этот вопрос был решён несколько дней назад, – спокойно ответил Этьен, переведя свой взгляд на замершую у дверей Лорен. – Мой младший брат Керран выполнит условия договора. Тем более он и лейна Лукреция Монтклер давно не равнодушны друг к другу.
– Как вашему деду удалось урегулировать этот деликатный вопрос? – осторожно уточнила я.
– Максимилиан Касар не зря считается одним из самых дипломатичных людей в королевстве, – с лёгкой улыбкой ответил Этьен. – Все стороны остались довольны решением.
– Что ж, надеюсь, наше знакомство будет приятным, – согласилась я.
– Уверен в этом, – Этьен улыбнулся. – Дед ценит характер больше, чем происхождение. А ваша семья не похожа ни на одну в Солльтере.
– Это комплимент или завуалированный упрёк? – тут же парировала Лорен, приподняв бровь, и в её глазах появился знакомый мне блеск.
– Исключительно комплимент, – ответил Этьен, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. – Хотя, должен признать, после вчерашнего вечера вся столица обсуждает именно ваш… характер.
– Тогда нам не о чем беспокоиться, – невозмутимо ответила Лорен. – Я предпочитаю, чтобы меня обсуждали, чем игнорировали.
– Что ж, в этом вы определённо преуспели, – заметил Этьен, и в его голосе прозвучала нотка восхищения, смешанная с лёгкой иронией.
Амели наблюдала за этим обменом репликами с плохо скрываемым интересом, а Хэмонд выглядел слегка обеспокоенным тем направлением, которое принимал разговор.
