— Джо… — с глубоким вздохом произнесла она, делая крайне удрученный вид.
— Что «Джо»? — сардонически спросил я, ни грамма не удивленный появлением старой, а возможно даже и бывшей, любовницы, — Светлая богиня, шантажом вынуждающая пиратов убить волшебника-хозяина. Скажешь, что это я во всем виноват?
— Нет, — опустив голову так, что волосы закрыли всё лицо, буркнула богиня, — Виноват не только ты. Всё… немного не то, чем кажется…
Эта фраза послужила началом недолгой, но совершенно офигительной истории о том, как одна светлая, ответственная, добрая и милая богиня решила… подзаработать на стороне. То есть, когда ей сделали предложение силы за пределами этого мира, она дала согласие на перемещение особой души на свои владения, и её жизнь в этом мире. «Что страшного?» думала Лючия, которая и так периодически пихала в Орзенвальд иномировые души, которые тут рождались волшебниками. «Что может пойти не так?»
Тем более, что у неё был запасной план на тот случай, если всё пойдет не так.
Мне было позволено родиться, учиться, выпуститься. Всё шло гладко и мягко, маленький волшебник Джо обустраивался, а занятая богиня, приглядывавшая за ним одним глазком, решила, что такой ресурс простаивать просто так не должен, Святого можно пристроить к делу… и вот так, слово за слово, тапком по столу, через апостола в постели, мы неожиданно пришли к большой близости, от которой даже появился Валера. Только вот Лючия не предполагала, что, придав мне известности, она спровоцирует длинную цепь совсем нерадостных событий и последствий, которые приведут к тому, что малышу Джо, во-первых, запретят контактировать с местными богами, а во-вторых — этот самый Джо сам начнет влиять на мир в особо крупных размерах. Я же о себе никогда не забывал, не так ли?
Тогда, то есть совсем недавно, Вермиллион забил тревогу, пытаясь убедить Лючию в моей опасности. Он, как бог, порожденный моими действиями, подпадал в группу самого высокого риска в том случае, если реальные хозяева мира, проживающие в волшебной части Орзенвальда, придут разбираться в беспорядке. В таком случае, пророчил Вермиллион, им обоим, ему и Лючии, грозит полный и неотвратимый абзац.
Богиня отмахивалась, уверенная в своем влиянии на меня, но она, к тому же, слишком была занята своими делами, возникшими за время её беременности. Это длилось ровно до момента, пока она не углядела, как её волшебник радостно и свободно проводит время с лесной эльфийкой, совсем не скучая по целой богине (или хотя бы её апостолу). Здесь ревность и негодование всё-таки заставили содрать её розовые очки…
— А затем ты еще и суккубу призвал!! — вспыхнула золотоволосая богиня, — Негодяй! Мерзавец! Похотливый подлец!
— Это, знаешь ли, сейчас частности, — хмуро отрезал я, исподлобья глядя на богиню, — Большие частности. Ты могла прийти. Поговорить. Предложить сделку или помощь, я не творил грязи сам по себе, я защищался… если не брать в расчет драконов…
— Драконы! — тут же бросили мне в лицо, — Эфирноэбаэль, присоединившийся к Вермиллиону, все уши прожужжал мне про драконов!
— И опять! — гаркнул я в ответ на богиню, — Всё это можно было решить! Предложи ты свою помощь…
— Попроси ты о моей помощи!! Помолись ты мне!!!
— Зачем, если я справляюсь и так⁈
Мы уставились друг на друга как два кота, готовых к схватке. Ненадолго.
— Ты все прошляпила… — медленно произнес я, сжимая подлокотники кресла, — А теперь хочешь сделать меня крайним.
— Тебе нужно пойти на эту жертву! — сделала блондинка еще более возвышенное лицо, — Ради мира, ради меня, ради Валерия!
Тишина после этих слов стала почти осязаемая. Мы снова мерялись взглядами, Лючия мастерски держала умное и проницательное лицо, я же, знатно офонарев от такой трактовки событий, пытался понять, возможно ли существование богини наглости или вот она у меня прямо на глазах зарождается?
— То есть, Вермиллион тебе еще ничего не рассказал? — попробовал уточнить я под тихие звуки кашляющего где-то в коридоре кота.
— Причем тут он? — недоуменно подняла брови богиня, — Джо! Мы говорим о важных…
— Не-а. Не буду я идти ни на какие жертвы! — перебил я богиню.
Та оказалась готова к подобному повороту событий, так что, вскочив с кресла и знатно пыхнув божественной силой, прогрохотала так, что особняк чуть ли не закачался:
— ТЫ. МНЕ. ОТКАЗЫВАЕШЬ⁈
Увы и ах, как так и пук, но я тоже оказался готов к этому повороту событий просто потому, что старина Джо известный параноик, у него нет тормозов, он выживал даже там, где дохли чернобыльские тараканы, питавшиеся омскими студентами. Так что вместо того, чтобы испугаться, обосраться и дать заднюю на полном газу, я лишь утомленно закатил глаза, а потом небрежно бросил в воздух:
— Арахат, я могу вернуть всё назад.
— ДА?!? — тут же рявкнуло из воздуха еще до того, как на пустом месте, ужаснув Лючию до бледного лица, сконденсировался высоченный восточный мужик с роскошной бородой, — МОЖЕШЬ?!? СДЕЛАЙ!!!
В последнем слове просьбы было намного больше, чем приказа. Там даже мольба была, возможно, униженная и на коленях, с посыпанием головы песком. Не суть, не суть совсем, главным было то, что рядом с проштрафившейся богиней и назначенным ей козлом отпущения возник категорически и абсолютно нежеланный этой самой богиней свидетель. Неподконтрольный, нелояльный, затаивший зло на светлую богиню и… мечтающий отомстить. Если не мне, то хотя бы ей.
Как-то раз, совсем почти случайно, я создал в вотчине Арахата крайне вредную ересь, которая прижилась и дала обильные колосящиеся плоды. Местный султан, стремясь укрепиться на троне, популяризовал это течение, сделав богу больно и обидно. Сам восточный повелитель песка был совершенно непопулярным среди своих богом еще до той движухи, что мы учинили, а теперь и вовсе стал парией. Если я дам ему возможность прибожно обосрать Лючию (которая ему не раз отказывала в особо грубых словах и жестах), то восточник вцепится в эту возможность как голодный пес в кусок мяса.
Всё это сейчас легко было прочитать по глазам бледной как пергамент божественной девушки, оказавшейся в самом неудобном из положений. И не вспоминайте, пожалуйста, стиральные машинки, это всё показуха и фантазии.
— Сделаю, — серьезно кивнул я богу, — при твоей небольшой помощи. Мы тут немного заняты, я смогу призвать тебя позже?
— ЗОВИ! — в единственное слово пустынный бог вложил столько страсти, сколько не было и в десяти оргазмах Лючии, после чего, бросив нехороший взгляд на мою золотоволосую гостью, исчез.
— Как-то так, — приятно улыбнулся я своей большой бывшей любви, — Теперь есть я и есть Хорнис лон Элебал. Если ты или Вермиллион, или Эфирноэбаэль, попробуете полезть в наши разборки, то я сдам тебя всему вашему божественному собранию. А если что-то случится с Валерием… навести Вермиллиона, Лючия. Он уже знает, что будет.
Как это называется? «Переиграл и уничтожил».
Тем не менее, после того как моё жилище опустело, я рухнул в кресло, выдав просто гигантский вздох облегчения. Самый напряженный момент был пройден. Хитрая как лиса Лючия могла бы что-нибудь изобразить куда более опасное и гадкое, но решила, как и любая женщина, попробовать простой и дешевый способ, тот, который буквально напрашивался на язык. Ну какой нормальный мужик устоит против угрозы его ребенку, не так ли? Только вот подумать, что этой угрозой я могу счесть непосредственно мать — ей в голову не пришло.
А зря. Боги живут очень много лет. Мерять их той же линейкой, что и обычных смертных, не стоит, череповато, товарищи. Очень череповато. Как и в случае с Вермиллионом, старым пердуном, решившим, что моё существование представляет опасность для его существования. Правильно решившим, у меня претензий на этот счет нет, но он мог прийти ко мне, мы бы выпили, поговорили, нашли бы выход. Однако, его свежая божественность решила, что проблему легче решить через мой труп — вот и пусть теперь возится со своими астральными мандавошками. Что куски темного бога, что Шайн-младший, все они имеют очень большое сродство с силой, составляющей основу Вермиллиона, являясь, также, как и он, нематериальными сущностями. Отделить их от себя он банально не сможет.
