– Правда что ль?..
– Его отца Демвером звали.
– Это который предатель вроде?
– То-то и оно, что «вроде». Если бы ему удалось осуществить то, что некоторые называют «предательством», сейчас ни один чужак, каким бы великаном он ни был, не посмел бы к нам сунуться. Потому что всем стало бы ясно, что те шеважа, с которыми мы сколько уже воюем, вовсе нам не враги. Они – это мы, только изгнанные отсюда в Пограничье много зим тому назад. Эй! Что ты на меня так смотришь? Не догадывался? В том-то и дело… Нам всё это время не сражаться, а дружить надо было. И не по избам сидеть, а вокруг почаще оглядываться. Ты на башню ещё не поднимался, не смотрел на ту сторону Бехемы? Думаешь, там жизни нет? Думаешь, мы одни такие в Торлоне завелись? Потому, что ты именно так думаешь, нас и сдают всяким пришлым всадникам, которые, кстати, как и ты, слушаются исключительно своих наставников да воевод и напрочь разучились мыслить самостоятельно. А разговоры ведут над нашими головами те, кто умеет это делать лучше нас, кто никогда друг с другом не терял связи, кормя нас всех побасенками о ненужности никуда ездить, чего-то искать, о страшной непреодолимой Бехеме, о гиблом Мёртвом Болоте, о важности эделей и ещё о куче всякой дряни, которая жива до сих пор лишь потому, что мы в неё верим. Как стадо баранов, с которым один пастух может справляться с помощью одной собаки. И не потому, что собака так страшна, а потому что мы её боимся.
Дэки не понимал всего, что старик ему говорит, однако каким-то внутренним чувством осознавал, что тот, наверное, прав. Вот только к чему это его обязывало?
– Если бы ты увидел рожу Йедды, ты бы уже не задавал мне вопросов, – продолжал Ахим, удивляясь тому, что их до сих пор не хватились. – Вылитая Квалу. Совища. Если разобраться, ничего человеческого в ней нет. Будто кусков от разных людей, самых отвратительных кусков понабрали и слепили одно чудище. Так, собственно, и было. На то её и ей подобных «тварями» следует называть. Потому что их не создали, а сотворили. И выпустили в мир, чтобы нас всеми способами изводить. Повелительница смерти! Стыдоба, до чего мы в нашей глупости дошли! Если теперь их подчистую не уничтожим, не будет нам житья, ни здесь, ни в Пограничье, ни там, откуда эти незваные гости пожаловали. – И добавил, заметив, что слушатель не до конца улавливает мысль. – Всю жизнь от фра’ниманов не набегаешься. Завтра они и к фолдитам в туны придут. Они ведь той же закваски, тварной. Носы свои длинные суют в чужое, до нищеты людей доводят, не брезгуют всем, что плохо лежит, за малолетками охотятся, девиц развращают, юношей в соблазны вводят. Хорошо, если ты с этим пока не сталкивался. У нас тут уже не такие песни поют.
– Я думал об этом, – неожиданно для самого себя сознался Дэки. – У меня была когда-то девушка знакомая, которая, как мне потом рассказывали, сошлась с одним таким, так её, говорят, через некоторое время возле рыночной площади видели, где она себя продавала. Сам я её больше не встречал.
– А с фра’ниманом что?
– А что с ним? Я его как-то подстерёг да по-свойски поговорил. За это убийство меня прямёхонько в каркер упекли. Думал, там и останусь до конца своих дней, да только Ротрам меня выудил оттуда, и я теперь его человек.
– Интересно… Поможешь мне?
– Против своих я не пойду, – без обиняков заявил Дэки.
– А со своими?
– Что ты задумал, странный старик?
Ахим усмехнулся и протянул собеседнику его меч.
– Возьмёшь меня в плен, а там посмотрим.
– Чего?!
– Возьмёшь меня в плен, а там посмотрим, говорю. Риск велик, но не настолько, чтобы не попробовать.
– Тебя ж укокошат. Не я, так другие найдутся.
– Очень может быть. Но я достаточно пожил своё и теперь хочу пользу другим приносить посильную. За стенами замка сейчас будет слишком много всего твориться, чтобы за всем уследить. А тут – самое оно. Глядишь, отрубим змеюке её лупоглазую голову. Потом кто-нибудь добрым словом вспомнит. Давай, вяжи мне руки.
Дэки засомневался, однако послушно распоясался и от души связал старику кисти плотной кожаной лентой. Впереди, не за спиной. Мол, так получилось. Конец пояса намотал себе на кулак и повёл обратно, вверх по лестнице.
– Что за человек твой Рэй? – поинтересовался Ахим, специально сбивая себе дыхание, чтобы выглядеть запыхавшимся и уставшим.
– Правильный, – отозвался Дэки, думая о своём. – Себе на уме, но дело знает.
– Погоди-ка, уж не тот ли это Рэй, которого я давным-давно знавал ещё фултумом? Лысый такой.
– Видать, он самый. Лысый. И в фултумах, слышал, ходил. Ты тут всех что ли знаешь?
– Старость – она ведь нам не просто так даётся. Пока старишься, чего только ни повидаешь и ни передумаешь. Вот я теперь и пожинаю плоды. Тебя как звать?
– Дэки.
– А меня Ахимом. Вот и познакомились. Веди меня прямиком к Рэю. Он ваш голова, ему и решать. Твоего тут теперь мало осталось.
– Чего-то ты долго, братец, – раздался сверху обрадованный голос Гаррона. – Удачно?
– Удачнее не бывает. А ты почему за мной не побежал. Струсил?
– Да он, понимаешь, так меня уделал, что мне по большому захотелось. – Гаррон хохотнул, вспоминая свои ощущения. – Пришлось на стену идти. Надеюсь, ни на кого не попал. Постой, ты что, не убил его?!
– Да вот в плен взял. По-моему, так лучше. К Рэю отведём, и пусть тот сам поступает, как знает. Не наше это дело.
Гаррон в упор посмотрел на Ахима. Было видно, что он готов надлежащим образом отомстить за полученный удар и его последствия, однако руки противника были сейчас связаны, и это заставило Гаррона отказаться от справедливой мести.
– Ты у меня побегаешь! – только и сказал он сквозь зубы.
Они взошли на тот этаж башни, где размещался гарнизон, и пошли по коротким изгибам запутанного коридора, пролегавшего между большими и малыми комнатами за тяжёлыми дубовыми дверями, каких нынче уже не делали. Всё тут дышало солидностью и спокойствием, что очень нравилось Дэки, свыкшемуся с распахнутой жизнью бойцов в поместье Ротрама. Здесь под ними располагался кухонный этаж с жаркими печами, так что в комнатах можно было не только отдохнуть, но и забыть на время об окружавшей башню зимней стуже.
Несмотря на довольно позднее время, никто из обитателей не спешил укладываться. Все знали о том, что происходит наверху, в тронной зале, и ждали результатов переговоров. Дэки молча протискивался между заграждавшими коридор воинами. Гаррон то и дело подталкивал Ахима в спину. Разговоры велись о последствиях утренней схватки, собственном в ней участии, как правило, весьма героическом, об очевидной мощи врага и о том, чем встретит их будущее утро. Дэки тут никого не знал и деловито шёл туда, где им с товарищами выделили две просторные комнаты.
– Где Рэй? – уточнил он у первого же встреченного знакомого, которым оказался Эгимон, как всегда задумчивый и отстранённый.
– Не попадался. Кого привёл?
– Много будешь знать…
– Да пошёл ты!
Они вошли в комнату, в которой на трёх из шести кроватей сидело четверо разношёрстных вояк, показавшихся Ахиму неуместно угрюмыми. Парни явно чувствовали себя здесь не в своей тарелке. Что определёно к лучшему. Только один из них, кудрявый и светловолосый, с почти детским выражением лица, лишь едва заметно тронутого рыжеватой бородой, выглядел оживлённым и довольным жизнью. На вопрос Дэки он раньше остальных ответил, что Рэя куда-то вызвали.
– Подождём, – оглянулся Дэки на пленника.
Ахим равнодушно сел прямо на тепловатый пол.
– Если это тот, кого Рэй велел вам прикончить, ему тут не место, – без обиняков заметил Логен. – Тем более пленному.
– У тебя есть что-нибудь острое? – поинтересовался в ответ Дэки.
– Конечно.
– Так воткни ему в пузо, и дело с концом. Шеважа так с нашими пленными частенько поступают. Ну, чего ждёшь?
Логен буркнул что-то себе под нос и отвернулся. Больше желающих дать Дэки совет не нашлось.
– Ты кто такой? – подсел поближе к Ахиму не утративший разговорчивости Авит. – Почему против нас пошёл?
