- Подловили, - признала Джулия. - Ну, и как вы поступите? Наша сделка все еще в силе? Или сами пойдете расспрашивать местных, не зная польского?
Он насмешливо смотрела на него.
- Ладно. – Пауль сдался. – Говорите, что снимать.
Примерно через полчаса он отснял последний кадр.
- Хорошо. Давайте пленку сюда. – Джулия протянула ладонь. - Ну, что же вы? – добавила она, видя, как Пауль медлит.
- Сначала вы ответите на мои вопросы. – сказал он.
Она с интересом посмотрела на него.
- А вы не так просты, как кажетесь, - сказала она. – Значит, торгуемся. Хорошо, что вас интересует?
- Что это за лагерь? Чем здесь занимались?
Джулия ответила не сразу.
- Где вы остановились?
- В смысле? - не понял Пауль.
- В каком отеле?
- Я … я еще не думал, где остановиться, - признался он. – Я приехал только что, буквально час назад.
- На машине?
- Разумеется.
Джулия, немного подумав, предложила ему:
- Оставаться здесь на ночь смысла нет, просто негде. Да и шины могут запросто порезать – немцев здесь не любят. У вас ведь берлинские номера?
Пауль подтвердил.
- Давайте так. Я проедусь с вами до Бреста, и по дороге отвечу на ваши вопросы. Потом разбегаемся. Согласны?
Пауль чувствовал - корреспондентка вертит им, как хочет, но возразить ему было ничего.
- Ладно, - согласился он.
- Давайте пленку, - Джулия вновь протянула ладонь. – да не бойтесь вы, я не сбегу. – И она рассмеялась.
Пауль, чувствуя себя по-дурацки, перемотал пленку, вытащил ее из фотоаппарата и отдал Джулии.
Оказывается, она приехала в Собибор не одна. Спутник Джулии, молодой блондин в хорошем костюме и дорогих ботинках, ждал ее у машины.
- Тоже корреспондент? – поинтересовался Пауль.
- Не совсем, – ответила Джулия, - он из посольства.
- Правда? Сотрудник посольства у вас в качестве персонального водителя?
Джулия бросила на него взгляд.
- Это печальная необходимость, - отрезала она, - в странах вроде вашей журналист постоянно рискует столкнутся с произволом силовых органов. Ждите здесь, - распорядилась она и подошла к молодому человеку.
Между ними произошел короткий диалог, причем блондин явно выказал недовольство услышанным, и начал спорить. Однако Джулия, повысив голос, тут же прекратила разговор. Пока она шла назад, к Паулю, молодой человек не сводил с него изучающего взгляда. Пауль, раздраженный таким вниманием, ответил на его прямой взгляд. Блондин, усмехнувшись, отвернулся и сел в машину.
Солнце уже почти село, но Пауль прикинул, что до Бреста они доберутся еще до темноты. Джулия устроилась на переднем сиденье, рядом с ним. Сопровождающий ехал следом за ними. Вот это номер, у тебя еще и экскорт, мысленно усмехнулся Пауль.
- Спрашивайте, - предложила Джулия, когда они выехали на дорогу до Бреста.
- Этот лагерь считается пересыльным, - начал Пауль, - отсюда евреев отправляли дальше, на Восток. Верно?
- Отчасти. По документам лагерь в Собиборе действительно значится пересыльным.
- По документам? – удивился Пауль. – У вас есть доступ к архивам?
Джулия усмехнулась.
- Я журналист, - ответила она, – доставать информацию, в том числе и ту, которую пытаются скрыть – моя работа.
Пауль вдруг подумал – может быть, она не просто журналист. Этот парень из посольства – он не выглядел пешкой, приставленной для сопровождения. Кто он на самом деле?
- Вы сказали «отчасти», - напомнил Пауль. – что это значит?
Джулия, не спросив разрешения, достала сигарету и закурила. Тонкий аромат наполнил кабину фольксвагена.
- Многие из тех, кто попадал в Собибор, там и заканчивали свой путь, - ответила она, выпустив дым.
- Почему? Плохие условия содержания? Болезни?
- Нет. Просто их дальше не отправляли.
-Как это?
Джулия бросила на него быстрый взгляд.
- Вы видели крематорий?
- Разумеется.
- Крестьянин, с которым я говорила, рассказал, что в сорок втором году дым из трубы шел все время, каждый день, летом и зимой.
Пауль почувствовал, что у него встал ком в горле.
- Переселенцы прибывали в эшелонах на станцию. Там их строили и отправляли в бараки под конвоем. Вероятно, они проводили там некоторое время, а потом их должны были отправлять дальше, в Россию, на оккупированные территории. Вот только есть проблема: число эшелонов, отправленных со станции, на порядок меньше числа прибывших.
- Откуда вы знаете? – сдавленно спросил Пауль.
- Поговорила с начальником станции.
Некоторое время они ехали молча.
- Может, их отправляли дальше автотранспортом? - предположил Пауль.
Джулия усмехнулась.
- Это несерьезно. Знаете, сколько автобусов нужно на один эшелон? Тут бы все дороги были забиты ими.
Пауль пытался уложить в голове услышанное. Окончательное решение еврейского вопроса, билась мысль, вот что это означает. Здесь и решался этот вопрос, так же, как и в Равенсбрюке…
- Что было после сорок второго года? – спросил он.
- К началу сорок третьего поток переселенцев начал иссякать, - сказала Джулия, - в марте пришел последний эшелон. А еще через месяц дым из трубы крематория перестал идти.
- Сколько человек прошло через лагерь?
Джулия задумчиво посмотрела в окно.
- Я сама задавалась этим вопросом. Мы приблизительно знаем число прибывших эшелонов, но сколько человек было в каждом, неизвестно. - подумав, она добавила: - Думаю, речь идет о десятках тысяч. Может, о сотне тысяч.
- За все время?
- За сорок второй год.
- Да, верно, - пробормотал Пауль, - как раз в сорок втором партия провозгласила окончательное решение еврейского вопроса. Тогда и объявили о переселении на восток.
- Думаю, это ложь, - спокойно сказала Джулия. – Речь идет об убийстве.
Некоторое время они ехали молча.
- Ваша газета опубликует материал?
Она вновь потянулась за сигаретой, но сдержалась.
- Сложный вопрос. Главное, как подать материал и расставить акценты. Главред согласен, что в Собиборе было убито много евреев, но был ли это единичный случай, эксцесс ретивого исполнителя, или убийства по национальному признаку – целенаправленная политика властей? Я считаю, что последнее, но от меня требуют железных доказательств, иначе будет международный скандал. Германия и США балансируют на грани войны, сами знаете. Любой неосторожный ход может привести в катастрофе.
- Это вы так рассуждаете?
Глаза Джулии вспыхнули.
- Так рассуждают в Вашингтоне, - резко ответила она, - и в редакции «Нью-Йорк таймс».
Пауль бросил взгляд на часы – до Бреста оставалось совсем немного.
- Такое происходит не только в Собиборе, - сказал он.
Джулия бросила на него испытующий взгляд.
- О чем это вы?
- Я знаю другие места, где происходят похожие вещи. Может, не так быстро, как в Собиборе, но суть та же: уничтожение евреев.
Она задала вопрос – но совсем не тот, что ожидал Пауль.
- Зачем вы приехали сюда? Вы ведь так и не сказали.
Множество ответов возникли в голове, но Пауль выбрал тот, что посчитал самым важным:
- Мне нужна помощь.
Джулия удивлено взглянула на него.
- Вот как?
- Мне надо переправить через границу девушку, еврейку. У нее нет документов, и, если ее найдут, ей грозит смерть.
Джулия снова достала портсигар, но на этот раз все же закурила.
- Рассказывайте.
Пауль рассказал ей все. Почему-то он был уверен, что Джулии можно доверять. Возможно, потому что она сама доверилась ему, рассказав страшную тайну рейха. Джулия слушала внимательно, время от времени выпуская дым в открытое окно и задавая короткие, но точные вопросы. Когда сигарета закончилась, она закурила новую.
- Почему вы решили, что я могу помочь вам? – спросила она, когда Пауль закончил.
Он сделал паузу, выбирая слова.
- Не думаю, что вы просто журналист.
