- Значит, вы работаете на американскую разведку, - заключил Пауль.
- Я журналист, - возразила она, - это и есть моя работа.
- Да ну? Журналист? С каких пор с журналистами делятся секретной информацией?
- Послушайте, здесь, в Германии, невозможно работать без помощи посольства. Вам просто шагу не дадут ступить! А посольству тоже нужны услуги. Это бизнес, торговля, называйте, как хотите, - добавила она раздраженно, - надо постоянно договариваться, понимаете. Да, иногда мне приходиться помогать людям из посольства, связанным с разведкой, признаю. Довольны?
Джулия, отвернувшись, посмотрела в окно автомобиля. Пауль молчал.
- Наша встреча была подстроена? – спросил он.
Джулия удивленно взглянула на него.
- Что? Нет, конечно, это случайность, - ответила она и погодя добавила: - возможно, счастливая.
- Тогда откуда Марк знает обо мне так много?
Джулия усмехнулся.
- Ну, он работал всю ночь. Ребята из посольства тоже. Все-таки основные участники атомного проекта Германии у нас на карандаше.
- Правда? Значит, я в списке основных участников? Польщен.
Некоторое время они ехали молча.
- Если я соглашусь работать на вашу разведку, что будет дальше? – спросил Пауль.
- С вами свяжется человек, вы обговорите с ним все детали.
Джулия покосилась на Пауля – тот сидел прямо, вцепившись в руль, и глядел на дорогу. Казалось, он полностью поглощен управлением машиной. Его лицо словно застыло, не выдавая никаких чувств. Решится он или нет? Джулия, за свою журналистскую карьеру разговаривавшая с тысячами людей, с первых же слов разглядела в Пауле идеалиста, для которого моральная основа поступков важнее всего. Будет ли он работать на разведку враждебного государства ради спасения любимой девушки? Не факт. В любом случае, такой выбор был бы тяжелым. Но ради предотвращения катастрофы с гибелью миллионов жизней он должен согласиться. Марк, будучи отличным техническим специалистом, этого не понимал, потому что мало работал с людьми, а Джулия понимала – вот почему она сказала Паулю то, что говорить не могла. Она мысленно поморщилась - завтра, или даже сегодня будет неприятный разговор с куратором из посольства…
- Я согласен, - сказал Пауль в тот момент, когда Джулия задумалась о своих проблемах.
- Хорошо, - ответила она, - остановитесь, пожалуйста.
Пауль удивленно взглянул на нее.
- Лучше, чтобы нас не видели вместе. Я пересяду к Марку.
Фольксваген притормозил у обочины, Джулия вышла из машины.
- Ждите звонка сегодня вечером, с восьми до десяти, от приятеля одного из ваших знакомых по гимназии. Так он представится.
- Мой номер вы знаете? – спросил Пауль, уже ничему не удивлявшийся.
Джулия улыбнулась.
- Уверяю вас, это не такой уж секрет.
Ульрих Гете, главный инженер комплекса по производству оружейного урана в Равенсбрюке, известного как предприятие №25, последние дни спал не больше четырех часов в сутки. Впрочем, остальные главные специалисты тоже стояли на ушах. Имперское министерство боеприпасов потребовало резко увеличить выработку урана для боеголовок баллистических ракет. Мозговые штурмы в кабинете директора с участием всех его заместителей, включая Гете, проводились практически каждый день. Гете пришлось заверить директорат, что эффективность разделения изотопов на центрифугах повысят с использованием методики, разрабатываемой в лаборатории Гейзенберга.
Обергруппенфюрер Ганс Дитрих, руководитель комплекса, вместе со своими заместителями делал ежедневный обход своих владений. Сегодня очередь дошла до самых дальних участков, где урановая руда, доставляемая из месторождений Баварии, проходила первичное обогащение. Группа, возглавляемая Дитрихом, была одета стандартно: брезентовая куртка, брюки, ботинки. Вот только их одежда после обхода пойдет в утиль, в отличие от той, что носили работники, толкавшие вагонетки к отвалам.
- Ульрих, – начальник позвал главного инженера, - у меня вопрос.
Тот быстро подошел к начальнику. Вся группа стояла возле отвала, куда рабочие один за другим вываливали шлак из тачек.
- Да, господин директор?
- Что будем делать с отвалом? Очень скоро поставки руды вырастят минимум вдвое. Этой ямы нам точно не хватит. И, кроме того… - он указал на длинную дорогу, тянувшуюся от обогатительного комбината к обрыву, и сейчас заполненную рабочими, толкавшими тачки, - расстояние слишком большое. Мы используем труд … - он чуть было не сказал заключенных, но все же решил смягчить, - этих людей неэффективно.
- Согласен, господин директор, - ответил Ульрих, испытав удовлетворение, что предугадал проблему и уже решил ее к моменту, когда начальство обратило на нее внимание, - мы уже подготовили новый отвал ближе к комбинату. Этот закрывается сегодня, и больше не будет использоваться.
Директор удовлетворенно кивнул, и группа двинулась дальше. Начальник службы безопасности, штандартенфюрер СС Отто Глобоник, ненадолго задержался, глядя на старый отвал и что-то прикидывая. Уже после того, как закончился обход, Глобоник зашел к Францу Вагнеру, заместителю Дитриха, ведавшему распределением рабочей силы. Тот, поприветствовав Глобоника, спросил, чем он может помочь.
- Спасибо, Франц, - сказал Отто невыразительным, как обычно, голосом, - ты как раз можешь мне помочь. Помнишь недавний случай с гибелью молодой еврейки?
- Эту которую засыпало в отвале?
- Да. Тело так и не нашли.
Вагнер мысленно поморщился - он уже понял, с чем к нему пришел Глобоник. Господи, столько возни из-за какой-то еврейки! Погибла, и бог с ней, все равно все они здесь смертники. Нет, вот надо ему упереться…
- Отто, ты ведь знаешь – план превыше всего. Мы не могли останавливать производство ради расследования ее гибели.
Глобоник кивнул.
- Я понимаю тебя, Франц. Но ситуация изменилась.
- Правда? - Брови Вагнера удивленно поднялись. – Как именно?
- Старый отвал сегодня закроют, и работы на нем прекратятся. Распоряжение Дитриха.
- Это точно?
- Да. Ульрих Гете подготовил новое место для шлака, теперь его будут сбрасывать туда.
Вагнер откинулся на спинку кресла.
- Ну, допустим. И чего же ты хочешь?
- Возобновить расследование исчезновения этой девушки.
- Зачем, Отто? – Вагнер не смог сдержать раздражение. – Какое нам дело, как умерла эта баба?
- А что, если она не умерла?
- Как это?
- Знаешь, как у нас говорили в полиции? Нет трупа, нет дела. Так вот, трупа нет.
Вагнер вздохнул.
- Что ты хочешь доказать?
- Не доказать, Франц. Выяснить - действительно ли она погибла?
- А какие еще есть варианты? – недоуменно спросил Вагнер.
- Например, побег.
- Побег? Ты шутишь? Как его могли организовать?
- Пока не знаю. Но, если это побег, собираюсь выяснить. Вероятность небольшая, но она все же есть.
Зашел с козырей, мелькнуло в голове у Вагнера. Теперь, если я откажу ему в помощи, он начнет на меня жаловаться Дитриху.
- Сколько тебе надо людей? – спросил он, сдавшись.
Отто пожал плечами.
- Не знаю. Никогда не занимался рытьем ям. Ты мне скажи.
Вагнер быстро прикинул в уме.
- Ладно. Я даю тебе бригаду на три дня. Этого должно хватить, чтобы проверить отвал. И учти, Отто, - Вагнер снова не смог сдержаться, – у нас очень много работы, ты сам знаешь, как увеличили план! Каждый человек на счету!
Глобоник поднялся.
- Спасибо тебе, Франц, - поблагодарил он коллегу тем же бесцветным голосом, которым начал разговор. – Обещаю, что не задержу рабочих ни на один лишний час.
- Уж надеюсь, - буркнул Франц, соображая, с какого участка снять бригаду для этого дурацкого расследования, не нужного никому, кроме Глобоника. Простого решения не было, придется как следует пораскинуть мозгами…
Вечером Пауль ждал звонка.
До дома он добрался в седьмом часу, и за ужином выдержал допрос мамы, куда ездил и чем занимался. Пришлось выдумать историю о командировке на восток по делам лаборатории. Тема охотничьего домика, слава богу, не всплыла.
