После ужина Пауль понялся на второй этаж, в свой кабинет, где в общих чертах составил схему совместного решения уравнений теплопроводности и диффузии – эту тему он отдал молодому сотруднику, но Гейзенберг попросил присматривать за ним: контракт с заводом в Равенсбрюке стал одним из важнейших для лаборатории. Выкинув из голову все, кроме физики, Пауль писал формулы и делал численные оценки, полностью погрузившись в этот мир. Из этого состояния его вывела мама, постучавшая в дверь кабинета:
- Пауль, дорогой, тебя к телефону. Спустишься?
- Кто там? – спросил он, не поднимая головы от исписанных листов.
- Говорит, какой-то знакомый из гимназии.
Пауль застыл.
- Да, - ответил он, - я поговорю, спасибо…
Телефонный собеседник, представившись Эрвином, сразу завладел беседой, так что Паулю оставалось лишь следовать ему, отвечая на простые вопросы и вставляя время от времени междометия. Так продолжалось минут пять, после чего Эрвин предложил встретиться, посидеть в кафешке и прогуляться по бульвару. По счастью, кафешка эта оказалась совсем рядом с домом Пауля.
Как только он вошел в кафе, почти пустое в этот час, ему замахали рукой с одного из столиков у окна. Пауль, изобразив ответную улыбку, подошел к столику, где Эрвин – полноватый брюнет в довольно потертом костюме, не очень подходившим ему по размеру, - тут же погрузил его в водоворот гимназических воспоминаний, действительных и мнимых, смешанных примерно в равной пропорции. Прикончив по кружке пива со свиными колбасками, мужчины, обновившие старое знакомство, вышли прогуляться по бульвару, продолжая предаваться воспоминаниям о беззаботной юности. Было уже темно, включились фонари, освещая посыпанную гравием дорожку и густые кроны столетних лип.
- Для первого раза неплохо, - сказал Эрвин, когда они отошли от кафе на приличное расстояние, - но могло быть и лучше.
- Что могло быть лучше? – не понял Пауль.
- Мы старые гимназические приятели, вспоминаем о своих веселых проделках. Могли бы улыбаться почаще.
- За нами следят? – удивился Пауль и подавил желание оглянуться.
- Гестапо слушает столики в кафе. Разумеется, не всегда и не все, лишь малую часть, но рисковать нельзя.
Пауль вспомнил о своем разговоре с Николасом – а что, если их тогда слушали? Оставалось надеяться, что нет.
- Я коммивояжер, занимаюсь продажей канцелярских товаров, - продолжил Эрвин, - поэтому мне приходиться разъезжать по городам Германии. Дела идут не блестяще, жена от меня ушла. Мое настоящее не очень хорошо, будущее, по-видимому, еще хуже, так что воспоминания о гимназических годах для меня – одного из немногих утешений. Ясно?
Пауль подтвердил.
- Если спросят, так обо мне и говорите. Встречаться будем или здесь, возле вашего дома, либо возле университета – там есть большой канцелярский магазин, который я буду обхаживать, пытаясь выбить место на полках для своего товара.
- Что, в самом деле? – удивился Пауль.
- В самом деле, - подтвердил Эрвин, – переговоры будут непростыми, так что мне придется задержаться в Берлине.
- Подождите, так вы не из посольства? – запоздало сообразил Пауль.
- Нет.
- А откуда?
- Этого вам знать не нужно, - отрезал Эрвин и сразу перешел к тому, что его интересовало: - сколько времени вы провели в Равенсбрюке?
-Около недели, с перерывами на выезд в Берлин.
- Как вы организовали побег девушки?
Пауль рассказал. Эрвин внимательно слушал, время от времени задавая вопросы. Выслушав его, он молчал некоторое время, а потом сказал:
- Вы отчаянный человек, Пауль, вы знаете об этом?
Тот усмехнулся.
- Теперь знаю.
- Скажу откровенно, вам повезло. Будь у охранников собаки, вы и ваша девушка уже гнили бы в подвалах гестапо.
Пауль кивнул.
- О собаках я вспомнил как раз в тот момент, когда охранники полезли в кузов, - признался он, - слава богу, они были без овчарок.
- Тем не менее, операцию вы провели, и весьма успешно, - сказал Эрвин, - с учетом того, что специальная подготовка у вас полностью отсутствует, это производит впечатление.
- Спасибо, - пробормотал Пауль, польщенный похвалой.
- Рива все еще там, в домике? – спросил Эрвин.
- Да.
- На днях мы переведем ее в безопасное место.
- А чем плохо это?
- Тем, что оно связано с вами. Выяснить, что у вас с ней были отношения, не составит труда, если служба безопасности решит заняться этим делом.
- А с какой стати она будет этим заниматься?
- А вы уверены, что дело о пропаже девушки закрыто? Я вот нет. Сейчас в Равенсбрюке все стоят на ушах, потому что им надо резко увеличить выработку оружейного урана. Контингент работников, очевидно, вырастет. Вполне возможно, к вопросам безопасности там начнут подходить более строго.
Пауль признал, что в этом есть смысл.
- А потом? – спросил он, - каков следующий шаг?
Эрвин, немного подумав, ответил.
- Есть два варианта, как пересечь границу. Первый – по поддельным документам. Второй – нелегальный переход. Любой вариант несет риски… - он сделал паузу и добавил: - пожалуй, сейчас я склоняюсь ко второму.
-Почему? – спросил Пауль.
Эрвин скупо улыбнулся.
- Потому что у вас уже была успешная репетиция. Девушка выдержала несколько часов в стальном цилиндре практически без движения и ничем себя не выдала. Знаете, это дорогого стоит.
Несколько шагов они сделали молча. По бульвару гуляли парочки, наслаждаясь теплым летним вечером. Полгода назад я так же гулял с Ривой, подумал Пауль. Кто бы мог подумать, что все так обернется?
- Теперь поговорим о том, что мне нужно от вас, - сказал Эрвин и взглянул на часы. Времени у нас не так много…
Когда Пауль вернулся домой, было уже около одиннадцати вечера. В комнате садовника на первом этаже горел свет, но Эльза уже легла. Пауль поднялся в кабинет и включил настольную лампу. «Постарайтесь уместить все на одном листе, - вспомнил он наставления Эрвина, - пишите с двух сторон, мелко, но разборчиво».
С чего начать?
Схема предприятия №25.
Закрыв глаза, он вызвал в памяти картину, виденную им из окна своего номера в гостинице. Железнодорожные пути, вышки с автоматчиками, длинные бараки жилой зоны, инженерный корпус – владение сурового Гете, - и обогатительная фабрика, медленно убивавшая тех, кто работает на ней…
Схема, которая его удовлетворила, у Пауля получилась с третьего раза.
Теперь устройство центрифуги.
В лаборатории в сейфе лежали чертежи, привезенные Паулем из Равенсбрюка, но он не нуждался в них. Эрвину на этом этапе нужна была лишь принципиальная схема, из которой можно было понять основные идеи, использованные в конструкции. С этим рисунком Пауль справился быстрее, чем со схемой предприятия.
А теперь самое важное – оценка количества оружейного урана, которое производится на предприятии за месяц. Производительность одной центрифуги можно было оценить по данным, показанным на чертежах: концентрация газовой смеси, процентное соотношение изотопов, степень обогащения, плотность входного потока. Допустим, центрифуги работают непрерывно, двадцать четыре часа в сутки. Это возможно? Пауль попытался вспомнить, говорил ли что-то Гете о режиме работы корпуса обогащения, но не смог. Ладно, допустим, они работают круглые сутки – тогда это будет оценка сверху…
Пауль закончил работу далеко за полночь. Как и просил Эрвин, он все уместил на одном листе, который завтра он оставит в условленном месте. Теперь черновики, от них нужно избавиться. «Никогда ничего не сжигайте в раковине, - вспомнил он инструкции Эрвина, - могут остаться следы. Лучше всего - бросить бумаги в камин. Или сжечь в пепельнице, но тогда нужно избавиться от пепла».
Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить маму, Пауль спустился на первый этаж. В шкафу, где хранились вещи отца, он нашел пепельницу. Взяв ее, Пауль поднялся к себе, порвал черновики на мелкие кусочки и сжег их один за другим. Куда деть пепел? Пауль вновь спустился на первый этаж и вышел в палисадник. Было темно, хотя глаз выколи. Садовник уже спал. Выкинув пепел, он вернулся к себе. Завтра утром, по дороге в университет, он оставит послание для Эрвина, а вечером заберет ответ. И тогда будет ясно, что делать дальше.
