Глава 10. ГЛОБОНИК ВЫХОДИТ НА ОХОТУ
От дома Пауля до университета можно было доехать на метро – две остановки – но сегодня он предпочел пройтись пешком. Когда прадед Пауля строил здесь дом, район считался малообжитым и не слишком престижным пригородом Берлина. Теперь, сто лет спустя, все изменилось: тихие улицы с утопающими в зелени аккуратными особнячками высоко ценились среди респектабельных слоев столичного общества. Пауль, имея скромный доход научного сотрудника, никогда бы не смог позволить себе жить здесь, если бы не дом, полученный в наследство.
Примерно через десять минут ходьбы по приятной улице Пауль, чтобы немного срезать угол, свернул в небольшой парк и там сел на скамейку под раскидистым дубом, чтобы отдохнуть. Подложив ногу на ногу, а правую руку на перила скамейки, Пауль любовался вековым деревом с его фактурным стволом и широкой густой кроной. Он нащупал небольшую выемку под поручнем – там, где и говорил Эрвин – и засунул туда многократно сложенный лист с расчетами, сделанными ночью. Посидев еще немного, Пауль поднялся и прогулочным шагом двинулся дальше.
Как отреагирует Эрвин – вернее, те, кому предназначались эти расчеты? Сколько оружейного урана нужно, чтобы уничтожить основные города Восточного Союза? Пауль уже выучил их наизусть – Москва, Ярославль, недавно отвоеванный войсками Говорова, Челябинск, Магнитогорск, Нижний Тагил, Свердловск… «Они хотят уничтожить весь промышленный и военный потенциал противника, - вспомнил Пауль слова Эрвина, - в списке двадцать пять крупнейших городов Восточного Союза. Мы не знаем точно, сколько ракет собираются направить на каждую цель. Аналитики полагают, что немцы планируют следующую пропорцию: одна боеголовка мощностью сто тысяч килотонн на каждые двести тысяч жителей. Но это не более, чем предположение…»
Если аналитики Эрвина правы, люфтваффе потребуется порядка ста боеголовок. Может ли завод в Равенсбрюке обеспечить нужное количество оружейного урана? По оценкам Пауля выходило, что да - если брать по максимуму, при условии круглосуточной работы центрифуг, и если удастся выйти на нужные показатели эффективности разделения изотопов. Последним как раз и занимается лаборатория Гейзенберга, и Пауль подкинул идею, как с этим можно справиться. Ради чего? Чтобы получить предлог для вывоза центрифуг за пределы производственного комплекса и спасти Риву. А теперь вот как эта хитрость обернулась, подумал он. Теперь благодаря твоей научной инициативе рейх может получить урана достаточно для нанесения чудовищного удара по мирному населению…
Пауль вспомнил, как полгода назад Гейзенберг собрал научных сотрудников лаборатории – не всех, а только руководителей направлений, среди которых оказался и Пауль, - для демонстрации закрытого кинофильма об испытании германского ядерного оружия на полигоне в Норвегии. Пленку привез сотрудник имперского министерства вооружений и боеприпасов под охраной двоих эсэсовцев в черной форме и с автоматами наизготовку. Они так и стояли навытяжку, безцеремонно сверля глазами зрителей, пока те поражались мощи нового оружия, демонстрируемой на экране. Диктор, рассказывая о разрушениях, произведенными взрывом, казалось, захлебывался от восторга. Фильм длился двадцать минут. После окончания оператор тут же поместил пленку в дипломат, пристегнул его к руке одного из эсэсовцев, и они тут же удалились.
Обсуждение было бурным. Заявленная на плене мощность устройства – пятьдесят килотонн – на первый взгляд была фантастической, но только на первый. Тут же, на коленке, стали делать оценки – а есть ли принципиальные ограничения на мощность ядерного взрыва? Мнения разошлись, одни говорили, что нет, другие выдавали оценки в диапазоне от одной до ста мегатонн. Пауль, пораженный одной мыслью, которая пришла ему в голову в самом начале фильма, не принимал участие в общей дискуссии: его волновало иное. Гейзенберг, заметив это, подошел к нему и спросил, что именно он считает.
- Вероятность глобальной цепной реакции, - ответил он.
Гейзенберг на мгновение задумался.
- Как именно?
- Земная кора состоит из кислорода и кремния примерно наполовину, - объяснил Пауль, - я прикидываю сечение поглощения нейтронов и вероятность развала ядер…
- И что получается?
- Пока не знаю.
- Подожди-ка, - спросил Пауля один их тех, кто услышал диалог краем уха. – что значит глобальная цепная реакция? Что ты имеешь в виду?
Пауль поднял взгляд от своего блокнота.
- Ядерный взрыв порождает поток нейтронов, альфа-частиц и гамма-квантов. Если он окажется достаточно плотным, ядра элементов, поглотив частицы, начнут распадаться, высвобождая дополнительную энергию. Этот процесс может стать необратимым.
Теперь их слушали уже все, кто был в комнате.
- И что тогда будет?
Пауль пожал плечами.
- Это я и пытаюсь понять, - ответил он и вновь углубился в вычисления.
Аудитория снова загудела, теперь уже по другому поводу. Глобальная цепная реакция может привести к распространению радиоактивности по всей планете, говорили одни, а испытания ядерного оружия послужат спусковым крючком такого процесса. Другие утверждали, есть вероятность практически мгновенного взрыва всей планеты, как при детонации пороха, например. Тут же родились более изощренные предположения, вроде того, что в реакцию могут вовлекаться не все элементы, а только некоторые – например, железо. Тогда, если ядерный взрыв произойдет недалеко от месторождения железной руды, то все вещество на площади десятки квадратных километров окажется источником сильной радиации, смертельной для всего живого.
Дискуссия продолжалась довольно долго, демонстрируя богатое воображение ученых, но закончилась ничем, поскольку расчеты констант скорости необходимых реакций быстро сделать не получилось – слишком сложные формулы. Пауль просидел над ними всю ночь. На следующее утро Гейзенберг вызвал его к себе в кабинет, и, плотно закрыв дверь, спросил:
- Что у тебя получилось?
Пауль, не спавший почти сутки, с трудом подавил зевок.
- Думаю, глобальной реакции не будет.
-Почему?
- Я сделал оценку снизу мощности взрыва для создания потока энергии необходимой плотности. Получилось не меньше пятисот мегатонн. Я не верю, что такую бомбу можно сделать.
Гейзенберг, хмыкнув, достал свои расчеты.
- У меня получилось сто мегатонн. Давай-ка проверим дуг друга…
Следующие два часа секретарша Гейзенберга отваживала всех посетителей, стремившихся увидеть начальника лаборатории, под предлогом его занятости на срочном и очень важном совещании. Дверь кабинета открывалась только для того, чтобы принять очередную чашку кофе – оба ученых не спали и нуждались в допинге для интенсивной умственной работы. Наконец, Гейзенберг и Пауль вышли из кабинета. Начальник лаборатории попросил отменить все встречи, назначенные на сегодня «ввиду дела чрезвычайно важности».
Они вышли прогуляться по университетскому парку, чтобы еще раз, на свежую голову, обсудить результаты. Их общее мнение было таково: при доступной сейчас мощности ядерного оружия угрозы глобальной цепной реакции нет. Однако в будущем такую опасность исключать нельзя.
- Пожалую, я сделаю доклад в министерстве боеприпасов, - задумчиво сказал Гейзенберг, - уверен, что смогу получить финансирование на проработку проблемы.
Пауль понимающе кивнул. Добыча денег на исследования – главная задача начальника. Они вдвоем фактически за ночь сделали работу, которую в планах растянут минимум на год, и все это время будут заниматься другими вопросами, важными для науки. Ничего не поделаешь, так устроен мир…
Пауль очнулся от воспоминаний, только подойдя к университету. Зайдя в лабораторию, Пауль узнал: Гейзенберг просил его проверить, как продвигаются дела у Курца Гумбольда, работавшего над решением уравнений для центрифуг на ЭВМ. Машины эти – гордость университета – занимали часть подвала под зданием факультета естественных наук. Приближение машинного зала ощущалось по ровному возрастающему шуму вентиляторов, охлаждавших гигантское устройство с тысячью лампами. По стенам подвального коридора тянулись толстые черные шины, поверх которых закрепили таблички, грозно предупреждающие о высоком напряжении. Из распахнутой двери, как обычно, шел поток теплого воздуха. В этот час здесь было еще не так уж и жарко, но в летние дни вычислительную машину часто приходилось останавливать – система воздушного охлаждения не справлялась.
