Глобоник не рассчитывал найти здесь что-то, демонстративно грубые действия должны были запугать стариков. Они молча стояли возле стены, иногда испуганно переглядываясь друг с другом. Глобоник решил, что пора. Когда он работал в полиции, то первый допрос, самый важный, всегда проводил сам.
- Сядьте сюда, - он кивнул на стол.
Послушавшись его, старики сели на табуретки. Глобоник встал у них за спиной – он знал, что это всегда заставляет нервничать допрашиваемых.
Кто из них выдаст правду быстрее – она или он? Старуха будет защищать дочь до последнего – материнский инстинкт, ничего не поделать. Надо же, старуха, мелькнула у него мысль, ее дочери двадцать пять, ей самой около пятидесяти, а выглядит она на все восемьдесят. Гетто делает свое дело, постепенно убивая тех, кому нет места в тысячелетнем рейхе.
Глобоник наклонился к старухе сзади – она испуганно повернулась к нему – и, приблизившись так, что его нос чуть не касался ее морщинистой щеки, тихо спросил:
- Где она?
Старуха, отведя испуганный взгляд, выдавила из себя:
- Кто?
- Смотреть на меня! – Глобоник взял ее за лицо и повернул к себе. Старик дернулся, но на его плечи тут же легли тяжелые руки охранника.
- Повторяю еще раз? Где твоя дочь?
- Она… она умерла, - ответила старуха сквозь слезы, - отпустите меня…
- Ты лжешь, она сбежала, - тихо, но грозно сказал Глобоник, - она сбежала со своим хахалем, и ты это знаешь. Несчастный случай подстроен, она не погибла под завалом, а сбежала… - говоря это, Глобоник пристально смотрел в лицо допрашиваемой, и, наконец, увидел то, что ожидал – мгновенную, едва заметную искру торжества, промелькнувшую в глазах старой испуганной женщины.
Глобоник отпустил ее. Он получил желаемое – подтверждение своей догадки. К делу ее не пришьешь, но это не важно - в конец концов, сейчас он работает не в полиции.
- Вытрясете у них все, что они знают о побеге, - приказал Глобоник и вышел из блока. Конечно, он предпочел бы профессионалов из полиции или гестапо, но таких в его распоряжении пока что не было, так что допросом придется заниматься охранникам. Посмотрим, что у них получится.
Вечером того же дня Отто Глобоник доложил руководителю комплекса, Гансу Дитриху, результаты предварительного расследования.
- Значит, эта девка сбежала, - произнес Дитрих, выслушав начальника службы безопасности.
- Так точно, господин обергруппенфюрер, - ответил Отто.
Дитрих в раздумьях барабанил пальцами по столу.
- И что же ты предлагаешь?
- Сообщить в гестапо и в полицию. Все что можно сделать на территории комплекса, уже сделано, но за его пределами у меня нет полномочий.
- Да, в гестапо… - повторил Дитрих. Было видно, что предложение это не вызвало у него восторга. – Послушай, Отто, - продолжил он, - вот как мне видится эта история. Влюбленный болван подстроил побег своей девушки из гетто. Очевидно, это просчет службы безопасности… - Дитрих не забыл уколоть подчиненного - … и я уверен, ты сделаешь необходимые выводы. Но запускать сюда гестапо… - он покачал головой. – Ты ведь знаешь, какие у нас сейчас проблемы? – Лицо Дитриха посерьезнело. – Нам нужно нарастить выпуск оружейного урана в два раза, причем в самое ближайшее время! Это важнейшая задача, Отто, и все силы мы отдаем на ее решение. Расследование отвлечет ресурсы и время, начнутся допросы, график работ поломается… давай-ка с этим подождем.
Глобоник никак не ожила такой реакции.
- Но… но они могут скрыться, - проговорил он, и впервые в его прежде бесцветном голосе появились растерянные нотки.
- Я понимаю, риски есть, – мягко сказал Дитрих, – ты проделал большую работу, Отто, и я тебе благодарен. Но прошу тебя – ради общей цели сейчас надо наступить на горло собственно песне. Ненадолго, разумеется. Как только мы пройдем кризисный период, ты сможешь открыть расследование официально.
- Но я обязан… - начал было Глобоник.
- Отто, - из голоса Дитриха исчезли увещевательные нотки, и появились другие, суровые, - гестапо и полиция будут расследовать в том числе и работу службы безопасности, не так ли? Они дадут оценку, как и почему побег стал возможен, и что сделал начальник службы безопасности, чтобы его предотвратить. Думаю, моя позиция по этому вопросу будет иметь значение.
Отто понял, что пришло время заткнуться.
Он встал и ответил:
- Я понял, господин обергруппенфюрер.
- Вот и хорошо, - кивнул Дитрих. Не желая заканчивать разговор на плохой ноте, он сказал: - мы обязательно займемся этим делом, обещаю.
- Разрешите идти?
- Да, конечно. И вот еще что, чуть не забыл…
Глобоник, дошедший почти до двери, обернулся.
- Я слышал, сегодня случилось происшествие в жилой зоне. Что там такое?
Уже настучали, мелькнуло в голове у Глобоника.
-Мы проводили допрос подозреваемых. К сожалению, мои ребята несколько перестарались…
Дитрих поднял брови.
- Перестарались? Они скончались, Отто, старик и старуха!
Глобоник молчал.
- Постарайся, чтобы такого больше не было, - строго сказал Дитрих. –Инциденты в жилой зоне нам нужны сейчас меньше всего. Организуйте похороны, и чтобы все прошло быстро и незаметно. Ваш прокол, вам и исправлять.
- Так точно, господин обергруппенфюрер! – Отто щелкнул каблуками и вышел из кабинета начальника. Давно его так не унижали. Но ничего, он найдет способ добиться своего…
Генрих Вайс, начальник охранной полиции берлинского района Панков, заканчивал работу у себя в кабинете и уже собирался домой, предвкушая ужин с пивом, сосисками и жареной картошкой, когда зазвонил рабочий телефон на столе. Взглянув на часы и подавив вздох неудовольствия – вдруг начальство? – Генрих снял трубку:
- Вайс у аппарата.
- Генрих, дорогой! – Глобоник постарался, чтобы его голос звучал приветливо, но получилось не очень, - как твои дела?
- Отработал весь день, собираюсь домой, - ответил Генрих не слишком любезно. Отто Глобоник, сбежавший из полиции на непыльное место в службе безопасности крупной кампании, уж точно не был начальником Вайса, так что церемониться с ним он не собирался.
- Можешь задержаться на пару минут?
- А в чем дело?
- Хочу попросить тебя кое о чем. У меня тут намечается интересное дело, но начальство пока не дает развернуться. Надо бы проследить за интересным человечком.
- Кто такой?
- Один физик из университета. Подозреваю, что он организовал побег своей возлюбленной из гетто в Равенсбрюке.
Вайс присвистнул.
- Ого! Романтическая история?
- Возможно.
- А почему ты ко мне обращаешься? Сделай официальный запрос, и будет тебе счастье.
- Начальство не дает. – И Глобоник объяснил, в чем проблема.
Вайс, внимательно выслушав его, решил помочь - Отто пообещал отметить его заслуги, когда делу дадут официальный ход. Закончив разговор, Вайс вызвал начальника оперативного отдела и выдал ему соответствующие инструкции, предупредив – уголовного дела пока нет, проводится проверка. Тот, получив адреса подозреваемого, домашний и рабочий, распорядился выделить двоих сотрудников для слежки. «Наблюдаем три дня, - предупредил Вайс, - потом отчет мне на стол. Если дело пойдет, отмечу».
Через час сотрудники отбыли на задание.
Майкл Дуглас, второй секретарь посольства США, ведавший всеми шпионскими делами заокеанской державы в третьем рейхе, только что закончил довольно обстоятельный разговор с государственным департаментом. Госдеп и силы специальных операций последние пару лет были на ножах: государственный секретарь постоянно подчеркивал важность удержания Германия от вступления в войну на стороне Японии, а для этого надо было всячески избегать провокаций. С другой стороны, задача сил специальных операций заключалась в точном и своевременном информировании президента США о военном потенциале третьего рейха, особенно в части развития стратегических ядерных сил. Сведения о военных разработках Германии невозможно было получить, не проводя время от времени операций на ее территории. Сегодня в разговоре с Дугласом государственный секретарь раз десять повторил слова «сдержанность» и «осторожность» - как будто он, Дуглас, был маленьким ребенком, которой не понимает с одного раза!
