- Вот кретин, - в сердцах воскликнул Дуглас, бросив трубку.
Успокаиваясь, он посмотрел в окно на Парижскую площадь, заполненную гуляющими – местными и туристами, пришедшими поглазеть на Бранденбургские ворота. Посольство США недавно переехало из временного здания в только что отреставрированный дворец Блюхера в центре столицы, и посол не уставал говорить, что этот переезд – символ уважительных отношений, сохраняющихся между странами в непростой исторический период.
Уважительных отношений! И это в то время, когда вермахт готовит ядерный удар по России!
Впрочем, господин посол не знал об агрессивных намерениях третьего рейха, так что не слишком уместные слова можно было извинить.
Теперь перед Дугласом стояла проблема – каким образом уважить пожелания государственного секретаря с наименьшим ущербом для дела?
Он вернулся к столу, уселся в кресло и открыл папку с отчетом о ежедневной активности отдела разведки. На глаза попался рапорт агента, известного как Эрвин, об установлении контакта с сотрудником ядерной лаборатории Гейзенберга. Дуглас мысленно поморщился – в службе специальных операций Эрвин был известен как ковбой, склонный к рискованным действиям на грани фола. В начале войны у него была своя группа, с которой он провернул несколько блестящих операций против немецкой разведки в Северной Африке и Иране. Это был звездный час Эрвина. А потом он погорел на Норвегии, при попытке взорвать завод, занимавшийся производством тяжелой воды. Группа попала в засаду, и все ее члены погибли, за исключением Эрвина – раненый, он сумел уйти от погони, месяц отлеживался в избушке у знакомого норвежца, а затем нелегально пересек три границы, чтобы попасть на пароход в Мексику. Оттуда он добрался до США, где его давно уже считали погибшим. После тщательной проверки рассказанной им фантастической истории о своем спасении и почти кругосветном путешествии его определили в аналитический отдел, где он за неполный месяц успел переругаться со всеми. Стало ясно, что старого медведя новым фокусам не научишь, и его отправили назад, в Берлин, где он пребывал на нелегальном положении, выполняя время от времени задания для службы специальных операций. Его сразу предупредили – когда он все же попадется гестапо – а рано или поздно это случится - посольство США будет всячески отрицать любую связь с ним.
- Потрясающе! – пробормотал Дуглас, читая рапорт Эрвина. В одиночку этот яйцеголовый выкрал девушку из секретного предприятия, окруженного колючей проволокой под смертельным для человека напряжением. Дуглас хмыкнул: вот что значит сила любви. Да, иногда дела разведки поразительно напоминают истории из шпионских романов…
Ладно, отставим лирику. Эрвин завербовал ученого, чтобы тот снабжал его сведениями о производстве оружейного урана. Что ж, неплохо. Взамен этот парень хочет, чтобы мы переправили его девушку за пределы третьего рейха. Дуглас покачал головой – много хочет… С другой стороны, если верить Эрвину, его информация действительно важна, особенно в свете агрессивных намерений рейха по отношению к России.
К папорту Эрвина прилагалось первое сообщение завербованного агента: плотно и аккуратно исписанный с двух сторон листок бумаги. Дуглас развернул его. С одного взгляда он оценил важность полученной информации: подробный план завода, схема центрифуг, оценка выработки количества оружейного урана… Дуглас в возбуждении встал с кресла и принялся ходить по кабинету – так лучше думалось. Просто великолепно! Это парень – настоящая находка. Ели все пойдет как надо, я сделаю на нем карьеру, подумал Дуглас, об этом будут десятилетиями рассказывать в разведшколах…
Он отложил в сторону сообщение Пауля – его надо изучить еще раз на спокойную голову и решить, что и как сообщить в Вашингтон, - и прочитал предложение Эрвина по операции «посылка». Он предлагал эвакуировать девушку в контейнере с дипломатической почтой. В принципе такое возможно, но… если что-то пойдет не так, скандал будет грандиозный. Государственный секретарь будет рвать и метать, а его, Майкла Дугласа, отправят досиживать до пенсии в какую-нибудь страну третьего мира, где нет спасу от насекомых и восемь месяцев в году идет дождь или стоит адская жара. И отмазаться от операции не выйдет – в госдепе, конечно, не имеют доступа к оперативным материалам службы, но будет назначено внутреннее расследование, которое очень быстро выяснит, что главный виновник здесь – именно он, Майкл Дуглас, размечтавшийся о лаврах Лоуренса Аравийского.
Нет, дорогой Эрвин, посольство США мы вмешивать в операцию не будем, даже ради такого ценного агента. А вот помочь деньгами – это мы можем. Дуглас был уверен - служба выделит необходимую сумму в рейхсмарках, если будут гарантии, что в случае провала следы не приведут в посольство Америки.
Так и сделаем. Пускай Эрвин договаривается сам. А сведения, полученные от этого… Дуглас еще раз просмотрел рапорт в поисках имени – Пауля Мартина – мы, конечно, оплатим. Если есть возможность – работать должны деньги, а не люди. А те, кто дает деньги, будут пожинать плоды.
Дуглас сделал пометку в рапорте, означающую - назначить встречу с агентом, завтра. Времени терять нельзя, информация о работе уранового завода в Равенсбрюке нужна позарез и срочно.
Топтун, приставленный следить за Паулем, заметил его выходящим из университета около пяти вечера. Как и вчера, Пауль направился домой пешком, через парк. Как и вчера, он сел на скамейку под раскидистым дубом, положив правую руку на перила. В щели, куда в прошлый раз Пауль засунул свое первое сообщение, он нащупал сложенный листок. Ему захотелось тут же его развернуть и прочитать, но Пауль сдержался, как и велел Эрвин. Посидев еще пару минут, он встал и, не торопясь, двинулся к дому. «Ведите себя как обычно, и не в воем случае не оглядывайтесь, если для этого нет естественного предлога, - вспомнил он наставления Эрвина, - запомните, вы дилетант, и, если попали под слежку, то не пытайтесь от нее уйти, все равно не сможете» - «А вы сможете?» - спросил Пауль. – «Да, - ответил тот безо всякой рисовки, - если решу, что это необходимо».
Пауль, как ему сказали, не оглядывался, и поэтому не заметил, как на скамейку минуту спустя на то же место возле перил сел неприметный человек в сером легком плаще, который можно купить в любом магазине. Человек этот, провожая взглядом объект наблюдения, тщательно ощупал перила скамейки – особенно в местах, скрытых от глаз. Щель, только что опустошенную Паулем, он обнаружил довольно быстро. Сложно было сказать – сделали ее нарочно, или щель образовалась от естественного износа парковой мебели, которую не обновляли десятилетиями, - но одно топтун определил точно: листок бумаги в эту щель точно можно засунуть.
Взял ли объект наблюдения что-то из скамейки? Топтун не был в этом уверен. Впрочем, сейчас это не так уже и важно: операция проводилась неофициально, так что он мог только наблюдать. Но, в любом случае, возможный канал передачи информации будет отражен в рапорте. А там уж пускай начальство решает, надо ли действовать активно или продолжить наблюдение.
Глава 12. ПОД ПОДОЗРЕНИЕМ
Дома Пауль поднялся в кабинет, и, едва сдерживая нетерпение, вытащил из кармана сообщение от Эрвина и прочитал:
«П. 19.00»
Он бросил взгляд на часы – сколько осталось до назначенного срока? Затем позвонил на вокзал и узнал расписание поездов до Потсдама. Скоро выходить. Уже два дня Пауль не видел Риву, как она там? Ничего, скоро встретимся. Правда, на этой встрече будет и третий, Эрвин. Но без него никак - он расскажет, что делать дальше.
Пауль оглядел кабинет – не забыл ли чего? Вроде нет. Спускаясь по лестнице, он услышал звуки пианино – мама играла в гостиной вальс дождя Шопена: именно под эту музыку она с будущим отцом Пауля танцевала на свадьбе. Пауль зашел в гостиную. Мама, услышав шаги, прервала игру и повернулась к сыну.
