– Ну ты, брат, даёшь!
Неизвестно, к каким подробностям скатилась бы их беседа, если бы в этот самый момент на стену ни выскочил Логен, в одной рубахе навыпуск и с мечом наперевес. Разгоряченная голова аж дымилась на холоде. Завидев товарищей, он поднял меч и гаркнул во всё горло:
– Вниз! Мигом! На Скелли напали!
– Накликали, – буркнул Дэки.
– Много? – на бегу уточнил Валбур.
– Непонятно. Наши все уже внизу. За подкреплением служанку прислали. Она ничего не знает, но трясётся так, будто там целая армия.
Они вчетвером вихрем пронеслись по ступеням башни. Скелли предпочитал отсиживаться в своих глубоких подвалах, среди писарей и рукописей. Особенно боязливым он стал после пожара в поместье Томлина. В тронную залу он теперь не поднимался вовсе. Там после возвращения с переговоров поселился гордый собой Тиван. Просидел за столом весь день вдвоём с сыном Норланом. О чём-то совещались и то и дело призывали к себе разных сотников и десятников. Приятель покойного Томлина, богач Скирлох из замка исчез. Говорили, что весть о гибели дочери, которой он прочил счастливое будущее в качестве жены сына Томлина, тоже погибшего при пожаре, помутила его разум. Ещё один бывший здешний военачальник, Гийс, не стал просить под шумок ни у кого прощенья, не примкнул к Тивану и не бросился жалобить Скелли. По слухам он тоже оставил замок и вернулся под крышу своего большого дома где-то на берегу канала. Он теперь мало кого интересовал.
Собственно, о результатах переговоров Валбур и остальные узнали лишь от толмачихи, сестры из Обители Матерей, Руны, с которой на удивление быстро нашёл общий язык всё тот же вездесущий Ахим. Он сказал ей что-то такое, отчего старая женщина сразу же поверила в счастливое спасение своей воспитанницы Пенни, долго просидела у них в спальне, рассказывая об увиденном и услышанном в стане врага, и под конец приняла решение пока в Обитель не возвращаться. Предстояло долгое общение с вражескими военачальниками, и она хотела продолжить приносить пользу, переводя их просьбы и предложения (уже не указы и приказы) кому бы то ни было, будь то Тиван или Скелли. Заодно она думала в конце концов дождаться Пенни, которая, по словам Ахима, предпринимала всё от себя зависящее, чтобы вновь оказаться в замке. Большего Ахим не говорил, кроме того, что девочка в плену у шеважа, вместе с Бокинфалом, и что у неё там появились влиятельные друзья. Одно с другим никак не сочеталось, однако с Ахимом предпочитали не спорить. Слишком многое из высказанного им до сих пор сбывалось. Вот и сегодня днём он посоветовал Рэю не спускать глаз со Скелли, будто чувствовал, что тому угрожает опасность. После отъезда и последующей гибели Йедды, жены Томлина, он осмелел, ходил повсюду и лишь просил называть себя не по имени, а «дедом» или «стариком». В лицо, считал он, его тут больше никто не узнает.
– Ахим снова оказался прав, – крикнул через плечо бежавший впереди Дэки и по очереди перепрыгнул через два трупа, прислонённых к стене и вытянувших ноги.
Это были гвардейцы, охранявшие вход в башню. Валбур успел заметить, что у обоих чем-то тяжёлым перебиты переносицы.
– К сожалению, я редко ошибаюсь. – Ахим стоял в дверях подземелья, сжимая в руках по мечу, вероятно, отобранному у павших воинов. При виде подмоги его лицо не отразило ни радости, ни облегчения. – Вспомните всё, чему вас успели научить, и не кидайтесь в бой безрассудно.
– Почему ты здесь, а не там, дед? – в лоб спросил Гаррон.
– Погибнуть мы ещё успеем.
– Сколько их туда прошло?
– Один, я думаю.
– Один?!
– Иногда и одного бывает много. Ну, кто смелый?
Валбур, не раздумывая, отстранил его и устремился вниз по каменным ступеням. Он заметил, что несколько факелов сбиты со стены и догорают на полу, а несколько перерублены. Нападавшие явно хотели орудовать в темноте.
В подземелье, где хранились и писались свитки, он раньше не бывал. Его встретили низкие потолки, узкие коридоры и очень, очень мало света. Как он и предполагал, искать дорогу не пришлось: идти нужно было на лязг железа и остервенелые выкрики сражавшихся. Всё это доносилось из дальнего конца центрального прохода, где в дрожащем пламени свечей по стенам метались кривые тени, одна из которых, казалось, надела щит прямо на голову.
– Держитесь! – закричал Валбур и бросился вперёд, потрясая мечом.
«Не кидайтесь в бой безрассудно», прозвучали в ушах слова Ахима. Валбур приостановился и свернул с центрального прохода влево, натолкнулся на стол, что-то опрокинул, перемахнул через разбросанные стулья, обогнул стену с полками, на которых лежали и стояли не то глиняные, не то кожаные футляры с рукописями, и выглянул из-за угла.
В этом месте было нечто напоминавшее залу, из которой несколько дверей вели в отдельные комнаты. Возле одной на полу сидел Скелли. Валбур не сразу признал в нём того высокомерного старика, которого видел раньше. Скелли был в пыли, лицо, руки и подол длинной рубахи были перепачканы чернилами. Он тяжело дышал и держался за бок белой как снег ладонью, а из-под неё брызгала и выплёскивалась жидкость сочного ярко-красного цвета.
Перед ним посреди залы, освящённой лишь десятком оплавленных свечей, кипела настоящая битва. Эгимон, Авит и Рэй из последних сил отбивались от странного человека в широкополой шляпе, которую издалека легко можно было принять за щит. На самом деле никакого щита у него не было, а был лишь короткий топорик в правой руке да кривой кинжал в левой. Этой же рукой он ловко парировал удары противников, что позволяла делать причудливого вида железная рукавица, такая же чёрная, как остальные доспехи, прикрывающие грудь, спину и голени человека. При этом руки и ноги у него оставались голыми, блестели от пота и играли твёрдыми мышцами. В довершении картины по широким плечам прыгали две неуместные косички.
Первое впечатление оказалось правильным: все твое заправских воинов, против которых сам Валбур вступил бы в бой с величайшей осторожностью, зная их умения и навыки, именно что отбивались от человека в шляпе, всякий выпад и взмах которого грозил каждому из них быстрой смертью. Рэй был уже ранен в руку и ногу, Эгимону помогала защищаться щитом его недюжинная сила, а Авит ещё держался благодаря тому, что орудовал своим излюбленным оружием – длинной палкой, под которую приспособил невесть откуда занесённое сюда копьё. Хотя нет, о происхождении копья говорили не замеченные сразу тела ещё двух или трёх гвардейцев, неподвижными куклами лежавшие по углам залы.
Оценив ситуацию, Валбур выскочил из-за прикрытия и устремился на подмогу Рэю. Его меч чудом успел отвести удар топора, опускавшегося на лысый череп. Меч при этом так сотрясло, что Валбур невольно выпустил его и остался без оружия. Машинально увернувшись от кинжального выпада, он увидел, что из центрального прохода уже высыпали Логен, Дэки и остальные. Незнакомец в шляпе тоже уловил их присутствие и во мгновение ока отскочил в сторону, поднырнув под щит Эгимона и не давая Дэки прицелиться из лука. Валбур получил передышку и подобрал меч. Когда он выпрямился, Авит с переломанным пополам копьём уже летел в дальний угол, Эгимон потерял щит вместе с рукой, а кинувшийся им на помощь Гаррон падал навзничь, сбитый с ног тяжёлым ударом железной рукавицы.
Валбур увидел, как Дэки всё же удалось выпустить в противника стрелу, но та лишь чиркнула по чёрному нагруднику и срикошетила в одну из дверей, упруго задрожав всего в каком-нибудь пальце от головы Скелли, который к счастью для себя уже успел потерять сознание и пребывал в неведении о происходящем.
Чего нельзя было сказать об остальных.
Рэй выставил вперёд меч и бочком отползал в сторону. Авит, широко открыв рот, ворочался у стены, пытаясь сделать вдох. Эгимон лежал на полу под ногами сражающихся и со слезами на белом, перекошенном от боли лице тянулся к отрубленной руке. Гаррон не подавал признаков жизни, а из разбитого лба его текла потоком густая кровь. Логен, оказавшийся теперь один на один с противником, пятился под градом ударов, чудом успевая отражать витиеватые и молниеносные выпады. Дэки после первой неудачи отскочил и перезарядил лук, но вторая стрела была принята на железную рукавицу и разлетелась в щепки. Казалось, незнакомец одновременно видит всё происходящее вокруг. В виггер’гарде Ротрама они учились этому, но, похоже, человеку в широкополой шляпе их знания в подмётки не годились.
