"Фантастика 2026-20". Компиляция. Книги 1-35 (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич

– Алишер, – позвала я. А когда он все же повернулся, отвлекшись от созерцания мелькающих перед ним списков и цифр, продолжила: – Если Джен узнает, что я рассказала тебе о Микаэле, она убьет Лешу.

– Так, – бросил он, развернувшись ко мне всем корпусом. – То есть ты хочешь сказать, что эта тварь рассчитывала твоими силами заполучить моего сына? И чтобы ты не сорвалась с крючка, приказала выкрасть твоего брата? Я правильно понимаю?

– Правильно, – кивнула, пытаясь определить по его взгляду, что же теперь предпримет Гай.

– Значит, если со мной рядом появится ребенок или я открыто проявлю интерес к его поиску, то Джен узнает о моей осведомленности, – продолжил вслух рассуждать он. – На тебе следящих устройств нет, в этом можно не сомневаться. Следовательно, она уверена, что ты вернешься, если только сможешь выбраться. Потому что брата не бросишь.

На несколько мгновений он отвлекся, проверив, что происходит на экранах. Но почти сразу снова повернулся ко мне.

– Что она пообещала тебе за это? Не думаю, что ты бы стала выполнять ее приказы ради высоких идейных целей, которые их организация озвучивает своим сподвижникам, – заметил он.

– Я изначально не желала с ними сотрудничать, – призналась я. – И осваивать дар не хотела. Не верила им. Тогда Рис предложил сделку: я учусь, принимаю свои способности, выполняю данные мне три задания, и тогда они меня отпускают на все четыре стороны, обеспечив при этом деньгами и жильем на любой выбранной планете Союза. Я согласилась. Найти Микаэля – мое третье задание. Джен обещала, что, когда приведу ей мальчика, она отпустит меня и Лешу. Но… – я замялась, правда, все равно смолчать не смогла, – Джен говорила, что мальчик – ее племянник. Что его мать – ее двоюродная сестра.

– Тебе интересно, как меня угораздило связаться с этой семейкой? – искривив губы в ироничной ухмылке, спросил Гай. – По глупости и наивности, Саш. Мне тогда едва двадцать стукнуло. Но давай не будем об этом. Позже. Может быть. Скажи лучше, какую роль во всем этом играет Рис? Он знал?

– Нет, – я отрицательно мотнула головой. – Джен запретила мне говорить ему о сути и даже о самом этом задании. Но когда он узнал, что эта жуткая женщина шантажирует меня жизнью брата, то вступился за Лешу. И мне кажется, Дарис чувствует, что мое задание как-то связано с тобой. Он даже пообещал мне в случае чего помочь Леше выбраться.

– То есть ты хочешь сказать, что в данном вопросе Рис на нашей стороне? – уточнил Алишер.

– Не знаю, – ответила я, тяжело вздохнув. – Я уже ничего не знаю. Кому можно верить, а кому нет.

– Но мне ты рассказала правду, даже несмотря на риск, – спокойно проговорил он, чуть склонив голову.

Гай теперь даже смотреть на меня начал как-то иначе, словно видел совсем с другой стороны. Словно воспринимал не как девушку, подругу или просто землянку, а как ту, которая ради него рискнула многим.

И тут поверх мельтешащих списков на одном из экранов всплыло новое окно. А на нем красовалась большая цветная фотография светловолосого мальчика, очень похожего на Риса.

И только большие темно-серые, почти черные глаза ясно говорили о том, чей именно перед нами сын.

Мальчик оказался очень симпатичным, но вот в его упрямом, решительном взгляде отражалась грусть. Он не улыбался и выглядел даже немного старше своих лет. На нем была цветастая футболка, явно выгоревшая на солнце или, может, просто изрядно застиранная. Его руки показались мне какими-то даже слишком тонкими, худыми, а плечики – угловатыми. Непослушные волосы явно требовали стрижки, а челка лезла ему в глаза.

И все же он мне понравился. Даже очень. Я смотрела на этого Микаэля и ощущала, как на душе становится тепло. Не знаю почему, но чувствовала странное родство с ним. И вдруг окончательно осознала, что поступила правильно, рассказав обо всем Гаю. Нет, ни к какой Джен этот парнишка попасть не должен. Ни в коем случае.

Алишер смотрел на сына так пристально, так жадно, что казалось, старается отпечатать в памяти каждую деталь его образа. Он так и стоял, опершись руками на стол, и мне даже показалось, что совсем забыл о моем присутствии.

Рядом с фотографией имелся текст, содержащий личные данные мальчика. Шрифт был мелким, и, чтобы прочитать хоть что-то, мне пришлось подняться. Тогда-то Гай и бросил на меня короткий взгляд, а после приказал, снова обращаясь к Марку:

– Давай коротко все, что удалось на данный момент выяснить.

Спустя секунду перед нами справа от экранов появился голографический мужчина крайне чопорного вида, поклонился и только потом заговорил.

– Имя – Михаил Сергеевич Вяткин. По земному летоисчислению девять лет, – начал Марк лишенным эмоций голосом. – В возрасте шести месяцев был усыновлен Анной Петровной и Сергеем Семеновичем Вяткиными. Отклонений в развитии нет. Обучается в третьем классе общеобразовательной школы.

И тут с другой стороны от экранов появилась ухмыляющаяся Катя. Она бросила в сторону Марка недовольный взгляд, фыркнула и вдруг выдала:

– В утиль этого тугодума.

Гай удивленно моргнул, глядя на нее, как на нечто невозможное. Я же, видя его реакцию, только улыбнулась и решила пояснить:

– Знакомься, это Катя. И она не совсем обычный образ галути. В общем… я так и не поняла, что она такое. Но, кажется, сейчас ей есть что сказать.

– Конечно, есть, – ухмыльнулась полупрозрачная девушка. – У приемных родителей Микаэля вместе с ним семеро детей. Трое из них – родные. Остальные – усыновленные. Живут они все на пособие, значит, особо не шикуют. Судя по документам, в квартире у них четыре комнаты. То есть полагаю, что живут они тесновато. Если дадите больше времени, я еще чего-нибудь о нем сообщу.

– В социальных сетях не зарегистрирован, в общественных мероприятиях не участвовал, – все тем же ровным тоном дополнил Марк. – Показатели знаний – отличные. Входит в число лиц, посещающих занятия по единоборству «карате».

– Адрес школы, расписание уроков, расписание дополнительных занятий, – распорядился Алишер, обращаясь к своему помощнику.

Потом повернулся к моей искусственной сестре, а на его губах расцвела странная, поистине непонятная улыбка. Он осмотрел ее с ног до головы, оценил позу, насмешливо-самодовольное выражение лица и только потом заговорил:

– Значит, Катя?

– Именно, – ответила она.

Гай хмыкнул, бросил на меня чуть удивленный взгляд и снова обратил взор к голографической девушке.

– А я все думал, почему Сержар вручил этот галути именно мне? – загадочным тоном проговорил он. – Да еще так настаивал, от денег наотрез отказался. Заверял, что это опытный экземпляр, но ему бы не хотелось, чтобы такие модели производили серийно. Просил отдать хорошему человеку… как подарок.

– Сержар – великий изобретатель, – ответила странно посерьезневшая Катя, чье лицо приняло совершенно непривычное строгое выражение. – Но он прав: это его изобретение не должно увидеть свет. По-хорошему, лейд Эргай, ему стоило уничтожить и этот галути. Но он не смог. Стер все свои записи, касающиеся этого эксперимента. Удалил так, что восстановить невозможно. Сейчас о его работе знает только он сам… и теперь вы.

– А Саша? – спросил Алишер, мельком взглянув на меня.

– Сашка своя. Она никому ни слова не скажет, – улыбнулась моя искусственная сестра, которая сейчас говорила крайне странные вещи. – Кстати, спасибо вам, что отдали меня именно ей. Мы подружились. Я чувствую за нее ответственность.

Гай издал совершенно неуместный нервный смешок. Порывистым жестом провел пятерней по волосам, которые и сегодня, как всегда, были собраны в низкий хвост на затылке, и медленно покачал головой.

– Уму непостижимо, – прошептал он, снова поднимая взгляд на Катю. – Я ведь помню тебя. Мы встречались в лаборатории Сержара.

– Вы правы, я была его ассистенткой, – ответила та, а в голосе послышалась затаенная боль.

Она повернулась ко мне, оценила мой растерянный вид и, кажется, решила объяснить:

– Мы с ним вместе разрабатывали модель галути, способного испытывать настоящие эмоции. Идея была утопической, нереальной, но мы верили, что получится сделать этих роботов хотя бы немного более эмоциональными. Для последнего нашего общего эксперимента он использовал мой образ, брал для примера мою мимику и эмоциональные реакции. Он умудрился сделать мою копию, только лишенную тела. А потом… – Она изобразила тяжелый вздох, а я поймала себя на мысли, что вообще боюсь шелохнуться. – Со мной произошел несчастный случай. Травмы оказались несовместимыми с жизнью. Я продолжала дышать только благодаря медицинским аппаратам. И тогда сама попросила Сержара попробовать совместить получившийся у него образ и мою энергетическую сущность. Поймать ее… извлечь из физической оболочки.