– А разве нет? – спросил, бросив на меня теплый взгляд. – По крайней мере, мне дали понять, что на тебя я могу смотреть только как на друга. Не больше.
– Интересно, – хмыкнула я, не в силах скрыть улыбку.
Что-что, а такое заявление Эргая меня искренне порадовало. Может, он на самом деле видит во мне не просто девушку, обладающую крайне полезным даром, с которой к тому же приятно спать? Может, я на самом значу для него что-то большее?
Чтобы отогнать подальше эти утопические мысли, я попросила Катю активировать карту города, в который мы направлялись, и снова сосредоточилась на образе Микаэля.
Теперь для определения местонахождения мальчика мне уже не требовалась кровь, ведь его портрет и так отлично отпечатался в моей памяти. Судя по моим ощущениям, сейчас он находился дома – там же, где провел ночь. Но что странно, я даже умудрилась почувствовать, что он чем-то очень расстроен. И если уж мне удалось уловить оттенки его энергии, значит, дело плохо.
– А внутренняя энергия ребенка может проснуться раньше десяти лет? – спросила я, повернувшись к Каниру, который управлял эрши, сосредоточенно глядя на небольшой экран.
– Может. Особенно если с ней перебор, – бросил он и чуть наклонил штурвал вправо, отчего эрши опустил правый борт, уходя в сторону.
Лишь теперь я рискнула посмотреть в окошко и только сглотнула, увидев, что даже облака остались далеко внизу.
– Мне было девять с половиной, когда я начал ощущать возросшую внутреннюю энергию. Но я и до этого всегда ярко ощущал эмоции других. А тогда вдруг понял, что могу на них влиять, – пояснил Нир, отвлекая меня от созерцания далекой-предалекой земли.
– А подобные способности передаются по наследству? – снова задала я вопрос. И все же решила пояснить: – Мне кажется, Микаэль не в себе. Он грустит и раздражен. Но я чувствую его как энергию. И если она приобрела оттенки эмоций, значит, ее много.
– То есть у нас проблемы, – задумчиво ответил мужчина. – Но это с одной стороны. С другой же – будет проще объяснить его опекунам, почему мы пришли за мальчиком сейчас, до его десятилетия.
– Как я поняла, его мать была «тенью». Может, он унаследовать ее дар?
– Вряд ли, – вздохнул Канир. – Учитывая степень одаренности его папеньки, у мальчика почти нет шансов унаследовать дар матери.
– Знаешь, я много раз слышала, что Гай силен, но до сих пор понятия не имею, в чем особенность его энергии, – сказала я, задумавшись.
– Может, это и к лучшему, – пожал плечами сидящий рядом лейд, который сегодня в простых джинсах, с накладной бородой и этой шалопайской улыбкой ни капли не был похож на военного.
– Почему? – не поняла я.
– Потому что к лучшему.
И больше не рассказал ничего, как я ни уговаривала.
Катя на мой вопрос тоже отвечать отказалась, попросту заявив, что я сама все узнаю в свое время. Но когда она искренне пожелала мне получить ответ исключительно в теории, я насторожилась.
Гай – боевик? Не думаю. Боевики другие: они импульсивные, вспыльчивые, энергичные. Алишер же совсем не такой, хотя на самом деле ведет себя так, будто может уничтожить любого, ни капли не напрягаясь. К тому же, по словам Риса, ему когда-то сохранили жизнь из-за уровня дара. Значит, этот дар ценный и редкий. Значит, он имеет большое значение для властей Союза. И это объяснило бы, почему осужденному заменили положенную по закону казнь за измену другим наказанием, да еще и позволили занимать руководящую должность.
И все же мне пока было слишком многое непонятно. Да только гадать все равно бессмысленно. Проще уж спросить у самого Гая. Думаю, он ответит. В конце концов, какой смысл ему скрывать от меня то, что является частью его сущности?
Оставшуюся часть пути мы говорили обо всякой ерунде и долго выбирали место, где оставим эрши. Нир предлагал приземлиться прямо на крышу соседнего дома, а я упрямо отказывалась от этой идеи, указывая ему, что лучше всего выбрать высотку на соседней улице. В итоге на заднем сиденье наглым образом появилась Катя. Она бросила на удивленного Канира хмурый взгляд и заявила, что глупо игнорировать настоятельные рекомендации девушки, обладающей даром находить пути. После чего исчезла, будто ее и не было, а немало обескураженный Нир повернулся ко мне, издал непонятный звук, похожий на нервный смешок, и, переключив какие-то тумблеры, полностью обернулся назад.
– Афиса? – позвал он, глядя на пустое сиденье. – Это что, правда ты?
– Нет, – прозвучал равнодушный ответ, но сама Катя так и не появилась. – Ты обознался.
– Я не мог обознаться.
– Смотри вперед. Пора выбирать место приземления, – отозвалась она.
– Ответь мне, – с нажимом потребовал мужчина, мгновенно утратив веселость и беззаботность.
А когда и спустя долгую минуту ничего не услышал, то вперил в меня напряженный взгляд и спросил:
– Это образ твоего галути? Так ведь? – а вздохнув, добавил: – Алишер все-таки гад. Сказал, чтобы я не пугался твоей голографической подружки. И ни словом не обмолвился о причинах.
Мне, к сожалению, нечего было на это ответить. Рассказывать ему историю, которую поведала нам вчера Катя, я посчитала неправильным. А иного объяснения данная ситуация не имела. Хотя, кажется, эти двое когда-то были знакомы. Видимо, именно поэтому тогда, в подвале изолятора, она напрочь отказалась отключать этого лейда. Вера ей, видите ли, не позволяет! Понятно теперь, какая именно это была вера. Может, между ними что-то когда-то было?
– Сам у нее спрашивай, – отмахнулась я, покачав головой. – Я вообще тут не при делах.
– Она – твой галути! – выпалил Нир.
– Было бы неплохо, если бы еще она сама об этом помнила. И вообще, – я ткнула пальцем в один из домов, обозначенных на голографической схеме, – приземляйся сюда. Два квартала мы пройдем пешком, зато внимание привлечем минимальное.
– Как скажешь, – процедил он сквозь зубы и снова схватился руками за штурвал.
К счастью, долго раздражаться или обижаться Канир, видимо, не умел, потому, не успели мы опуститься на крышу, он уже снова улыбался какой-то своей шутке и смотрел на меня без тени расстройства.
Эх, всем бы такой легкий характер, как у этого лейда. Уверена, тогда бы жизнь была гораздо приятнее.
* * *
Направляясь к кабинету Джен, Рис догадывался, что ничем хорошим этот визит не закончится. Ему уже сообщили, что их предводительница в бешенстве. А учитывая тот факт, что эта женщина вообще редко выходила из себя, легко было догадаться – у них у всех большие неприятности.
– Явился?! – выпалила она, как только Рис переступил порог.
– Что случилось? – спокойно поинтересовался парень, но присаживаться не стал. Чувствовал, что лучше всего держаться отстраненно и желательно отойти подальше.
– Твоя подружка сдала нас военным! – рявкнула Джен.
– Какая подружка?
– Саша! – нервно выкрикнула женщина. – И не просто сдала, а показала каждый вход в наш город!
Рису стоило больших усилий в этот момент сохранить невозмутимое выражение на лице. Он прекрасно знал, что Сашу поймали, но был уверен, что она не станет их так подставлять.
Хотя у военных были разные способы ведения допросов. Ее могли заставить говорить, выложить все, что она вообще знала, но она бы не смогла объяснить, где находятся входы в бункер. Благодаря способностям Джен, никто из ушедших без ее ведома никогда не смог бы найти обратную дорогу.
Да, рассказать Саша не могла. Но она ведь умела находить любые пути. А это только подтверждало слова Джен о ее предательстве. Ведь дар нельзя заставить работать насильно. Если бы она не хотела, то ничего не смогла бы показать – у нее просто бы не получилось.
И тем не менее Рис только пожал плечами и спросил:
– С чего ты взяла, что это она?
– Да потому что никто больше на подобное не способен! В этих стенах не было другого человека с такими же способностями! – зло выдала Джен. – Значит, она просто переметнулась к ним. Дура!
– Нас уже окружили? – будничным тоном поинтересовался Дарис.
