Я видела, что наш боец сдерживается из последних сил. Он явно отчаянно желал прямо сейчас разбить лицо этому гадкому мальчишке, но пока старался сдерживаться.
– Миш, не нужно, – тронул его за плечо мальчик с пакетом. – Идем домой. Они не станут нас бить при свидетелях.
Он повернулся в сторону, указывая взглядом на нас, что изрядно удивило Канира.
– А ведь не должны были заметить, – тихо сказал он.
Миша тоже повернулся, посмотрел прямо на меня, и когда я увидела эти черные глаза, не смогла сдержать улыбки. Да, сын точно пошел в отца – взгляды у них совершенно одинаковые.
– Кого ты там увидел? Отмазываешься, да, отброс? – ехидно выпалил подросток, стоящий к нам ближе всего. Вот он на самом деле явно пытался разглядеть в этом пустынном дворе хоть кого-то, но смотрел будто сквозь нас. – Фиг мы тебя отпустим. Забыл свое место? Вконец…? – добавил матом.
Слышать подобные выражения от мальчика, которого и подростком-то не назовешь, было как-то особенно странно. И я уже дернулась, чтобы вмешаться, но Канир меня остановил.
– Рано, Саша, – сказал он.
И именно в этот момент один из мальчишек замахнулся и сильно толкнул Мишу в грудь. Тот отпрянул назад и непроизвольно зацепил того, кого вызвался защищать. Попытался выпрямиться и тут же получил ногой по голени. Ему явно было больно, но отступать или сдаваться он не собирался. Резко выпрямился, отпихнул в сторону ближайшего из нападавших и громко крикнул:
– Падайте, сволочи!
В тот же момент все три его противника просто рухнули на землю. Одновременно. Резко. И явно не по своей воле. Это выглядело… странно. Конечно, они сразу же попытались подняться, но им не позволили:
– Лежать! – прорычал Миша.
И ему снова подчинились.
– Не нужно было, – испуганно проговорил мальчишка, робко мнущийся позади и поглядывающий в нашу сторону. – Теперь у тебя будут проблемы.
– Я прикажу им тебя не трогать. Забыть, что случилось… – дрогнувшим голосом ответил светловолосый. Кажется, он только сейчас понял, что сделал, и снова покосился на меня.
Дальше оставаться в стороне было уже бессмысленно.
– Спокойно, – сказала я, медленно подходя к ним. – Мы пришли с миром.
Ответом мне был недоверчивый взгляд темно-серых, почти черных глаз.
– Кстати, – заметил появившийся за моей спиной Канир. – Чтобы приказы имели длительное действие, нужно тренироваться лет этак пять. Сейчас же, стоит тебе уйти, эти хулиганы смогут подняться.
– Знаю, – вздохнул Миша, а точнее Микаэль. – А вы кто такие?
– Да вот, шли к Михаилу Сергеевичу Вяткину, – проговорила я, вздохнув.
– Зачем? – напряженно спросил он.
Этот мальчик был ростом мне по плечо, внешне жутко напоминал Риса, но стоило взглянуть в глаза, и не оставалось ни малейшего сомнения в том, кто его родитель.
– Мы представители комиссии по вопросам одаренных детей, – не моргнув глазом, выдала я придуманную легенду.
– Вы хотите его забрать? – подал голос тот, кого сегодня пытались ограбить.
– Да, – кивнул Канир.
Миша повернулся к своему брату, виновато вздохнул и взял у него пакет.
– Я – Михаил Вяткин, – признался он. И добавил: – Пойдемте в дом.
И первым направился к подъезду, за ним уже мы с мальчиком. А вот Канир задержался. Он окинул хмурым взглядом лежащих на земле мальчишек, что-то им сказал и только после этого неспешно пошел за нами.
– Как тебя зовут? – спросила я своего маленького спутника.
В отличие от Миши, он был черноволосым и голубоглазым, тоже, кстати, очень даже симпатичным.
– Андрей, – ответил он. – Мы… приемные дети в семье Вяткиных.
– Знаю, – улыбнулась ему. – Сколько тебе лет?
– Восемь, – ответил тот. И вдруг расстроенно добавил: – Мне еще два года ждать проверки. Вдруг я тоже одаренный? Вдруг… меня тоже заберут?
Судя по загоревшейся в его глазах надежде, он ждал этого момента с огромным нетерпением. Видимо, не особенно хорошо жилось ему в этой семье, да и в этом дворе тоже.
– А может случиться так, что мы будем учиться вместе? – спросил Миша, повернувшись к догнавшему нас Каниру.
Тот снова посмотрел на Андрея и отрицательно мотнул головой.
– У вас разные таланты. Но это не помешает вам дружить. Да, космос большой, но люди давно уже умеют быстро перемещаться с планеты на планету.
– То есть мы еще встретимся? – робко улыбнувшись, поинтересовался Андрей.
– Конечно. Если у вас будет такое желание.
Дальше мы поднялись по лестнице на седьмой этаж – лифт, к сожалению, не работал – и оказались в узком темном коридоре квартиры.
– Что мне с собой взять? – спросил Миша, обернувшись ко мне. – Вещи, документы?
– Одежду на первое время. Ну и что тебе дорого. Только много не бери, – снова вместо меня ответил Нир. – И документы, какие есть.
Мальчик кивнул и скрылся за одной из дверей. Нас же встретила женщина лет пятидесяти на вид, хотя я знала, что ей едва исполнилось сорок. На ней был цветастый домашний халат, а засаленные волосы собраны в пучок на макушке.
– Гости? Зачем пожаловали? – спросила она без агрессии.
Я улыбнулась, извлекла из сумки документ, принесенный утром Каниром, и вручила дамочке.
Дальше разговор потек спокойно. Нам поверили сразу, даже удостоверения показать не попросили. Пока мы вели разговор на узкой кухне, туда заглядывали еще несколько детей – полагаю, всем было любопытно посмотреть на тех, кто пришел за Мишей. Мать этого немаленького семейства дважды уточнила, не хотим ли мы проверить других ее подопечных, ну и забрать с собой. А вот вопрос, куда теперь отправят Михаила, ее, казалось, вообще не интересовал. Главное, чтобы подальше от нее.
Подписи на документах она ставила, даже не читая. Просто расписывалась там, где указывала я, и устало вздыхала, будто сие действие отбирало у нее все силы. Таким образом, мы получили официальный отказ от опекунства и еще множество важных бумажек. И к моменту, когда в кухню вошел одетый, причесанный Миша, нас в этой квартире уже ничего не задерживало.
Со своей бывшей семьей он попрощался холодно – просто сказал: «Пока». А вот Андрея обнял, как настоящего брата. И даже пообещал, что они обязательно встретятся. Почему-то я ни капли не сомневалась, что он свое обещание сдержит. Все же, несмотря ни на что, он – Эргай. А у них, кажется, привычка держать слово – в крови.
* * *
Обратно мы шли тем же лабиринтом дворов и улочек, что и сюда. Я шагала впереди, определяя наиболее правильный маршрут, мужчины двигались следом. И лишь когда направились к подъезду невзрачного жилого дома, Миша решился спросить:
– А сюда нам зачем? И… я думал, вы на машине.
– На эрши, – ответил Нир. – Он на крыше.
– Эрши? – не понял мальчик.
– Сам увидишь.
Да, Микаэля наше средство передвижения поразило до глубины души. Он разглядывал белоснежного красавца с таким восхищением, что я не могла не улыбаться. Канир даже милостиво разрешил ему обойти его со всех сторон, и только потом скомандовал нам занимать свои места.
Когда мы взлетали, Миша и вовсе прилип к боковому стеклу. Со смесью страха и восторга он смотрел, как дома, улицы, да и весь город стремительно отдаляются, уменьшаются, как привычный мир становится все меньше… дальше. И лишь когда высота стала такой, что разглядеть что-то оказалось очень сложно, он откинулся на спинку сиденья и устало вздохнул.
– Ну что, Саш, рассказывай сейчас, чтобы не вводить нашего подопечного в заблуждение, – спокойно проговорил Канир. – А то приземлимся, а там охрана, особняк, никаких других детей. И будет нам с тобой испуганный мальчик с крайне серьезным даром.
– А… не опасно говорить об этом в воздухе? – уточнила я. – Вдруг нам с тобой достанется?
Все же способности Микаэля меня порядком поразили. Как-то раньше я считала боевиков и эмпатов самыми опасными из одаренных. А как оказалось, есть еще такие, как этот мальчик, способный отдавать любые приказы, которые почему-то выполнялись даже против воли.
