– Но как она узнала? – прошептала я, не в силах поверить в единственный очевидный ответ. – Мы ведь… Только сегодня… Он же обещал!
Увы, я понимала, что никто, кроме Гая, не мог довести до нее эту информацию. Канир? Вот уж вряд ли. Судя по выражению его лица, он сам только что узнал о возможном нападении на дом. А кроме нас троих о Микаэле никому известно не было.
По всему получается, что Гай просто меня использовал? А в действительности даже не собирался помогать ни мне, ни Леше? Да и зачем это ему, в самом деле? Для чего?
– Саша, – с нажимом проговорил Нир, присев передо мной на корточки, – я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь.
Но прошу, не делай поспешных выводов. Ты знакома с Алишером всего ничего, а я его полжизни знаю. Он стратег. И если поступил так или иначе, значит, тому были причины.
Я медленно втянула носом воздух. Выдохнула. Еще раз. И только потом все-таки подняла голову и посмотрела в лицо лейда.
– Микаэль в безопасности. Его охраняют, – проговорила я бесцветным, безжизненным голосом. – А я должна спасти брата.
– Нет.
Это слово он произнес с таким видом, что стало ясно: отсюда меня не выпустят. И в один момент толпа военных, бродящих вокруг дома, превратилась для меня из охранников в конвоиров.
– Дай мне уйти! – потребовала я, шмыгнув носом.
Я чувствовала, что еще могу успеть добраться до бункера, найти Лешу, попробовать вывести его оттуда. И пусть понимала, что ничего у меня, скорее всего, не выйдет, но и бездействовать не имела права.
– Нет, Александра, – сухим тоном отрезал Нир, поднимаясь на ноги. – Ты должна оставаться здесь. С Микаэлем. А если попытаешься сбежать, то знай: у ребят приказ стрелять в тебя из конгайта. Разряд получишь не смертельный, но приятного в этом точно будет мало.
Если до этого момента я еще верила, что ситуацию можно как-то исправить, то теперь окончательно осознала, что сама же себя загнала в ловушку. Доверилась Гаю? Дура наивная! Нашла кому верить. Да плевать ему на меня и на Лешу. Кажется, ему и на Риса тоже плевать. Для него главное – поймать Джен, найти бункеры и уничтожить «Защитников свободы». Он просто бездушная военная машина!
– Афиса, – позвал Канир, причем его тон был именно приказным. Когда же перед ним появилась голографическая девушка, которую я назвала Катей, он окинул ее тяжелым взглядом и сказал: – Присмотри за ней. Подробностей задумки Гая даже я не знаю. А Саша может все истолковать неверно и наделать глупостей. Пожалуйста, побудь сегодня нянькой.
– Как скажешь, – бросила она, кивнув. – Из дома никого не выпущу.
– Ты же мой галути! Ты должна подчиняться мне, а не ему! – выкрикнула я, просто не в силах больше держать себя в руках.
Это ее предательство меня просто добило. Эмоции взорвались подобно огромному снаряду, начиненному тротилом. А чувство вины перед Лешей уже не просто душило, а разрывало сердце на части. Теперь из-за меня, из-за моей глупой доверчивости Джен его точно убьет. И Рису тоже достанется! Он ведь пообещал, что будет защищать моего брата ценой собственной жизни.
Меня предали все: сначала Гай, потом Канир, теперь и Катя. А что потом? По сути, получается, что сейчас я не в тюрьме только потому, что лейд Эргай планирует меня как-то использовать. А когда надобность во мне отпадет, от меня избавятся? Глупо думать иначе.
С каждым мгновением чувство гадкой пустоты становилось все сильнее. Возникло ощущение, будто меня постепенно пожирает стихийно открывшаяся прямо в душе черная дыра. Было больно, гадко и отчаянно страшно. Я боялась думать, пытаться просчитывать дальнейшие события. Но даже в таком подавленном, нервном состоянии мое сознание продолжало работать, рождая наиболее вероятные варианты возможного будущего. Ведь по всему выходило, что Джен не станет сидеть сложа руки. Да и бункер теперь ей точно придется эвакуировать – не сомневаюсь, что Гай туда нагрянет. Но куда можно незаметно переселить больше сотни человек?
– В правильном направлении думаешь, Сашка, – проговорила Катя, отвлекая меня от столь странных мыслей.
Говорить с ней не хотелось, наоборот, возникло желание разодрать кожу на виске и выскрести оттуда гадкий передатчик, позволяющей ей слышать мои мысли. И может, я бы даже поступила именно так, но меня остановил Микаэль.
– Александра, а кто это? – спросил он, с опаской глядя на полупрозрачную темноволосую девушку, вышагивающую по комнате.
– Это предательница, – зло ответила я. Но заметив, как стушевался мальчик, вздохнула и попыталась объяснить: – У меня есть этакий гаджет, называется галути. У него столько функций, что я даже до сих пор не знаю и о половине. И в нем есть голографический образ помощника. На самом деле он робот, искусственный разум. Но мне, к сожалению, достался слишком очеловеченный вариант.
– Почему «к сожалению»? Разве это нехорошо? – поинтересовался мальчик, теперь во все глаза рассматривая Катю.
– Потому что нормальный галути никогда не пойдет против своего хозяина. А мой запросто подчиняется приказам всяких там лейдов.
– Нет, Микаэль, Саша не права, – тоном спокойной взрослой женщины возразила Катя. – Если я и выполняю чьи-то приказы и поручения, то только ее. А в данном случае просто согласилась с позицией Канира. Наша девочка не в себе, и ее нельзя выпускать, пока сама нормально не разберется в ситуации и не успокоится. – Потом она подошла ко мне, посмотрела пристально и выдала: – Головой думать начни! Хватит нюни распускать. Давай активируй мыслительные процессы и вспоминай, что тебе говорил лейд Эргай о твоем Леше и о Рисе.
Я пару минут смотрела на нее с полным непониманием. Но в итоге то ли память вовремя сработала, то ли выражение на ее прозрачном лице было слишком определенным, но я вдруг вспомнила слова Алишера. Ведь он, кажется, сказал, что вытащить парней из бункера несложно – сложно сделать так, чтобы после этого они смогли нормально и легально жить.
Как по мне, так это было невозможно в принципе. И если с Лешей еще получилось бы что-нибудь придумать, то в случае с Рисом на поблажки со стороны властей рассчитывать не стоило. Он сам говорил, что его, если поймают, точно казнят. Так что же в таком случае задумал Гай?
Но, как ни странно, слова Кати заставили меня немного успокоиться. В конце концов, сейчас я ничего не могла сделать, как-то повлиять на ситуацию, так может, стоит хотя бы попытаться принять ее такой, какая она есть? Или хотя бы сделать вид.
Вздохнув, я поднялась с кресла, отошла к одному из окон и посмотрела на улицу. Но даже с такой неудобной точки обзора мне удалось заметить аж семерых военных с конгайтами наготове. Они не говорили между собой, даже не переглядывались. Каждый из них выглядел так, будто находится не во дворе шикарного дома, а как минимум в эпицентре военных действий, где кругом враги. Над территорией особняка мерцал едва заметный энергетический охранный купол, на доме, столбах и заборе виднелись видеокамеры – так что при всем этом антураже шикарный сад-парк, раскинувшийся прямо под окнами дома, как-то совсем терял свою привлекательность. Пусть сегодня было тепло, даже не по-майски жарко, пусть на ярко-голубом чистом небе сияло солнышко, но все это почему-то ни капли не радовало.
Прикрыв глаза, я представила лицо Леши, сосредоточилась… и предсказуемо ощутила только глухую пустоту. И пусть понимала, что такое возможно, но все равно запаниковала. Затем, взяв себя в руки, попыталась определить местонахождение Риса – результат оказался таким же. Тогда, воодушевленная этой неудачей, я попробовала обнаружить Джен, но не смогла найти и ее. Не нашла я и никого из приближенных к ней боевиков, ни Сеню, ни Лену с Федей. Словно их от меня отделяла глухая стена. Словно… их кто-то прикрывал!
Исключительно ради проверки я попыталась почувствовать маму – и тут же ощутила отклик ее энергии. Значит, мой дар продолжал исправно работать, значит, дело не в нем. А из этого следует, что Джен на самом деле очень сильная «тень».
– Активируй карту страны, – бросила я, оборачиваясь к Кате.
