- Если ты думаешь, что коммунисты - сплошь неблагодарные, то ошибаешься. Думаю, тебя ждет весьма теплый прием, - заключил Эрвин.
Рик горько усмехнулся.
- Ты забыл сказать, что Троцкий – тоже еврей.
- Так это и так очевидно!
Рик сел на камень и уперся локтями в колени.
- Эти… - он кивнул на Пауля и Риву – уже знают?
- Нет. Тебе я сказал первому.
- Типа оказал доверие, да?
- Так и есть, - серьезно ответил Эрвин.
Рик вздохнул.
- Иди, обрадуй теперь нашу парочку.
Пауль сам удивился тому, насколько спокойно он воспринял изменение плана. То, что теперь они плывут на в Америку, а в Советский Союз, ему казалось не слишком важным по сравнению, например, со смертью мамы и гибелью родителей Ривы от рук палачей Глобоника. Рива на слова Эрвина отреагировала так же спокойно. Рик, наблюдавший за ними, явно удивился такой сдержанности молодых людей – он-то ожидал от них примерно такой же сцены, что и сам устроил.
- Что теперь? – с ноткой неудовольствия спросил контрабандист у разведчика, когда тот вернулся к нему. – Каков наш новый план?
- План простой. – Эрвин усмехнулся. – С наступлением ночи сюда подойдет моторная лодка, на которой мы доберемся до «Саратова».
- И все?
- Да. Если только нам не помешают…
На юге темнеет быстро.
Через полчаса после заката вокруг стало темно, виднелись лишь звезды на небе и движущиеся по океану огоньки кораблей.
- Пора, - сказал Эрвин.
С холма к океану спускались чуть ли не на ощупь. Эрвин с ручным фонарем шел впереди, подсвечивая тропинку остальным. Рик, несмотря на полноту, двигался с ловкостью бывалого контрабандиста, а Пауль старался помочь Риве, хотя сам пару раз чуть не упал.
Чтобы преодолеть спуск, ушло больше часа. Наконец, тропинка стала более пологой, и впереди послышался океанский прибой. Запахло водорослями. Путники вышли на небольшой песчаный пляж. Эрвин, повернув фонарь рефлектором к «Саратову», огни которого виднелись на горизонте, послал условный световой сигнал.
Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что сигнал приняли те, кому он предназначался.
Лейтенант Малаки, капитан патрульного корабля «Васко де Гама», пребывал в поганом настроении. В эту ночь ему полагался отдых после дежурства, однако поздно вечером лейтенанта вызвал начальник береговой охраны и заявил, что надо выйти в море. Оказывается, от немецких друзей поступила информация об активности контрабандистов несколько южнее порта Лиссабона. Есть шанс перехватить крупную партию наркотиков из Мексики.
Немецкие друзья? С каких это пор они лучше нас знают о контрабандистах у берегов Португалии? Нет, тут определенно что-то другое. Лейтенант чувствовал, что его используют втемную, и это ему не нравилось. И присутствие на корабле Глобоника, главного из «немецких друзей», отнюдь не повышало настроение Малаки.
Но делать нечего – служба есть служба, приказ надо выполнять. Похоже, эту ночь, как и прошлую, придется провести в море. Малаки хотел было направить корабль по обычному патрульному маршруту, но Глоблник приказал держаться поближе к советскому кораблю «Саратов». Вот это номер! Что, неужели Советы начали приторговывать наркотиками? Он уже открыл рот чтобы сострить на этот счет, но прикусил язык – хозяин-барин. Операцию проводят немцы, а его дело – отработать смену, и желательно спокойно.
Малаки лег в дрейф километрах в двух от «Саратова», между ним и берегом.
- И что теперь? – спросил он у Глобоника.
- Ждать, - ответил тот по-немецки, не снисходя до языка аборигенов.
С берега огни патрульного корабля были хорошо видны. Рик подошел к Эрвину и сказал:
- Это Глобоник.
Эрвин, подумав, кивнул.
- Согласен. Обычному патрулю тут нечего искать.
- И что будем делать? Он ведь ждет нас. Хорошо хоть, наш сигнал не заметил.
После паузы Эрвин ответил:
- Будет прорываться. На максимальной скорости.
- Они нас заметят!
- Разумеется.
- И в чем смысл? Даже если мы доберемся до «Саратова», патруль потребует провести досмотр.
Эрвин кивнул.
- Вот мой план… - и он рассказал Рику, что нужно делать.
- Ты сильно рискуешь, - ответил тот, выслушав его.
Американец усмехнулся.
- Я же говорил тебе, что потерял больше, чем ты.
Рик покачал головой.
- Зачем тебе это надо? Неужели эти двое, - он кивнул на Пауля с Ривой, - тебе так дороги?
Эрвин ненадолго задумался.
- Не знаю, - признался он. В голосе разведчика слышалось смущение. – Может, старость берет свое, и я становлюсь сентиментальным. А может, просто хочу уесть Глобоника. Надо показать класс этому гестаповцу.
Рик усмехнулся.
- А вот это я понимаю! Утереть нос врагу - это правильно. Но вот цена, - Рик снова покачал головой и признался: - я бы на такое не решился…
Контрабандист вдруг прервал самого себя и живо поднялся на ноги. Его чуткое ухо различило в шуме прибоя плеск весел, о чем он и сказал Эрвину. Вскоре показалась моторная лодка – матрос греб, не включив двигатель. Только поэтому он смог незаметно пройти мимо патрульного корабля.
- Назад на веслах не успеем, - посетовал матрос после того, как все обменялись приветствиями, - скоро светает.
Эрвин кивнул.
- Пройдем, сколько сможем, а если обнаружат – включим движок.
Погрузились быстро – нельзя было терять ни минуты. Самыми опытными гребцами среди всех были матрос и Рик. Решили, что сначала на весла сядет матрос, а потом пересядет на корму, к мотору, чтобы сразу завести его, если их обнаружат. Было еще темно, но небо на востоке уже тронулось предрассветной синевой. Огни патрульного корабля понемногу приближались. Теперь уже на веслах сидел Рик, и он греб так тихо, что казалось – услышать их невозможно.
Эрвину уже показалось, что они смогут проскользнуть незамеченными, но везение кончилось: на корабле в очередной раз включили прожектор. Луч, скользя по водной глади, неумолимо приближался к лодке.
- Заводи! – скомандовал Эрвин. – Рива и Пауль, вниз и не высовываться!
Молодые люди, ничего не спрашивая, тут же бросились на дно лодки, Рик сделал то же, без команды. Матрос резко вытянул шнур, и двигатель взревел. Слава богу, завелся сразу. Луч прожектора тут же поймал лодку и уже не выпускал ее. С корабля послышались резкие возгласы на португальском и немецком, и почти сразу ожил громкоговоритель, приказав немедленно выключить двигатель и остановиться.
До «Саратова» оставалось километра два, не больше. Патрульный корабль набирал ход, но его скорость была меньше, чем у лодки. Будут ли стрелять? – это вопрос сейчас волновал беглецов больше всего. По громкоговорителю еще раз приказали остановиться, пригрозив в случае неповиновения открыть огонь. Второе предупреждение, третье - последнее. Но лодка уже оказалась между кораблем и «Саратовым», так что, если береговая охрана решит стрелять, советский корабль окажется под угрозой. Эрвин представил, какие споры сейчас кипят на мостике! Особенно, если там сам Глобоник.
Лодка приближалась к «Саратову». Громкоговоритель повторил угрозу, но огонь так и не открыли. Эрвин скомандовал матросу обогнуть «Саратов», чтобы с португальского корабля не увидели, сколько человек поднялись на борт. Матрос, заложив вираж прямо перед носом «Саратова», выполнил приказ. Когда лодка остановилась у борта, оттуда сбросили веревочную лестницу.
- Пауль, Рива, вы первые! – скомандовал Эрвин, - Рик, потом ты.
Успели. Патрульный корабль показался из-за кормы «Саратова» как раз в тот момент, когда Эрвин – последний из прибывших – перемахнул на палубу.
- Быстро вниз! – скомандовал «моряк» - советский разведчик, с которым Эрвин договаривался об операции. Он встречал их на палубе.
Все спустились в кубрик.
- Джулия? – удивленно спросил Эрвин, увидев журналистку. – Ты что здесь делаешь?
