Виктор успел. Его собственный меч вылетел из ножен в последний момент, принимая удар предателя на себя. Сталь встретилась со сталью, и звук этого столкновения…
Звук этого столкновения разнёсся по всему Разлому.
Резонаторы вокруг нас вспыхнули одновременно. Волна энергии, усиленная в сотни раз, ударила по отряду со всех сторон. Люди попадали на землю, хватаясь за головы, за груди, за животы. Кровь хлынула из ушей и носов.
— Идиот! — выдохнул Виктор, отбрасывая Дамиана назад. — Ты убил нас всех!
Рош, похоже, и сам это понял. Его лицо побелело, когда он осознал, что натворил. Но было уже поздно.
Цепная реакция разрасталась. Резонаторы пели хором смерти, и этот хор становился всё громче с каждой секундой. Воздух превратился в желе, которое давило на тела, выжимая из них жизнь.
И тогда я сделал единственное, что мог.
Я шагнул вперёд, прямо в центр бури, и позволил своей воле расправить крылья.
Не техника. Не магия. Чистое намерение, усиленное столетиями опыта и закалённое в тысячах битв.
Я перехватил резонанс. Это было похоже на попытку остановить лавину голыми руками. Чужая энергия хлынула в меня, пытаясь разорвать изнутри. Вибрация проникала в каждую клетку, в каждый атом, заставляя их дрожать в такт смертоносному ритму.
Но я был сильнее.
Клятвопреступник рыкнул в моих руках, чёрный тигр выскочил из клинка и обвился вокруг меня защитным коконом. Его рык, беззвучный, но ощутимый, противопоставил себя чужому реву. Два ритма столкнулись, сплелись, начали бороться за господство.
Я не пытался победить резонанс силой. Я направлял его, как опытный всадник направляет необъезженного коня. Волна за волной, импульс за импульсом, я перехватывал контроль, гася колебания прежде, чем они успевали усилиться.
Секунда.
Две.
Три.
Резонанс начал слабеть. Резонаторы вокруг погасли один за другим, словно свечи на ветру. Давление ослабло, воздух снова стал воздухом.
Я опустил меч и оглянулся.
Отряд был жив. Избит, измотан, но жив. Виктор медленно поднялся, держась за рассечённое плечо. Грамм парил рядом с ним, его призрачные глаза горели яростью, направленной на Дамиана.
Сам Рош стоял на коленях, его меч валялся рядом. Лицо предателя было залито кровью из разбитого носа, его товарищи-заговорщики лежали вокруг, оглушённые и беспомощные.
— Идиоты, — процедил я, подходя к Дамиану. — Решили, что смерть командира в Разломе будет выглядеть естественно? Что ваш ставленник займёт его место, и никто ничего не заподозрит?
Рош поднял голову, в его глазах плескался страх.
— Как вы…
— Неважно. Важно то, что вы чуть не убили всех, включая себя. Политические игры в месте, где каждый звук несёт смерть. Поразительная глупость даже по меркам заговорщиков.
Виктор подошёл, его лицо было бледным от потери крови, но взгляд оставался твёрдым.
— Дамиан Рош, — его голос звучал глухо, но каждое слово падало как приговор. — Ты обвиняешься в измене, попытке убийства командира и подвергании опасности жизней товарищей. По законам Ордена это карается смертью.
Рош сглотнул.
— Виктор, я…
— Молчи. Ты скажешь всё на трибунале. Если доживёшь.
Он повернулся к оставшимся мечникам.
— Свяжите их. Всех пятерых. Если кто-то из них попытается что-то выкинуть, убейте на месте.
Приказ был выполнен быстро и молча. Заговорщиков связали и оттащили в сторону, подальше от основной группы.
Виктор повернулся ко мне.
— Дарион… то, что ты сделал… я никогда не видел ничего подобного. Как ты смог погасить резонанс?
— Долгая практика, — ответил я. — И немного упрямства.
— НЕМНОГО? — хмыкнул Грамм. — ТЫ ПОДАВИЛ ВОЛЮ ЦЕЛОГО ПОЛЯ БИТВЫ ОДНИМ НАМЕРЕНИЕМ. ЭТО БОЛЬШЕ, ЧЕМ УПРЯМСТВО. ЭТО СИЛА, КОТОРУЮ Я ВИДЕЛ ЛИШЬ У ДРЕВНИХ ГЕРОЕВ.
— Комплимент принят, — я кивнул духу. — Но у нас ещё есть дело. Ядро никуда не делось.
Виктор посмотрел на маяк. Пирамида продолжала пульсировать, но теперь, после подавления резонанса, вспышки стали реже и слабее.
— Как мы до него доберёмся?
— Вы — никак. Я пойду один.
— Что? Дарион, это безумие…
— Это единственный способ. Каждый лишний человек создаёт дополнительную вибрацию. Мне нужна абсолютная тишина. Мы пошли сюда вместе только потому, что я ожидал живности, которая будет мне мешать, но ее нет, так что…
Виктор хотел возразить, но Грамм положил призрачную лапу ему на плечо.
— ОН ПРАВ. ЭТО ДЕЛО ДЛЯ НЕГО ОДНОГО. МЫ ТОЛЬКО ПОМЕШАЕМ.
Я кивнул духу и двинулся к маяку.
Каждый шаг требовал концентрации. Я контролировал своё дыхание, своё сердцебиение, даже движение крови по венам. Всё, что могло создать вибрацию, было подавлено до минимума.
Резонаторы вокруг меня молчали. Они чувствовали моё присутствие, но не могли на него отреагировать, потому что я не давал им ничего, за что можно было зацепиться.
Ядро маяка находилось в центре пирамиды, за лабиринтом переплетённых кристаллов. Я двигался сквозь этот лабиринт, как тень, огибая выступы и избегая острых граней.
И наконец я увидел его.
Ядро хрустального маяка было прекрасным. Идеальная сфера из чистейшего кристалла, висящая в воздухе без всякой опоры. Внутри неё пульсировал свет, яркий и переменчивый, как биение живого сердца.
Но это сердце было больным. Ритм пульсации был неровным, рваным, с каждым ударом выбрасывающим волны энергии, которые кормили резонаторы вокруг. Даже смотреть на это было мучительно.
Я остановился в трёх метрах от ядра. Ближе было опасно, его поле реагировало на любое движение, любой импульс.
Обычным методом сюда было не подступиться. Ни меч, ни грубая сила не работали в этом месте.
Но у меня был другой способ.
Я закрыл глаза и позволил своему сознанию расшириться. Внутренняя энергия, та сила, которую я накапливал столетиями, потекла через меня, но не наружу, а вглубь. Я погружался в состояние абсолютного покоя, где не было ни мыслей, ни эмоций, ни желаний.
Только воля.
Чистая, концентрированная воля, свободная от любых примесей.
Я почувствовал ядро. Его ритм, его боль, его безумие. Оно работало веками, питая мёртвое поле битвы, и за это время сошло с ума. Теперь оно не могло остановиться, даже если бы хотело.
Но я мог ему помочь.
Клятвопреступник скользнул из ножен без единого звука. Тигр внутри клинка замер, понимая, что сейчас нужна не его сила, а его тишина.
Я поднял меч. Медленно. Очень медленно. Каждое движение было выверено до микрона.
И нанёс удар.
Это был странный удар даже для меня, но я доверился чутью и сделал его. Он не рассекал воздух, не создавал ветра. Он просто был, плавный взмах лезвия, который разделил пространство между двумя нотами резонанса.
Я не разрушал ядро. Я разделял звуки, из которых оно состояло. Высокий и низкий. Громкий и тихий. Жизнь и смерть.
Резонанс распался на составляющие, и эти составляющие утратили способность складываться обратно в убийственное целое.
Ядро дрогнуло. Пульсация замедлилась, свет внутри стал ровнее.
Ещё один взмах. Такой же плавный, такой же тихий. И ещё один.
С каждым движением ядро успокаивалось, его безумный ритм выравнивался, становился размеренным и, наконец, затих совсем.
Свет внутри сферы погас. Ядро повисло в воздухе, тёмное и неподвижное, словно погрузилось в сон.
Я протянул руку и коснулся его поверхности. Кристалл был холодным, как лёд, но внутри него ещё теплилась искра силы, древней и могущественной.
Ядро хрустального маяка.
Я убрал артефакт в пространственный карман и обернулся. Лабиринт кристаллов вокруг меня начал осыпаться. Без энергии ядра резонаторы теряли силу, их структура разрушалась, превращаясь в мелкую пыль, которая оседала на землю беззвучным снегопадом.
Я вышел из пирамиды как раз вовремя, чтобы увидеть, как вся структура складывается внутрь себя, словно карточный домик. Тысячи тонн кристалла рухнули, подняв облако сверкающей пыли.
