— Родственница. Дальняя, — вздохнула я неохотно. — Пожалуйста, не надо вмешиваться.
Не надо в это лезть, потому что, как только она представится, ты сразу поймешь, кто я такая. Ты же не дурак, Даромир Велеславович. Далеко не дурак. А мне ой как не хочется эту забавную игру прерывать. В конце концов, я ведь не делаю ничего плохого?
— Тебе не кажется, что ты заигрался? — полюбопытствовал Дамир, нахлобучивая мне на голову шляпу. — Может, ты всё же расскажешь мне, в чем проблема? Я постараюсь помочь.
— Мне помощь не нужна, — отрезала я.
— Ну и дурак.
Глава 14. Полезные новые родственники
Всё заседание суда, на котором мы присутствовали, я едва сдерживала дурацкую улыбку, представляя возмущенный голос Виктории:
— Стефа!
Она всегда так забавно на меня сердилась! Разумеется, я записывала всё, что успевала уловить, совершенно не понимая, для чего мы сюда пришли. Дамир молчал, внимательно слушая и наблюдая. Дело было самое плевое — делили наследство. На хлебную лавку претендовали двое сыновей и вторая жена покойного пекаря. Зная славские законы — супруге ничего не светит. В Галлии бы она получила законную треть, а то и всю лавку.
Всё шло, как я и предполагала: женщине назначили вдовью выплату, лавку поделили между сыновьями.
— Если у кого-то в зале суда есть что сказать, говорите сейчас или молчите навек, — скучающим тоном произнес судья.
Неожиданно для всех (но не для напрягшегося блондина) с лавки поднялся мужчина:
— Покойный взял у меня на реализацию некий товар. Я не знаю, продал ли он его, но хочу получить свои деньги. Или товар обратно.
— Вот тупица, — процедил сквозь зубы Дамир.
— Какой именно товар? Есть ли расписки? — оживился судья.
— Ценные бумаги.
— И кому он собирался их продать? — с интересом спросил полицейский, сидящий на первом ряду.
— Вот этого я не знаю, — вздохнул парень. — Знаю только, что покупатель у него был.
— Что за бумаги?
— Торговые векселя. Вот, у меня есть расписка.
Слово, вырвавшееся у Дамира, было столь грубым, что я заморгала.
— А откуда у вас торговые векселя? — вкрадчиво спросил судья.
— По наследству остались, — не смутился парень.
— Отчего же вы в банк не пошли?
— Дык это… они на недвижимость были.
— Суд откладывает дело для дальнейшего рассмотрения. Наследники будут задержаны до выяснения обстоятельств. Оч-чень интересно, каким образом простой пекарь связан с векселями и недвижимостью.
— Слава богине, родил, — буркнул Ольхов. — Я уж думал, не догадается. Теперь посмотрим, что они в лавке найдут. Пошли, Степа, нам здесь делать больше нечего.
— И что это было?
— Маленькая помощь городским властям. Обыщут лавку, найдут тайный ход и склад.
— А зачем я записывал?
— Отчет напишешь, отправим в столицу. Всяко лучше самому услышать, чем пересказ слушать. К тому же мне нужны бумаги, которые конфискуют в процессе обыска. Отчеты с мукомольни, контракты на овсяную муку, покупатели… А еще обыск сейчас скроет все следы. В общем, расклад следующий: я по делам, ты в гостиницу. И ногу береги. Да смотри, если вдруг родственники начнут давить — в "Чайную розу" пошли посыльного. Там знают, как меня найти. Ясно?
— Чего не ясного-то.
— Степан! — Дамир остановился так резко, что я едва не врезалась в его спину. — Если надумаешь уйти — обязательно дождись меня. Не сбегай как вор. Ясно?
— Да понял я, никуда не денусь.
Дамир коротко кивнул и усадил меня на извозчика.
Я не сомневалась, что Виктория попытается со мной встретиться. Она не менее настырная, чем я. Но к моему удивлению меня никто не ждал и даже не спрашивал. Что ж, я сама ее найду. Кликнула местного мальчишку, сунула ему горсть медяков и велела пробежаться по лучшим гостиницам и узнать, где остановились мужчина, похожий на степняка, и темноволосая женщина с голубыми глазами. Уверена, что такую пару не заметить трудно, а именно мальчишки на побегушках — самый лучший источник информации. Я спокойно пообедала, дожидаясь посланца, и нисколько не удивилась его словам. "Золотой петух" — самая дорогая гостиница Даньска. Даже Дамир выбрал подешевле. Узнаю Викторию. Да что там, я бы и сама на ее месте выбрала самую дорогую. "Золотой петух " всего в двух кварталах. Я не стала вызывать извозчика (платить целую серебрушку за две минуты езды?) и медленно поковыляла по улице. Спустя пару минут я горько раскаялась в своей скупости, но транспорта поблизости не было. Добрела уже из гордости; нога ныла и подворачивалась.
Это действительно была хорошая гостиница: увидев меня, еле бредущую с тростью, дверник [1], седой благообразный мужчина в ливрее, бросился мне на помощь, подхватив под локоть и усадив на резную деревянную лавку.
— Господину вызвать извозчика? Или вы к лекарю?
— Лекарь бы мне не помешал, — прошипела я, боясь пошевелить ногой. — А у вас есть целитель при гостинице?
— Лучше! — просиял дверник. — У нас сейчас проживает господин Аяз Кимак! Прекрасней целителя я не встречал! Наш лекарь напросился ему в ученики, так что они сейчас бесплатно принимают всех желающих!
— Не вижу очереди из страждущих, — усмехнулась я.
— Наших он уже всех вылечил, — вздохнул дверник. — А постояльцы все здоровы. Нищих, как вы понимаете, в эти кварталы не пускают.
— А этот ваш Аяз Кимак — невысокий юноша с раскосыми глазами? — поинтересовалась я. — Так я его и ищу!
Я попыталась приподняться, но мужчина замахал руками и велел сидеть на месте. Я закатила глаза: вот уж неуважение к иноземному лекарю! Всё-таки он катаец — они известные целители. А в Степи одни дикари! И вообще, откуда я взяла, что Ви вышла замуж за степняка? Кто мне об этом сказал? Я так и не вспомнила.
Сидеть на солнце было очень жарко. Я принялась обмахиваться шляпой, чувствуя, как струйки пота стекают по затылку и спине. Идти сюда в рубашке и жилете было не самой удачной идеей. Хотя, будь я одета попроще, неизвестно, помог бы мне дверник.
Стеклянная дверь распахнулась, и из гостиницы стремительно появился уже знакомый мне длинноволосый мужчина. Первое впечатление меня не обмануло: он очень красив. Не такой красивый, как Дамир, но всё же — приятно смотреть. За ним едва успевал полный мужчина средних лет с круглой лысиной.
— А, это вы! — несколько удивленно произнес катаец. — Я видел, у вас нога. Вот глядите, коллега: здесь, скорее всего, растяжение.
Совершенно не смущаясь, он опустился на корточки, пачкая свой красивый длинный жилет в пыли, и принялся ощупывать мою ногу. О богиня, за два дня меня трогали столь интимно больше мужчин, чем за всю мою жизнь!
— Повязка наложена абсолютно правильно. Лечение начато. Ай-яй-яй! Да тут надрыв связки! Вот, потрогайте!
Длинноволосый быстро стянул с меня повязку и принялся тыкать в разные части стопы.
— Смотрите — кровоизлияние. Это первый признак надрыва. Впрочем, я говорю глупости — вы и так это знаете. Если бы барышня (на этом моменте я дернула ногой)… простите, молодой человек не беспокоил ногу хотя бы сутки, то к завтрашнему дню всё бы зажило. Но связки снова повреждены, и для нас с вами это большая удача. Кладёте руки вот так… Да, правильно (теперь мою несчастную и не очень чистую ногу вертели вдвоем, я морщилась и шипела), нажимаете здесь… эта точка отключает боль… и плавно выпускаете силу вдоль волокон!
Щиколотку охватило тепло, так непохожее на действие магии Власа Демьяновича, а потом и вовсе начало жечь.
— Терпите… эээ… как я могу вас называть?
— Степан, — представилась я, закусывая костяшки пальцев, чтобы не заорать. — Ыыыы!
— Ну что же, Степан, вы же мужчина, — насмешливо поглядел мне в глаза лекарь. — Мы сейчас залечим вам связки сразу, не придется ждать. Конечно, с женщинами нельзя так грубо… женщине я бы посоветовал ступенчатое лечение.
— Давайте сразу, — втянула воздух я. — О-о-х!
— Принесите лед, коллега, — попросил длинноволосый. — Не будем мучить юношу. Лошади я бы уже давно приложил. Впрочем, лошадь бы меня сразу лягнула.
