— Сука ты, Стефа, — внезапно заявила подруга и разрыдалась. — Я ведь его люблю…
Степняк отбросил книгу и подскочил, но я махнула рукой.
— Мы нажрались, — снисходительно объяснила я на славском. — Не волнуйся. Это она от счастья, что отхватила себе такого чудесного мужа.
— Скорее от горя, — пробормотал Аяз, запустив руки в волосы. — Что ты ей наговорила, глупая девка?
— А который час? — внезапно сообразила я и поглядела в окно, за которым уже сияли звезды. — Ой! Дамир меня убьет. Мне пора.
— Куда ты собралась в таком состоянии? — изумился степняк. — Ты же даже на ногах не стоишь!
— Кто не стоит, я? — страшно удивилась я и попыталась встать, оттолкнув все еще рыдающую на моей груди Викторию.
Комната вокруг меня весело закружилась, я захихикала и упала обратно на кровать.
В дверь пару раз стукнули. Заглянувший мальчишка что-то сказал Аязу, я не слушала: потолок так завораживающие пульсировал.
— Стефа, там за тобой пришли, — окликнул меня степняк. — Давай проваливай.
— Я Степан Кириллович, — с достоинством ответила я, пытаясь натянуть штаны. — Попрошу без панибратства.
— Степан Кириллович, будьте любезны, оставьте меня наедине с супругой, — фыркнул Аяз, помогая мне надеть туфли. — Вы и так уже лишили меня целого дня медового месяца.
— Какой к бесу медовый месяц, если у вас дочке три года? — хихикнула я.
— Отложенный.
Придерживая меня за талию, он упорно подталкивал меня к дверям, но я вдруг вспомнила, что непременно должна его предупредить:
— Не вздумай говорить Дамиру, кто я! И кто Ви, тоже не говори. Он сразу догадается, а я тут инго… икно… ин-ко-гни-то, вот!
Ноги идти не хотели, я повисла на Аязе. А он сильный.
— Как жаль, что ты влюблен в свою жену, — вздохнула я. — Ты такой красавчик!
— Серьезно? — он удивился совершенно искренне. — Ты первая мне об этом говоришь.
— Честно, — закивала я. — А хочешь совет?
— Ну ты же всё равно его дашь, правда? Хочу я этого или нет — не играет роли.
— Правда, — кивнула я, соскальзывая пяткой со ступеньки и вцепляясь в рубашку степняка, едва удерживая равновесие. — Ви любит пожестче. Свяжи ее и поимей как следует. Она оборотень, она оценит.
— Это она так сказала? — округлил глаза Аяз. — В самом деле? Почему я до сих пор не выучил галлийский?
— Сказала-сказала, — уверила его я. — О, Дамирчик!
На лице моего хозяина написано откровенное удивление. Он явно не ожидал увидеть меня в таком виде. Он такой смешной, когда делает страшные глаза!
— Забирайте своего секретаря, — толкает меня в руки Дамира степняк. — Степан Кириллович изволил, как он выразился, нажраться. И да, завтра ему будет нехорошо. А ногу я ему починил, я лекарь.
Дамир коротко кивнул, закидывая меня на плечо, будто свернутый ковер, и понес меня в пролетку.
— Ты рехнулся, Стёпа? — недовольно спросил он. — С чего ты так напился?
— Встретил родню и не устоял! — радостно ответил я. — Имею пр-р-раво! Да и всего-то бутылку выпили… или две. Ви — зар-раза! Такого мужика себе отхватила!
— Какого? — с любопытством спросил Дамир, располагая мою голову на своих коленях и глядя мне в лицо.
— Красивого! — икнула я. — И еще врача. У него такие руки…
— Я так и знал, что ты по мальчикам, — пробормотал Дамир, закатывая глаза.
— Не по мальчикам, а по мужчинам, — ткнула его пальцем в грудь я. — Я пассив.
И засмеялась от своего каламбура.
— Этот твой родственник — совсем мальчишка, — пробормотал мужчина.
— Главное не возраст, — снисходительно ответила я. — Главное — внутренняя сила!
Я бы с удовольствием рассказала, что у Дамира этой самой внутренней силы через край, и вообще он красивее степняка, а еще он больше и сильнее, но глаза у меня закрылись сами собой.
— Что это с ним? — раздался чей-то удивленный голос. — Случилось что?
— Стёпа у нас большой мальчик, Стёпа напился, — весело ответил Дамир. — Хорошо, что я его вовремя нашел. Предупреди Власа, чтобы утром заглянул.
Дамир затащил меня на второй этаж, стянул с моего безжизненного, но пока еще осознающего все происходящее тела ботинки и штаны. Катая меня по кровати, стянул жилетку, а потом, помедлив, задрал рубаху и стянул повязку с груди. Дальнейшее я вообще не запомнила, но с удовольствием представила, как его сильные горячие пальцы нежно проводят по красным следам на коже.
Солнечный луч ласково скользил по моему лицу. Я зажмурилась, ускользая от него под одеяло. Попыталась снова уснуть, но глаза не желали оставаться закрытыми.
Пришлось выползать. В горле пересохло, зверски хотелось пить. Я потянулась, привычно помассировала не стянутую повязками грудь — какая свобода! — и свесилась с кровати, потянувшись за стаканом с водой, который обычно ставила на пол. Глаза натолкнулись на босые мужские ноги. Растерянно я скользила по ним взглядом: по крепким лодыжкам, покрытым светлыми волосами, по коленям, обтянутым рыжей тканью, по спокойно лежащим на подлокотниках кресла кистям рук. Узнав перстень на среднем пальце правой руки, я сглотнула. Что ж, Дамир куда предпочтительнее, чем кто-то еще. Куда сложнее, если бы это вдруг оказался отец, как мне в первый момент показалось.
Лицо Дамира было совершенно спокойно. Я всё-таки взяла стакан и принялась пить воду мелкими глотками, поправляя на плечах рубаху и стараясь не смотреть в его сторону.
— И всё? — разочаровано спросил Дамир. — Блевать не будешь? Помирать не собираешься? Голова не болит?
Я прислушалась к себе. Ничего не болело, в теле легкость, только зверская сухость во рту и в животе бурчит.
— Всё хорошо, — хрипло сказала я. — А вы тут зачем?
— Ты был так пьян, что я остался за тобой следить, — ответил мужчина, не сводя с меня глаз. — Я слышал, люди могут захлебнуться рвотой. А у тебя даже похмелья нет. Везунчик!
— И что, вы всю ночь сидели у моей постели? — не поверила я.
— Угу. Хотя Дарена предлагала меня сменить. Я не позволил. Боюсь, она бы сразу залезла тебе в штаны и крайне расстроилась бы.
— Это точно, — усмехнулась я. — Спасибо за заботу, Дамир Всеславович. Я тронут.
— Как тебя зовут? — неожиданно спросил он. — По-настоящему?
— А вам зачем? — напряглась я. — У нас же договор.
— А косоглазому ты сказала, да? — с неожиданной обидой в голосе заметил мужчина. — Неужели тебе нравятся такие…
— Вы сейчас вообще о чем? — осторожно спросила я. — Я не понимаю.
— Ты права, ерунду ляпнул, — кивнул Дамир. — Одевайся и складывай вещи. Завтра поедем в Аранск.
Глава 16 Издержки службы
Я спустилась в столовую в прекрасном расположении духа и с наслаждением выпила свой привычный отвратительный кофе с парой бубликов. Дамир клевал носом рядом, у него явно закрывались глаза.
— Дамир Всеславович, какие на сегодня поручения? — спросила я. — Шли бы вы спать, а? Чай не мальчик уже бодрствовать сутками. Скажите, что нужно делать, я справлюсь.
— Какой ты заботливый, Стёпа, — вздохнул мужчина, потирая лицо. — Даже не знаю, поколотить тебя за хамство или поблагодарить. Ладно. До первого полицейского съезди, забери для меня отчеты. Белкину — знаешь, где он живет? — сообщи, чтобы готовился. К нему через пару недель инспекция из столицы приедет. Билеты на дилижанс до Аранска купи. Не будет билетов — найми карету. Что еще? Рубашки мои из прачечной заберёшь? И в ратушу заедь, узнай, чего там с усопшим булочником. Всё запомнил?
— Отчеты, Белкин, дилижанс, рубашки, ратуша, — бойко повторила я. — Я побежал.
Даньск — город красивый и чистый. Передвигаться по нему пешком одно удовольствие. Каменную мостовую по утрам водой сбрызгивают, чтобы пыли не было. Дворники здесь работают отлично — на каждом углу можно заметить фигуру с бляхой на груди и свистком. Бдят. У меня тоже ярлык господина Ольхова имеется, дабы мне никто препятствий не чинил. Дамир выдал, наказывал не терять. Только он мне не слишком нужен, я уже в Даньске примелькалась, как тень следуя за своим хозяином. Да и вчерашнее событие явно добавило мне популярности. Кажется, уже полгорода знает, что секретарь Дамира Всеславовича накануне напился в зюзю так, что сам Ольхов его на себе в гостиницу тащил. С одной стороны — неловко. А с другой — видно, ценит господин инспектор своего работника. Один дворник поинтересовался моим самочувствием, другой пожелал доброго утра, третий просто подмигнул. Вот так и создается репутация!
