Глава 17. Поворот не туда
Спустя какое-то время выяснилось, что мы ехали вовсе не в столицу. На второй день Дамир неожиданно остановил карету, что-то сказал кучеру и выпрыгнул вместе с двумя саквояжами, велев и мне спускаться.
— В чем дело? — недовольно спросила я. — Мы едва ли в половине пути от Аранска!
— А нам в Аранск и не надо, — весело ответил кнес, впихивая мне в руки один из саквояжей. — Просто по дороге было. Пошли, нам не так уж и далеко. Тут отворотка на Рыбацк.
— Но заплачено… И вещи, мои вещи! Они уехали! — заикнулась было я.
— Вот пусть мои доброжелатели и ждут меня в Аранске, — ухмыльнулся Дамир. — А мне надо в Рыбацк! Не бойся, вещи доставят в целости по указанному адресу. А шмотки твои я переложил.
— Вы копались в моих вещах? — возмутилась я. — Это непристойно!
— А что, мужик мужику не может переложить часть одежды? — ухмыльнулся Дамир. — Кстати, твои записи я не трогал. Они в уехавших сумках.
Я гневно засопела, но сказать было нечего. В самом деле, лучше идти почти налегке, чем тащить на себе кучу багажа.
Я смутно представляла себе карту этих мест. Дорога проходила через один большой город — Славск, когда-то давно бывший столицей. А потом торговые пути оказалось удобнее вести ближе к северу. Там и заложили новый город. Про Рыбацк я слышала, но не могла упомнить, чем он известен: мало ли маленьких городков в Славии? Знаю только, что где-то рядом, на юге, торговый град Урух, где самая большая ярмарка Славии, а оттуда до земель кнеса Градского рукой подать.
Спорить с Дамиром — последнее дело. Пришлось проглотить свои возмущения и молча идти по траве вдоль дороги следом за кнесом. Мы свернули на боковой тракт — не такой большой, как главная дорога, но хоженый, утоптанный. Здесь и колеи от телег были, и травы нет. Не тропка, не лесная дорожка — полноценный проезд. Здесь легко можно было идти рядом, но я упорно плелась сзади. Я злилась, что хозяин не посвятил меня в свои планы, но понимала его предосторожности. Он поступил правильно. Чем меньше народу знают о его маршруте, тем безопаснее. Хотя от разбойников никуда не деться.
— Дамир Всеславович, — окликнула я мужчину. — Можно я задам вопрос?
— Спрашивай, — милостиво дозволил кнес.
— Вы не боитесь вот так в одиночку путешествовать?
— Почему в одиночку? Я же с тобой. А ты показал себя отличным бойцом.
— Случайность, не более, — машу я рукой. — Против пары взрослых мужиков я не выстою. Да и умею я только с шестом и чуть-чуть с мечом.
— А почему именно шест? — полюбопытствовал Дамир, замедляя шаг, чтобы я смогла его нагнать.
— Его с собой таскать не надо, — вспомнила я слова сестры Марии. — Сруби любое деревце, схвати черенок от метлы или лопаты — вот тебе и шест. А вообще длинный меч для меня тяжел, для короткого я слишком высок, да и не продадут мне.
— Степная кривая сабля?
— Не пробовал, — вздохнула я. — Где ее взять, такую саблю? Степняки свое оружие никому не продают. Вот франкская рапира мне по руке. Но опять же — в Славии ее если и найдешь, то никаких денег не хватит.
— В Аранске будем — покажу тебе степную саблю, — пообещал кнес. — У меня есть, мне друг подарил.
— У вас есть друг-степняк? — изумленно спросила я. — Степь же со Славией не ведет дел!
— Деточка, а откуда, по-твоему, в Славии кони, баранина и соль? — ехидно ухмыльнулся Дамир. — Откуда лучшие кожи и овчинные меха? Шерсть, хлопок, ковры и конопляные веревки? У нас ведь только лен растет, и пастбищ почти нет.
— Но ведь хан…
— А что хан? Хан нынче в степи грозен. Второго такого я не упомню. Очень разумный мужчина, истинный государь.
— Такое чувство, что вы его лично знаете, — пробормотала я.
— Может, и знаю, — согласился кнес. — А у тебя пожрать что-нибудь есть?
— Если бы вы меня предупредили, что мы с тракта свернем, было бы, — вздохнула я. — А так извольте добывать еду самостоятельно. И не надо так на меня смотреть — я несъедобный.
— Степ, добудь мне зайца, что ли, — тоскливо вздохнул Дамир, кидая саквояжи на травку. — Или перепелку.
— Я секретарь, — надменно ответила я. — Мне руки беречь надо. Яблоко хотите?
Яблоко Дамир хотел, но что ему, здоровому крупному мужчине какое-то яблоко, пусть даже и большое, и румяное? Долгожданный привал напомнил мне наше знакомство.
— Теперь я понимаю, отчего ваш Талли загнулся, — проворчала я, доставая из кармана горсть орехов. — С голоду и от усталости. Сколько вы секретарей сгубили, признавайтесь?
— Талли был первым, — покосился на меня Дамир. — И не с голоду он слег, а от кишечного воспаления. Зато девиц я загубил немало.
Я хихикнула. Поглядите, какой соблазнитель! Сколько я уже на него работаю? Месяц? Что-то я не наблюдаю рядом никаких женщин — из тех, кого действительно можно погубить. Кроме меня, разумеется. Интересно, это был намек? Кнес Ольхов намеревается меня соблазнять? Было бы забавно. Особенно отец бы смеялся. Да он и так поди в голос хохочет, читая письма от Дамира.
— Степ, а тебе восемнадцать есть? — неожиданно спросил меня хозяин.
— Степану шестнадцать, — спрятала улыбку я. — А то вы не знаете?
— А тебе, рыбка моя молчаливая?
Я, повернувшись, взмахнула ресницами, на миг задержав взгляд на его губах — этому меня научила мадам Лисср. На мужчин такой взгляд действует безотказно. Главное — вот так, вполоборота смотреть и губы чуть изогнуть. Вот и на Дамире сработало: глаза у него потемнели, будто штормовое море.
— Рыбке есть восемнадцать, — низким голосом сказала я, непроизвольно облизнув пересохшие губы.
Для своей комплекции не-оборотень Дамир очень быстрый. И очень горячий — всё же огневик. Он воспринял мой взгляд и слова как сигнал к действию — я, наверное, перестаралась. Только что я сидела спокойно, и вдруг он схвати меня за плечи и повалил на спину, накрывая собой. Его губы коснулись моих. Я оцепенела, испугавшись не столько его действий, сколько своих ощущений. В животе ухнуло как на качелях, задрожали руки, дыханье прервалось. Неплохо для первого поцелуя! Для настоящего первого поцелуя, разумеется. Невинные лобзания с юным лордом Ваенгом не в счет.
Губы были горячими и твердыми, язык очень настойчивым. Богиня, он меня целует или хочет сожрать? Понимая, что я не смогу его одолеть, замерла на миг, позволяя ему больше, чем то, к чему я была готова, и даже запустила руки ему в волосы. Ощущения феерические. И мощный порыв ветра, в следующий миг буквально свернувший Дамира с меня, тоже был… феерическим. Особенно для не ожидавшего этого мужчины. Слова, вырвавшиеся у него при этом, я даже повторять не буду.
Я спокойно села, отряхиваясь. Злиться вообще не хотелось, наоборот, смех так и рвался из меня. Правильно мне Виктория говорила: мужчина обязательно клюнет на женщину, которая так близко к нему. Особенно молодую, красивую (что есть, то есть — я, может, и не первая раскрасавица, но и собой недурна) и в мужском платье. Правда, я понимала, что смех для Дамира может показаться оскорбительным, оттого я спрятала улыбку, уткнувшись лбом в колени. Потрясающее, надо признать, ощущение — осознавать себя как объект желания этого мужчины.
На мое плечо осторожно легла большая ладонь. Я вздрогнула от неожиданности.
— Рыбка, прости, — прошептал кнес Ольхов. — Я…
Он замялся, видимо, не понимая, то ли извиняться, то ли как-то замять ситуацию, а я ему помогла:
— Я не такой, Степан, — насмешливо продолжила я. — Я вообще-то по девушкам. Какой пассаж — я пытался поцеловать своего секретаря! Стыдно, Дамир Всеславович!
— Стыдно, — согласился мужчина. — Извини. Давай забудем и сделаем вид, что этого не было.
Эти слова отчего-то задели меня. Извинения — это хорошо, а забывать не надо. Надо думать обо мне по ночам, воображая всякие непристойности. Как я. Но не говорить же ему об этом! Такому только намекни — вмиг брак консумирует. И прощай, Стефа, твоя свобода! Обряд-то проведен всамоделишный. Хоть и детьми мы были, а клятвы зачитали взрослые. Мне тогда было пять, а ему четырнадцать. Помню, в храме было пусто и гулко, и слова мои эхом отдавались в пространстве. Стоит только поддаться страсти, и на наших ладонях вспыхнут брачные метки. Дамир ведь не дурак, он сразу сложит два плюс два, и, боюсь, гнев его будет страшен. Он не терпит обмана. Так что как бы мне не хотелось с ним переспать — не время. Никуда он от меня не денется, и любопытство — совсем не повод прыгать в постель пусть и к собственному мужу.
