Демьян продирался сквозь дым, держась за стену. В одной руке он сжимал тетрадь Алексея, в другой – своё дело, сырое от пота и жара. Пальцы скользили, грудь сжимало от кашля. Стеллажи трещали, коробки сыпались сверху.
– Проклятье… – он зацепился плечом за край шкафа, чуть не упал, но удержался. – Где-то здесь…
Мигающий свет выхватил из темноты узкий поворот и стену, по которой шла трещина. Углом бликовало стекло. Демьян сделал ещё шаг, привалился к прохладной штукатурке и замер.
Зеркало.
Половина его была покрыта копотью, вторая – треснула по диагонали. Через неё проступало искажённое, грязное лицо.
Демьян застыл.
«Кто это вообще?» – подумал он.
Лицо в отражении – щёки в копоти, потрескавшиеся губы, один глаз налит кровью, шея с засохшими потёками, словно след от ошейника.
Он провёл пальцами по стеклу.
– Это не я… – прошептал он.
– Что ты… – раздался хриплый голос за спиной. – Что ты творишь, чёрт возьми?
Демьян резко обернулся. Это был патрульный. Тот же, что звал его минуту назад. Молодой. Его глаза были круглыми от ужаса.
– Ты что… – парень кашлянул, зажал лицо рукавом. – Здесь всё горит! У тебя дым из ушей!
– Я знаю, – ответил Демьян, его голос был спокойным.
– Тогда почему ты стоишь как вкопанный?! У нас половина потолка обвалилась, а ты… смотришь в зеркало, проклятье! – воскликнул патрульный.
– Посмотри, – сказал Демьян.
– Что? – переспросил парень.
– Взгляни. Посмотри в зеркало, – повторил Демьян.
Парень осторожно шагнул ближе. Он увидел отражение.
– Ну? – спросил Демьян, его голос дрогнул. – Кого ты видишь?
– Тебя, а кого ещё, – ответил патрульный, его тон был растерянным.
– А это кто? – Демьян ткнул в угол, где в отражении была трещина, проходившая ровно по глазу. – Это что?
– Ну… стекло треснуло, – сказал парень.
– А кажется, будто… будто лицо разорвано пополам, – произнёс Демьян.
– Ну, да… – согласился патрульный.
– Как будто одна половина – это я, а вторая… не я. Понимаешь? – спросил Демьян, его голос был полон напряжения.
– Слушай, ты… ты в порядке вообще? – парень отступил назад. – У тебя шок или что?
– У меня было имя. Специальность. Я лечил людей. Спасал их, – сказал Демьян, его голос дрожал.
– Ты сейчас об этом? – переспросил патрульный.
– Я был врачом. До того, как… – он сжал папку. – До того, как они переписали всё.
– Ты про своё дело? – спросил парень.
– Да. Там всё – ложь. Волков подписал. Петров сдал материалы. Алексей умер, – ответил Демьян, его голос был полон горечи.
– Какой Алексей? – переспросил патрульный.
– Это не важно, – сказал Демьян.
Он дотронулся до зеркала. Оно треснуло ещё сильнее. Стекло щёлкнуло под пальцами.
– Они хотели, чтобы я сломался. Чтобы стал тем, что описано в этом деле. Агентом, врагом, тенью, – произнёс Демьян.
– Но ты же не стал, – возразил патрульный.
– Не сразу, – ответил Демьян.
– Проклятье… – парень оглянулся. – Нам надо идти. Здесь всё сейчас рухнет к чёртовой матери!
– Я стал вирусом, – сказал Демьян.
– Что? – переспросил патрульный, его голос был полон недоумения.
– Вирус – он заражает, потому что его создали. Его придумали. Он – не случайность, – объяснил Демьян.
– Мужик, хватит с этими… медицинскими разговорами… – сказал патрульный, его тон стал раздражённым.
– Они заразили меня. Сначала Волков. Потом Анна. Потом Михаил. Потом дед. Все, – произнёс Демьян, его голос был полон решимости.
– Ты… это… – парень попятился, глядя на него. – Может, всё-таки пойдём?
– Они сделали меня таким. Своими руками, – сказал Демьян.
– Ларин, да? Тебя так зовут? – спросил патрульный.
– А ты не знаешь? Может, у тебя где-то лежит моё досье, – ответил Демьян, его тон был полон сарказма.
– Я не из тех. Я просто… я с вышки, меня дежурный спустил, сказал – проверь, тут шум был. А тут – ты, дым и… ты смотришь в зеркало, как в кино, – объяснил патрульный.
– Это не кино. Это то, что осталось от человека, – сказал Демьян.
– Проклятье, я не знаю, что у тебя было, но сейчас надо уносить ноги, понял? Всё рушится! – воскликнул патрульный.
– Я не уйду. Пока не пойму, – ответил Демьян.
– Ну и сиди. Сгоришь здесь, – сказал патрульный.
– Может, это и есть то, чего они хотели. Чтобы я исчез, – произнёс Демьян.
– Слушай, ты бредишь, – возразил патрульный.
– А может, нет. Может, я наконец стал тем, кого они хотели. Только не их агентом. Не их доносчиком. А тем, кто сожжёт всё это дерьмо до тла, – сказал Демьян, его голос был полон ярости.
Парень молча смотрел на него. Затем выругался.
– Хочешь здесь сгореть – твоё дело. Я пошёл. У меня сестра в общежитии, я не хочу, чтобы она потом искала моё тело по обугленным ногам, – сказал патрульный.
Он отвернулся, сделал два шага и обернулся:
– Но если выберешь жить и выбраться – лучше поспеши. У тебя минуты две, не больше. Потом всё рухнет, – добавил он.
– Я уже рухнул. Осталась только оболочка, – ответил Демьян.
– Тогда выноси эту оболочку. Пока она ещё дышит, – сказал патрульный.
Он исчез в дыму.
Демьян снова взглянул в зеркало. На трещины. На отражение, в котором больше не было врача. Только лицо, которое он сам едва узнавал.
Он разжал пальцы. Папка упала на пол.
– Пусть будет так. Значит, я вирус. Но я не их. Я свой. Я… инфекция против них, – произнёс он.
Он поднял тетрадь, сунул её под рубашку, ударил кулаком по зеркалу – стекло посыпалось вниз.
– Бежим, – сказал он.
И он побежал. Сквозь дым, сквозь гудение, сквозь пепел, за которым больше не было ни прошлого, ни имени.
Люк, покорёженный, с облупленной краской, с грохотом откинулся в сторону. Из него вырвался клуб дыма, и ледяной воздух ударил в лицо. Демьян вскарабкался, задыхаясь, и вывалился наружу, цепляясь за кромку люка руками, покрытыми ожогами.
Он упал в снег. Кашлянул. Затем ещё раз. Потом его вырвало прямо на белый наст.
– Проклятье… – прохрипел он. – Чёрт…
Он перевернулся на спину, хватая ртом воздух.
«Я жив. Пока – жив», – подумал он.
Пламя вырывалось из окон подвала, языки огня с треском лизали стены здания. Снег таял под ним, под ногами, на плечах.
– Там! Там кто-то выбрался! – раздался крик.
– Где?! – спросил другой голос.
– У люка, быстро, фонарь сюда! – крикнул третий.
Демьян вскочил, но ноги дрожали. Он удержался на четвереньках, затем встал. В глазах потемнело.
– Не стреляй, погоди! – кричал один из патрульных. – Сначала разберёмся, кто это!
– Какого чёрта разбираться?! Там беглый! Поджог, ты не слышал?! – возразил другой.
Фонарь ударил по фигуре Демьяна.
– Эй! Стоять! – крикнул патрульный.
Демьян рванул вперёд.
Снег хрустел под ногами, но звук становился тише – силы покидали его. Тело плохо слушалось. Он держал руками живот, словно там что-то разрывалось изнутри.
– Вон! Вон он! К забору пошёл! – крикнул патрульный.
– Не дай ему выйти на проволоку! Перекрой! – приказал другой.
Собаки залаяли где-то сбоку. Фары осветили местность. Один из прожекторов дёрнулся – ослепил Демьяна на миг, и в ту же секунду он упал за бетонный ящик у генераторной.
– Потерял его! Где он?! – крикнул патрульный.
– Может, к теплотрассе ушёл?! – предположил другой.
– Проверь! Остальные – к подвалу, там всё выгорает! – приказал третий.
Демьян прятался, лёжа в снегу, прижавшись щекой к бетону.
Снег таял под ним. Лицо горело. Ладони были липкими, мясо под пальцами болело тупо и глухо.
Он поднял голову. Оглянулся.
Здание гудело, словно живое. Пламя вырывалось из подвальных решёток, клубилось в окна. Где-то внутри рушилась стена, издавая глухой стон и треск.
Демьян встал. Сделал шаг, затем ещё один.
Вокруг был морозный воздух, но пахло жареным мясом, гнилыми чернилами и гарью.
– Вот оно, – сказал он, глядя на огонь. – Всё, что вы хотели скрыть. Всё, что вы писали. Всё, что подмахивали под копирку, – всё это теперь там.
