В груди скребло. Кашель снова выворачивал лёгкие.
Он вытер рот рукавом и только теперь понял, что говорит вслух.
– Волков, ты слышишь? Ты там, в своём кабинете, сейчас орёшь, как крыса, когда дым пошёл не по твоему плану? Или ты уже на крыше, кричишь, что это враги? – произнёс он, его голос был полон сарказма.
Он шагнул ближе к зданию, но остановился.
– Анна… ты думала, я забуду? Думала, если не подпишешь, тебя не тронут? Всё ради ребёнка, да? Ради мужа, – сказал он, его голос дрожал от гнева.
Он выдохнул в кулак.
– Петров. И ты. Тихий, в очках. А потом твой доклад в научный отдел – слово в слово мой текст. А подпись – твоя, – продолжил он, его тон стал резче.
Он пошёл вдоль стены, мимо догорающих окон, низко пригибаясь.
– Михаил… – он сжал зубы. – Ты знал. Знал и не остановил.
Впереди снег расступился – земля прогорела до подземных труб. Пар повалил в небо.
– И дед… ты всех учил, как надо. Как ради страны – можно. Ради победы – нужно, – сказал Демьян, его голос был полон горечи.
Он остановился. Поднял лицо.
– Так вот, победы не будет. Ни твоей, ни Волкова, – произнёс он.
Его взгляд упал на забор впереди. Прожекторы вели по периметру. Но сейчас они были направлены в центр – на пожар, на хаос.
Он обернулся. Архив гудел, будто внутри кто-то ещё стонал. Стеллажи трещали. С потолка обрушивался пепел.
– Всё начинается сейчас, – сказал он.
Он произнёс это спокойно. Не крикнул. Даже не прошептал – просто сказал. Как диагноз.
– Они заплатят. За каждую ложь. За каждое «так надо». За каждый «протокол №3», – продолжил он, его голос был полон решимости.
Он шагнул за бетонный угол.
– Волков – за карьеру, построенную на моей крови. Анна – за молчание. Петров – за кражу. Михаил – за… за всё, – сказал он.
Он остановился, вытер рот.
– Даже дед. За то, что поверил, будто жертва – это гордость, – добавил он.
Огонь выл за спиной, как живое существо. Вышки казались меньше. Воздух стал резче.
Демьян пошёл дальше. Вдоль теплотрассы. Впереди была темнота. За спиной – свет, вой, грохот.
Но с каждым шагом он шёл увереннее.
Снег, липший к изорванной рубашке и окровавленному лицу, больше не холодил. Он просто был.
А внутри уже горело. Совсем другое пламя.
Глава 17: Хирург
Снег на подошвах начал таять, едва Демьян перешагнул порог заброшенного здания. Щель в бетонной стене, через которую он протиснулся, вела в коридор, пропитанный запахом плесени, гнили и чем-то ещё – сладковатым, напоминающим прелые бинты, намокшие под дождём.
Он закашлялся. Лёгкие саднило от каждого вдоха, словно их тёрли наждачной бумагой. Ожоги на пальцах снова заныли, причиняя тупую боль.
– Проклятый рай, – выдохнул он, вглядываясь в темноту коридора.
Лунный свет проникал через разбитые окна узкими полосами. Они пересекали пол, покрытый пылью, обломками плитки, стёклами и – да, ампулами, валявшимися среди мусора.
– Госпиталь, чёрт возьми… – Он коснулся стены рукой. – Здесь же когда-то были люди. Давно.
– А теперь только тени, верно? – раздался голос откуда-то сбоку.
Демьян замер, его тело напряглось.
– Кто здесь? – спросил он, его голос был хриплым.
– Тихо. Не кричи. Я… я не из их числа, – ответил голос, едва слышный.
– Где ты находишься? – спросил Демьян, его тон стал резче.
– Вон там. У двери. Не подходи ближе, – произнёс голос.
Демьян шагнул вперёд, сжимая в руке кусок арматуры. Лунный свет выхватил из темноты фигуру – худого человека с запавшими щеками, одетого в гражданскую одежду. Он сильно хромал.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Демьян, его голос был полон подозрения.
– Прячусь. Как и ты, вероятно, – ответил незнакомец, его тон был спокойным.
– Откуда ты знаешь, от кого я бегу? – спросил Демьян, его взгляд стал острым.
– Вижу по тебе. Ты пахнешь дымом. Ожоги на руках. Глаза – как у загнанного зверя, – сказал незнакомец, его голос был тихим.
– Тогда сиди и молчи, – отрезал Демьян.
– Не кричи на меня. Я сам на грани, – ответил незнакомец, его тон стал напряжённым.
Демьян отвернулся и прошёл в сторону палаты. Дверь висела на одной петле, поддавшись с жутким скрипом. Внутри было пусто – ни мебели, ни следов жизни.
– А ты вообще кто был? – окликнул его незнакомец.
– Бывший врач, – ответил Демьян, его голос был холодным.
– Здесь работал? – спросил незнакомец.
– Нет. Там, где я был, всё было слишком чисто. Капельницы сами издавали сигналы, шприцы были одноразовыми, – сказал Демьян.
– Ты шутишь? – спросил незнакомец, его тон был недоверчивым.
– Нет, – ответил Демьян.
Он опустился на пол у ржавого стола. Пыль с него слетела комьями. В углу валялась старая, потемневшая тетрадь. Демьян взял её, раскрыл. Внутри были записи с неразборчивым почерком.
– А ты кто? – спросил он, не поднимая взгляда.
– Я был поваром. На военной базе. Потом меня списали. Затем – контузия. А потом – всё, – ответил незнакомец, его голос был полон усталости.
– Почему не ушёл отсюда? – спросил Демьян.
– А куда идти? Там – забор. Здесь – собаки. В госпиталь никто не ходит. Местные боятся, – сказал незнакомец.
– Они правильно боятся. Здесь смерть прячется в каждой трещине, – произнёс Демьян.
Он закашлялся и сплюнул кровь.
– Ты ранен? – спросил незнакомец, его голос был полон тревоги.
– Обожжён. И трахея… – Демьян указал на шею. – Дым повредил.
– Я могу поискать мазь. В процедурной, кажется, остались ящики, – предложил незнакомец.
– Не надо. Мне не нужна помощь, – отрезал Демьян.
– Тогда зачем ты сюда пришёл? – спросил незнакомец, его тон стал настойчивым.
– Это место – могила, – ответил Демьян.
– Что ты имеешь в виду? – переспросил незнакомец.
– Это место, где всё гниёт. Но не до конца. Ещё можно разрезать. Вычистить, – объяснил Демьян.
– Ты сумасшедший, – сказал незнакомец, его голос был полон недоверия.
– Нет. Я – хирург. Только теперь работаю иначе. Не с органами, а с документами. Не с опухолями, а с именами, – произнёс Демьян.
Он поднял из пыли старый пинцет. Металл хрустнул в его пальцах.
– Я вырежу их. Одного за другим, – сказал он, его голос был полон решимости.
– Кого ты имеешь в виду? – спросил незнакомец, его тон стал встревоженным.
– Всех. Волкова, Петрова, Анну, деда, Михаила, – ответил Демьян.
– Ты говоришь так, будто у тебя есть план, – сказал незнакомец.
– План есть. Он начался с огня. Теперь – холод, – произнёс Демьян.
– Ты точно не из наших. Не с этой стороны, – сказал незнакомец, его голос был полон сомнения.
– Я ни с какой стороны. Я – остаток. Ошибка системы, – ответил Демьян.
Он положил тетрадь на стол.
– Это место – не просто руины. Это зеркало. В нём видно, что осталось от человека, когда его выжгли, – сказал он.
– Тебе нужно лечиться, – произнёс незнакомец.
– Уже поздно. Теперь лечить буду я, – ответил Демьян.
– Здесь нет инструментов, – сказал незнакомец.
– Они есть, – возразил Демьян, поднимая шприц с треснувшим корпусом. – Всё, что нужно, чтобы причинять боль.
– Ты не выживешь с таким подходом, – сказал незнакомец, его голос был полон тревоги.
– Это не про выживание. Это про расчёт, – ответил Демьян.
Он сел на койку. Пружины заскрипели под его весом.
– Когда придут искать, ты скажешь, что был здесь один. Понял? – спросил он, его голос был твёрдым.
– А если я не скажу? – спросил незнакомец.
– Тогда ты умрёшь первым, – ответил Демьян.
Наступила тишина. Затем тихо:
– Я скажу. Только не трогай меня, – произнёс незнакомец.
– Мне неинтересны те, кто просто гнил. Мне нужны те, кто резал. Кто отдавал приказы. Кто подписывал документы, – сказал Демьян.
– Я… я не знаю таких людей, – ответил незнакомец.
– Пока не знаешь. Но узнаешь, – произнёс Демьян.
