— Она обрушит город! — крикнула Хлоя, с ужасом глядя вверх, где сквозь трещину уже начали бить первые струи воды под давлением, способным резать металл. — Она безумна! Она похоронит здесь всех, включая себя!
Элара парила в центре зала, окруженная водоворотом из обломков и черной воды. Она выглядела как божество разрушения. Мощная, величественная в своем безумии.
Но для меня она была просто зарвавшимся ребенком с гранатой.
Я шагнул вперед, игнорируя давление ее ауры, которое плющило остальных к полу. Не я должен был сделать последний ход. Это было бы неправильно.
— Сирена! — мой голос перекрыл рев воды и безумный смех демоницы. — Хватит строить иллюзии! Посмотри на нее!
Капитан подняла на меня глаза, полные слез.
— Но она моя сестра…
— Твоей сестры там нет! — рявкнул я, указывая на беснующуюся тварь. — Демон сожрал ее душу в тот момент, когда она надела это ожерелье. То, что сейчас перед тобой — это пустая оболочка, наполненная ненавистью и желанием убивать! Ее уже не вернуть!
Элара сжала кулак, и трещина в куполе расширилась. Вода хлынула потоком, сбивая с ног стражников.
— Если ты не остановишь ее сейчас, погибнет весь город! — продолжил я, глядя Сирене прямо в душу. — Каждый мужчина, каждая женщина, каждый ребенок в этих пещерах. Их кровь будет на твоих руках, потому что ты пожалела монстра!
Сирена посмотрела на сестру. В глазах Элары, абсолютно черных, бездонных провалах, не осталось ничего человеческого. Только безумие, голод и жажда уничтожения.
Она собирала энергию для последнего удара, который окончательно разрушит купол и превратит Коралис в братскую могилу.
Лицо Сирены изменилось. Боль ушла, уступив место ледяной решимости. Это было лицо капитана, который принимает самое тяжелое решение в своей жизни.
— Прости меня, — прошептала она одними губами. По ее щекам текли слезы, смешиваясь с морской водой, падающей сверху.
Сирена подняла руки. Ее пальцы сложились в сложную печать.
Это не было эффектным заклинанием. Не было огненных шаров или молний.
Вся вода в зале: и та, что бурлила вокруг Элары, и та, что текла в ее венах — замерла.
Это был ее коронный прием. Тот самый, благодаря которому она стала S-рангом и капитаном. Абсолютный контроль над жидкостью.
Она не стала бить снаружи, пробиваясь через щиты демоницы. Она ударила изнутри.
Кровь в жилах Элары остановилась. Вода в каждой клетке ее искаженного тела мгновенно кристаллизовалась.
Демоница застыла на полузамахе. Выражение торжествующей ярости на ее лице сменилось удивлением и страхом. Фиолетовое свечение в трещинах кожи мигнуло и погасло, задушенное холодом изнутри.
Ее тело, лишенное жизни и поддержки магии, рухнуло на пол.
Следом раздался звон. Ледяная статуя, бывшая когда-то сестрой Сирены разбилась на десятки кусков, разлетевшихся по мокрому полу.
Ожерелье из черного жемчуга скатилось с того, что осталось от шеи, и, ударившись о камень, рассыпалось в прах, лишившись носителя.
Тишина накрыла зал. Лишь шум воды, все еще льющейся через трещину в куполе, нарушал ее.
Стражники, лишившись ментального контроля, побросали оружие, озираясь по сторонам, как люди, проснувшиеся от кошмара. Представляю, как у них будет потом болеть голова от осознания творимого здесь.
Сирена стояла над осколками того, что было ее сестрой. Она не плакала. Она просто смотрела вниз, опустошенная.
Я подошел к ней, убрал меч в ножны.
— Ты спасла город, — тихо сказал я.
— Но я убила сестру, — ее голос был мертвым.
— Ты убила чудовище, которое носило ее лицо. Элара погибла в тот момент, когда надела это ожерелье. Ты освободила ее.
Она медленно кивнула. Потом посмотрела на меня. В ее глазах появилась сталь. Закаленная болью и потерей.
— Это… это было то самое? Демоническая скверна?
— Да.
— Значит, есть и другие?
— Есть.
Сирена выпрямилась. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони.
— Тогда я пойду с вами. Я не могу вернуть Элару. Но я могу сделать так, чтобы ничья другая сестра не превратилась в это. Мой корабль, моя команда и моя магия — в твоем распоряжении, Дарион Торн.
Я положил руку ей на плечо.
— Добро пожаловать в команду, Сирена. У нас тут весело, опасно и кормят хорошо. Но работы предстоит много.
Мы стояли посреди зала, где только что решилась судьба подводного города.
Очередной Апостол пал. Очередная схема Ферруса разрушена. Но цена… цена всегда высока.
— Идем, — сказал я. — Нужно укрепить купол, пока мы тут все не стали кормом для рыб.
Мы двинулись к выходу, оставляя позади осколки льда и разбитые надежды. Впереди был долгий путь, и теперь нас стало на одного сильного бойца больше.
Глава 17
Весы сломанного мира
Море после шторма всегда пахнет по-особенному. Свежестью, солью и, в нашем случае, озоном от десятков разрядов молний, которые совсем недавно раскалывали небо над головой. «Быстрый» шел ровно, рассекая волны своим хищным носом, оставляя за кормой полосу пены и обломки очередной флотилии незадачливых «освободителей».
Мы только что закончили зачистку пролива Синих Скал. Местный царек, возомнивший себя повелителем морских путей, решил, что может диктовать условия Империи. У него было три корабля, десяток магов воды и Апостол какого-то местечкового бога штормов — Йормунга или Йорда, я так и не запомнил имя.
Апостол был силен. Я признаю это. Он размахивал молотом из грозовых туч и орал про то, что море принадлежит свободным. Вот только в его ауре чувствовалась та самая липкая, грязная примесь, которую я научился различать безошибочно. Очередной подарок Ферруса. Очередная игрушка, которая сломала своего владельца.
Но я даже не успел вступить с ним в бой.
Я стоял на баке, вытирая Клятвопреступника от крови особо ретивого абордажника, когда Хлоя закончила это представление.
Она двигалась не так, как раньше. Исчезла та аристократичная, немного театральная манера боя, присущая клану Монклер. Вместо танца лепестков и изящных выпадов я увидел сухую, безжалостную эффективность палача, вышедшего на работу, которую он не любит, но обязан делать.
Апостол штормов стоял на коленях на палубе своего флагмана. Его молот развеялся, руки бессильно висели вдоль тела, а доспех был пробит в нескольких местах. Он тяжело дышал, сплевывая кровь, и смотрел на Хлою с ненавистью, смешанной со страхом.
— Я сдаюсь! — прохрипел он, видя, что его люди либо мертвы, либо побросали оружие. — Я требую права выкупа! Мой клан заплатит…
Хлоя стояла над ним. Ветер трепал подол её фиолетового платья, но она казалась высеченной из мрамора. В её глазах, обычно напоминающих драгоценные аметисты, сейчас горел холодный, потусторонний свет.
Свет Немезиды.
— Выкуп? — её голос был тихим, но он перекрыл шум волн и стоны раненых. — Ты предал свой народ. Ты принял дар от врага человечества. Ты исказил волю своего бога, превратив защиту в что-то извращенное.
— Это война! — взвизгнул Апостол. — На войне все средства хороши! Я защищал свой дом!
— Ты продал свой дом, — отрезала Хлоя.
Вокруг неё сгустилась аура. Это, стоит признать, было величественно. Ощущение абсолютной, непререкаемой правоты, которое давит на плечи тяжелее могильной плиты. Я чувствовал, как Немезида смотрит через глаза своей избранницы. Богиня возмездия была в ярости. Она видела, как Феррус играет с пантеоном, как он развращает саму суть божественной силы, и её ответ был однозначным.
— Именем Справедливости, — произнесла Хлоя, поднимая руку. Лепестки, кружившие вокруг неё, затвердели, превращаясь в бритвенно-острые лезвия. — Приговор окончательный.
— Нет! Стой! — заорал Апостол.
Хлоя даже не моргнула.
Её рука опустилась. Фиолетовый росчерк, и голова Апостола скатилась с плеч, глухо стукнув о доски палубы. Тело рухнуло следом, заливая дерево кровью.
Наступила тишина. Мертвая, звенящая тишина, которая бывает только после публичной казни.
