Гоблин кивнул, дрожа.
— Куру-ка, вождь! Понял!
Нок развернулся к другому.
— А ты отвечаешь за грузку. Когда наберётся полная тележка, отвозишь её вон туда. Не раньше и не позже. Если бросишь инструмент или украдёшь добычу — останешься без еды. Ясно?
— Да, вождь!
Нок обошёл весь строй, проверяя каждого. Его движения были резкими, но уверенными, а говорил он всегда предельно чётко, спокойно и с неоспоримым, для остальных гоблинов, авторитетом.
Скелеты-надсмотрщики, которых я расставил по периметру, стояли неподвижно. Их функции свелись к минимуму — просто наблюдать. Пока что Нок хорошо справлялся с задачей.
Подобная эффективность это то, чего мне не хватало. Но у этой эффективности была цена.
Я переключил внимание на другую проблему — ту, которая медленно, но неуклонно подтачивала основу всего предприятия.
Еда. Точнее, её недостаток.
Я прошёлся по лагерю, активировав «Духовное Око». Аура гоблинов была тусклой, почти серой. Их энергия истощалась, и я видел это по их впалым щекам, по тому, как медленно они двигались, по апатии в их глазах.
Еда, которую я закупал в городе, стоила целое состояние. Грибы, которые гоблины пытались выращивать сами, росли медленно и давали жалкий урожай.
«Так дальше продолжаться не может», — подумал я. — «Недоедающие работники — плохие работники. Злые, слабые, несосредоточенные».
Я остановился у импровизированной кухни, где скелеты раздавали гоблинам миски с кашей. Каша была жидкой, почти водянистой. Гоблины ели жадно, но я видел, как быстро они опустошали миски и облизывали их дочиста.
Это было недостаточно.
Я развернулся и пошёл искать Фенрис.
Она сидела в своём импровизированном кабинете — небольшой пещере, где на полках стояли склянки с травами, пузырьки с настойками и аккуратно сложенные свитки с записями. Её хвост лениво покачивался, пока она что-то записывала в большой книге с рукописными картинками всяческих трав.
Когда я вошёл, она подняла голову и улыбнулась.
— Костяша. Что-то случилось?
«Продовольственный кризис».
Её улыбка мгновенно поблекла.
— Снова? У тебя что не день, всегда какие-то неприятности.
Я подошёл ближе и плавно погрузил в курс дела, передав ей все свои наблюдения — цифры, факты, анализ состояния гоблинов.
Фенрис слушала отчаянно прижав ушки к макушке.
— Костяша, я знаю, что ты хочешь от меня услышать, но я не агроном. Я знаю травы, лекарства, но не то как вырастить еды на огромное гоблинское племя.
«Ты знаешь в этом больше, чем кто-либо другой, с кем я познакомился. И ты умеешь находить решения. Пожалуйста, помоги мне».
Она вздохнула, закрыла гроссбух и встала.
— Хорошо. Пойдём посмотрим на то, как же гоблины сами выживали и поддерживали свою численность до момента, как их захватили.
* * *
Мы стояли посреди того, что гоблины гордо называли «плантациями». Жалкое зрелище: чахлые, бледные грибы цеплялись за голый влажный камень, словно больные паразиты. Никакой почвы, никаких признаков организованного земледелия, только сырость, плесень и несколько гоблинов, которые безвольно толкли в каменных ступках тускло светящиеся камушки.
Я быстро узнал эти камушки — низкокачественные кристаллы энергии. Интересно…
Фенрис присела на корточки, коснулась пальцами того, что было здесь вместо почвы, то есть камня. Её маленький носик тут же забавно сморщился.
— Здесь нет жизни, — тихо произнесла она, поднимая на меня взгляд. — Ни почвы, ни питательных веществ. Как они вообще что-то выращивают?
Я активировал «Духовное Око». Мир окрасился в оттенки энергетических потоков. И тогда я увидел.
Кристаллы, растолчённые в пыль, создавали слабое, но устойчивое поле вокруг камня и грибы тянули из него силу. Не из почвы, не из воды, а из самой энергии. Это было… странно. И одновременно гениально в своей примитивности.
«Они кормят не грибы напрямую, а камень», — передал я Фенрис. — «Низкокачественные кристаллы создают временное поле, грибы тянут силы из него, и это действительно работает».
Фенрис встала, вытирая руки о розовый платочек.
— Но этого недостаточно, чтобы прокормить всех — урожай мизерный.
«Знаю. Нужно экспериментировать».
* * *
За следующие два дня мы превратили часть пещеры в исследовательскую лабораторию.
Первая делянка: настоящая почва, которую я приказал привезти через наших торговых партнёров. Гоблины смотрели на тёмную, жирную землю с подозрением, как на что-то чуждое и опасное.
Вторая делянка: обильный полив водой. Один из гномов-инженеров провёл сюда тонкую трубу от подземного источника.
Третья делянка: высококачественный кристалл из моих личных запасов, размельчённый в пыль.
Мы посадили одинаковые грибы на каждой делянке и стали ждать. Через неделю результаты были очевидны.
Первая делянка с почвой дала слабый прирост. Грибы были чуть крупнее, но не настолько, чтобы оправдать затраты на транспортировку земли.
Вторая с водой показала ещё худший результат. Грибы разбухли, стали мягкими и начали гнить.
Третья с моим кристаллом… Грибы выросли огромными, яркими. Почти светились в темноте, но когда я прикинул затраты, стало ясно: это экономическое самоубийство. Один такой кристалл стоил больше, чем сожрёт гоблин за две недели.
Я стоял перед делянками, сжав челюсти. Фенрис рядом нервно перебирала хвост.
— Костяша, может, стоит просто… закупать еду? — осторожно предложила она. — У нас есть деньги от продажи руды.
«Это снизит доход от аметита, который мы вынуждены продавать сильно ниже рынка. К тому же зависимость от внешних поставщиков сделает нас уязвимыми».
— Тогда что?
Я не ответил. Потому что ещё не знал.
— Великие господа!
Скрипучий, дребезжащий голос заставил нас обернуться.
К нам приближался древний гоблин. Один глаз, сморщенная кожа, покрытая шрамами и пятнами старости. Он шёл, опираясь на кривую палку, и его беззубый рот растянулся в подобострастной улыбке.
Фенрис инстинктивно отшатнулась назад, заодно издав что-то похожее на щенячий писк.
Гоблин поклонился так низко, что чуть не ткнулся носом в землю.
— Куру-ка, великая госпожа! Старый Ток не хочет мешать! Старый Ток просто видит, что великие господа пытаются починить то, что не чинится…
Я шагнул вперёд, и старик мгновенно замолчал, его единственный глаз расширился от страха.
«Говори, что у тебя?»
Ток заёрзал, его пальцы сжали палку так сильно, что костяшки побелели.
— Камень… камень даёт жизнь грибу, да, но он же зовёт и Слизней. Они приходят прямо из камня на свет кристаллов, пьют его, а потом жрут наш урожай. Мы их гоняем. Иногда… — он облизнул губы, — сами их едим. Мясо не очень, но голод…
Фенрис нахмурилась.
— Слизни? Те желеобразные потешные шарики, которые водятся на болотах?
Ток кивнул так яростно, что его голова затряслась.
— Да-да! Только маленькие и слабые. Но давно, ещё при старом вожаке, была попытка вырастить одного такого. Кормили его от пуза лучшими камнями, и он вырос большой и злой. А потом… — он поднял глаз на меня и усмехнулся, — его убили вы, ваше превосходительство. Большой, с яркой серединкой.
В моём сознании щёлкнуло. Неужели королевский слайм, тот самый, которого я убил на болотах?
Фенрис посмотрела на меня, её уши встали торчком.
— Костяша? Ты о чём-то подумал?
Я медленно повернулся к Току.
«Вы… выращивали слаймов? Специально?»
Старик пожал плечами.
— Не мы. Это старый вожак пробовал. Думал, что если вырастить большого, будет страшное большое оружие… Не получилось… Эти маленькие слизни слабые, их легко убить раздавив пяткой. А большие — опасные.
Я отвернулся от него и уставился на делянки. В моей голове разрозненные фрагменты информации складывались в единую картину.
Слизни питаются энергией кристаллов. Они растут и их можно контролировать… если знать как. И у меня уже есть их сердце.
