На крыше арахнид и зверолюд-кот переглянулись.
— Пора сваливать, — сказал кот.
— Ага, — кивнул арахнид. — Работа сделана.
Они исчезли в темноте.
* * *
Спустя десять минут на улицу ворвался патруль городской стражи — двенадцать бойцов в тяжёлых доспехах с копьями и щитами.
— Прекратить немедленно! — рявкнул их капитан.
Но было уже поздно. Половина наёмников лежала на мостовой — мёртвые или раненые. Оставшиеся продолжали резать друг друга, не обращая внимания на стражу.
— Разнять их! — приказал капитан.
Стражники попытались вклиниться между бойцами, но это было всё равно что пытаться разнять двух бешеных псов. Один из наёмников размахнулся секирой и случайно задел щит стражника. Тот отлетел назад с грохотом.
— Нападение на стражу! — рявкнул капитан. — Арестовать всех!
Началась новая волна хаоса. Стражники вцепились в наёмников, пытаясь их связать, но те сопротивлялись, как дикие звери. Кто-то из «Псов» попытался сбежать и получил копьём в спину. Командир «Клинков» орал проклятия, пока его не вырубили ударом щита по затылку.
Капитан стражи стоял посреди улицы, глядя на побоище, и тяжело дышал.
— Какого чёрта здесь произошло? — пробормотал он.
Никто не ответил.
* * *
Воздух, и без того спёртый от летнего зноя, пропитался дымом и запахом крови. Две враждующие банды сошлись на узком перекрёстке жилого квартала — территория, которую каждая считала своей. Крики, звон стали, проклятья на трёх языках сливались в какофонию насилия.
Шальной огненный шар, сорвавшийся с пальцев одного из наёмных магов, промахнулся мимо цели и врезался в деревянную стену двухэтажного дома. Сухое дерево вспыхнуло мгновенно. Пламя, жадно облизывая оконные рамы, начало взбираться вверх, перекидываясь на крышу.
— Горим! Горим! — истошный женский крик пробился сквозь грохот боя.
Из соседнего дома высыпала семья — мать с двумя детьми прижатыми к груди, старик, опирающийся на палку. Они бросились прочь, но тут же попали под перекрёстный огонь. Арбалетный болт со свистом пролетел в паре сантиметров от головы женщины, вонзившись в дверной косяк.
— Мама! — пронзительно закричал мальчишка, цепляясь за её юбку.
Паника охватила весь квартал. Жители выбегали на улицы, хватая что придётся — узлы с вещами, детей, стариков. Огонь уже пожирал второй дом, языки пламени тянулись к третьему. Дым столбом поднимался в вечернее небо.
И тут, словно из ниоткуда, на улице появились люди. Простые рабочие в заношенных куртках и грубых сапогах. Никакого оружия, никакой брони. Они не бросались в бой, зато бросились к горящим домам.
— Живая цепь! — рявкнул один из них, массивный зверолюд с шерстью цвета пепла. — От колодца к дому! Быстро!
Десяток рук подхватили вёдра. Они выстроились цепочкой, передавая воду из рук в руки. Другие ворвались в горящие здания, выводя задыхающихся в дыму жителей, поддерживая под руки, неся на плечах.
— Сюда! За баррикаду! — кричал кобольд, указывая на импровизированное укрытие из опрокинутых телег и досок. — Женщины и дети — первыми!
Шальная стрела просвистела над головами беженцев. Один из рабочих — человек с обветренным лицом — молниеносно подхватил щит с земли (который обронил один из убитых бандитов) и поймал следующую стрелу на лету.
— Держитесь за мной! Не отставайте! — он прикрывал отступление мирных жителей собственным телом.
На крыше соседнего здания, скрытая в тени дымохода, сидела Лиандри, её пальцы едва заметно танцевали в воздухе, плетя тонкие нити заклинания. Внизу городские стражники, прибывшие на шум, отчаянно пытались сбить пламя. Их тонкие струи воды из магических насосов совершенно не справлялись.
Губы эльфийки беззвучно зашептали древние слова и воздух вокруг неё засверкал голубоватым сиянием.
Струи воды из насосов внезапно взревели с утроенной силой. Напор стал таким мощным, что один из стражников едва удержал шланг в руках.
— Что за… — он ошарашенно уставился на оборудование. — Это не… Капитан! Наши насосы, они…
Капитан не стал задавать вопросы. Он просто рявкнул:
— Плевать почему, просто туши! Не останавливайся!
Пламя, которое должно было поглотить полквартала, начало сдавать позиции. Дым редел. Треск горящего дерева стихал под напором воды.
В это же время, в дальнем переулке, раздался оглушительный грохот. Десяток скелетов — вывалились из-за угла прямо на одну из банд. Наёмники, до этого увлечённые бойней, развернулись к новой угрозе.
— Нежить! Костяные ублюдки! — заорал их главарь, махнув мечом. — Гольдштейн давал особое распоряжение на их убийство! За мной! Похоже, у нас будет халявная надбавка!
Банда, забыв о противниках, ринулась в погоню за скелетами.
Я наблюдал со всем со стороны вместе с еще одной фигурой
Фенрис, стоявшая рядом, склонила голову набок. Её ушки дёрнулись, и она тихо прошептала:
— Теперь они в безопасности. Никто из простых жителей не погиб.
«Город должен дрожать, но не рушиться. Хаос — наш инструмент, но не наша цель».
Фенрис кивнула, её взгляд скользнул по лицам спасённых — измождённым, перепуганным, но живым.
— Мы не Гольдштейн, — тихо добавила она. — Мы строим новый порядок, а не сжигаем старый дотла вместе с теми, кто в нём живёт.
«К сожалению сопутствую ущерб неизбежен, но мы все равно можем его уменьшить», — ответил я.
* * *
В это же самое время, в кабинете Исаака Гольдштейна.
Кабинет Исаака Гольдштейна когда-то излучал респектабельность и власть. Тяжёлая мебель из чёрного дерева, полированная до зеркального блеска. Картины в золочёных рамах. Хрустальные светильники, наполнявшие помещение мягким, тёплым светом. Каждая деталь кричала: здесь сидит человек, которому подвластны судьбы тысяч.
Теперь же этот кабинет больше напоминал поле боя после проигранного сражения.
Исаак сидел в своём массивном кресле, откинувшись назад, и тупо смотрел на магический кристалл связи, лежащий на столе. Его пальцы барабанили по подлокотнику — редкий признак нервозности у орка, привыкшего держать эмоции под железным контролем.
Из кристалла доносился голос — грубый, недовольный, полный плохо скрываемого презрения:
— … или ты платишь втройне, или мы уходим, Гольдштейн. Это не обсуждается.
Исаак сжал челюсти.
— Втройне? — он наклонился вперёд, его голос был тих, но в нём сквозила угроза. — Ты забыл, кто тебя вытащил из сточной канавы, когда твою банду собирались повесить за грабёж?
— Я ничего не забыл, — огрызнулся командир наёмников. — Но это было давно. А сейчас? Твои аристократы режут друг друга на улицах. Твои информаторы врут или сдохли. Стража перестала брать твои взятки. Мы не будем умирать за твои провалившиеся амбиции, Исаак. Ты проиграл.
Последнее слово прозвучало как приговор.
— Проиграл? — Исаак медленно поднялся из кресла, его массивная фигура отбрасывала длинную тень на стену. — Повтори это.
Молчание.
— Я сказал — повтори!
— Ты проиграл, — голос из кристалла был уже равнодушным. — Прощай, Гольдштейн.
Связь оборвалась.
Исаак замер на мгновение, глядя на мерцающий кристалл. Потом, с рёвом, сорвавшимся из самых глубин груди, он схватил его и швырнул в стену с такой силой, что камень разлетелся на десятки осколков, оставив трещину в дорогих деревянных панелях.
— Предатели! — он рычал, сметая со стола бумаги, чернильницы, печати. — Все предатели!
Его дыхание было тяжёлым и хриплым. Империя, его империя, построенная потом, кровью и беспощадной хваткой, рушилась. Союзники разбежались, как крысы с тонущего корабля. Наёмники требовали денег, которых у него больше не было. Аристократы, которых он когда-то держал за горло, теперь сами точили ножи.
Он опустился обратно в кресло, закрыв лицо руками.
«Кто? Кто стоит за этим?»
Мэр Готорн? Нет, этот медведь слишком прямолинеен, он давил бы в лоб, через стражу, через законы, а не через подковёрные интриги.
