Сама я понимала короля. Пару лет назад граф Форагосский останавливался у нас в замке и я, видела его мощную фигуру, которая вдруг подавила своим независимым видом всех, виденных ею прежде, гордых аристократов. Он был пугающе силен. Эта сила сквозила в движениях, развороте плеч, гордом взгляде, и даже отец, который был в ее глазах горд и независим, вдруг потерял всю свою значительность рядом с этим, еще совсем молодым, графом, который сумел отстоять свою свободу и на дипломатическом поприще, и на поле боя. Тогда она подслушала разговор между отцом и старшим братом.
— Если бы он, хотя бы полунамеком, поинтересовался нашей Лаишей, я бы отдал, не задумываясь, даже не требуя обряда, — сказал тогда отец, а на возражения сына отрезал: — В роду Граев отродясь не было подонков, и, связав ее с одним из них, я бы спал спокойно: наша девочка была бы защищена.
Я тогда сжалась от страха. Граф хоть и внушал уважение, но не подходил под сложившийся в моей голове образ желаемого мужчины: от его взгляда хотелось не улыбнуться, а лишь спрятаться, но при этом он внушал спокойствие и чувство защищенности, которого не излучал мой Шайгун, хоть с ним было легко и весело. Вспоминать нареченного было больно, здравый смысл говорил, что его я больше не увижу, так же как и отца. Девы Вораса безотлучно находятся при храме, впрочем, говорят, что живут они недолго — слишком жадны до силы воины Вораса. Хотя, судя по поведению жреца, и они тоже… Хоть и говорят, что слугам своим Ворас отмеривает без счета, да, видно, не хватает силы-то, если сам верховный… руки тянет… А может, мрут девы от голода? Я вот за целый день проголодалась, не привыкла к лишениям…
***Дагос. В пути***
Утро выдалось хмурым, низкие тучи грязным маревом закрывали зелень неба, грозясь пролиться холодным дождем. Таким же было и настроение: мерзким, промозглым и отвратительным. Глядя на бессовестно спокойное лицо королевского мага, я вообще бесилась и сдерживала желание подойти и врезать по этой наглой, безмятежной роже, тормозило только то, что я вряд ли смогу исполнить это желание. Помимо того, что Каргон маг, он все таки еще мужчина и безответно не позволит лупить себя по лицу. Теперь меня окружали только наши люди, граф подошел к вопросу моей безопасности с небывалым размахом, мало того, что Лей не отходил от меня ни на шаг, так еще двое стражей не позволяли никому постороннему приблизиться ко мне ближе трех шагов. Такая забота льстила и в то же время напрягала — даже графа так рьяно не охраняли. А королевский маг лишь мерзко улыбался. Хорошо хоть есть тшеры, а то ходить под охраной по нужде было бы вдвойне отвратно. Поэтому до обеда, когда мы остановились в одной из придорожных харчевен, настроение у меня не улучшилось. Я хмуро ковырялась в своей тарелке, наполненной странной жижей неопределенного цвета, когда заметила необычное движение. В закрытое окно бился голубь. Я взглядом показала на него сидящему рядом Лею, но хозяин тоже заметил странную птицу и одним рывком распахнул окно… По залу прошелестело слово «вестник», и все вернулись к трапезе, только я с любопытством рассматривала птицу и встревоженное лицо молодого графа, к которому голубь прилетел.
— Гули, гули, — прошептала я, кроша на столе кусочек хлеба. — Иди сюда маленький, поешь, — дать измученной птице крошек никто не догадался.
На меня покосились, но против никто ничего не сказал, тем более что голубь немного поклевал, а потом испугался и выпорхнул вон. А я обратила внимание на бледное лицо юного графа. Он что-то с жаром доказывал магу, на что тот отвечал с холодным спокойствием и, видимо, убедил, поскольку парень сник и замкнулся, а через пару минут начал торопить всех с отъездом.
До вечера мы не останавливались. Граф Венсильский гнал так, что я едва чувствовала свое тело. Наши кушары устали и начали спотыкаться, тогда как граф пустыми глазами смотрел на спутников и лишь погонял свою коняшку. Уже стемнело, когда мы въехали на постоялый двор в очередном городишке, усталые, потные, голодные. На кушаров смотреть было еще печальнее — их бурно вздымающиеся бока, у Ночки даже слезились глаза и я, недолго думая, обняла свою лошадку и нажала на тшер. Грязь, скопившаяся в ее густой шерсти, испарилась, запах пота тоже, из запорошенных пылью глаз ушли все инородные тела и моя лошадка стала почти чистой, правда, усталость и голод никуда не делись, зато обтирать ее конюхам не придется. Лей, глядя за моими манипуляциями, только покачал головой, а я невинно пожала плечиком и отвернулась, ловя краем глаза его улыбку. На ужин расположились в одном общем зале. Так уж повелось, что рассаживались мы двумя группами: мы отдельно, граф Венсильский с королевским магом так же. Воины обоих графов тоже садились порознь, хотя уже успели перезнакомиться. Так и сейчас, сидя напротив, я наблюдала, как юный граф вновь о чем-то просил мага, за что тот явно отчитывал его как мальчишку и тот виновато опустив голову принялся кусать губы. Сидящий рядом Рай тоже осторожно наблюдал за парнем, и я видела, как хмурится его лоб. Быстро поев, королевский маг вышел из-за стола и направился в комнату, тогда как граф проводил его растерянным, тоскливым взглядом.
Рай подождал немного и встал из-за стола. Я была уверена, что он направился к раздавленному мальчишке, и не ошиблась. Но как бы я не напрягала уши, услышать то, о чем говорили графы, мне не удалось. Но к концу беседы лицо юноши посветлело.
— Собирайтесь, Шайгун, — только и услышала я.
Граф подскочил и направился к своим людям — отдавать распоряжения, а Рай вышел на улицу и мы с Леем, не сговариваясь, рванули следом.
— Так и знал, что без вас не обойдется, — усмехнулся Рай, даже не оглядываясь на закрывшуюся за нами дверь харчевни. Но сказать больше ничего не успел, поскольку дверь вновь распахнулась, и полностью готовый к походу граф предстал на пороге.
— Я готов! — подтвердил он очевидное.
— Идите за своим кушаром, граф, — усмехнулся Рай. — Не заставлю же я вас пешком бродить по улицам...
— Но ведь это огромный расход сил, — усомнился юноша.
На что граф только пожал плечами, и тот, не желая тратить времени на препирательства, бегом отправился на конюшню и уже через три-четыре минуты вернулся с полностью оседланным конем. Он явно очень спешил, настолько, что оставил часть вещей на попечение своих людей, схватив лишь одну суму из двух, и сейчас переминался в нетерпении, но при этом с сомнением поглядывая на нашего графа.
— Ваше сиятельство, — начал он, но граф отмахнулся от условностей.
— Я даю тебе слово, что завтра прибуду ко двору! — уверенно произнес он. — А теперь слушай. Я отправлю тебя во двор своего особняка в Дагосе. Символично, но с графом Альгошским меня связывают добрые отношения, и вы, граф, встречали меня у него в замке. Надеюсь, что граф сейчас в Дагосе…
— Он там, — прервал его юноша.
— Тогда вам останется лишь пересечь площадь, — улыбнулся он. — В Дагосе мы с графом — соседи. И предупредите, пожалуйста, привратника о нашем прибытии — пусть готовят апартаменты.
— Я благодарен вам, граф! — поклонился юноша и ступил в марево открывшегося портала, ведя в поводу своего кушара.
А мы вернулись в таверну и поднялись в свой номер, который продолжали делить на троих.
— И что это было? — стягивая сапоги и заваливаясь на кровать, спросил Лей. — Ради чего ты выложился и слил почти весь резерв? — я вздрогнула, когда последний раз граф остался без сил, в ход пошло насилие и я непроизвольно сжалась, сидя на своей кровати.
Возможно, Рай заметил эту реакцию, возможно, его покоробило отношение Лея, не знаю, но он рывком сдернул сапоги и со стуком швырнул их о пол.
— У графа Альгошского похитили дочь, — все же спокойно произнес он, — а наш мальчишка через три дня должен был повести ее в храм. Но дело даже не в этом… — на мгновенье он замолчал, собираясь с мыслями. — Старый граф Альгошский не совсем обычно относится к дочери — он ею дорожит, да и его сыновья любят, — он споткнулся на этом слове, — сестру. Сейчас все семейство сбилось с ног, разыскивая девчонку…
