— Но… люди! — голос Валериана сорвался на крик. — Тысячи невинных жизней! Вы готовы пожертвовать ими⁈
Готорн не ответил сразу. Он вернулся к окну и снова посмотрел на город, где всё ещё бушевал хаос.
— «Невинных», — медленно повторил он. — Интересное слово. Скажите мне, капитан, где именно вы проводите черту? Женщина, которая покупала наркотики у «Ржавых Кинжалов», чтобы забыться от боли потери мужа, — она невинна? Торговец, который оплачивал за рэкет Гольдштейну, чтобы не разрушили его лавку, — он невинен? Стражник, который закрывал глаза на преступления за пару монет, — он невинен?
Валериан открыл рот, чтобы ответить, но слова не выходили.
— Все эти люди, — продолжил Готорн, — были частью системы. Они кормили паразитов прямо или косвенно. И чтобы разрушить эту систему, нужно было создать кризис. Шок — момент, когда все маски слетают, когда слабые погибают, а сильные показывают свою истинную природу.
Он посмотрел на Валериана, и его голос стал жёстче.
— Гольдштейн был лишь спичкой. «Рагнарёк» — оказался случайным хворостом. Они подожгли город, да, не метафорически, но посмотрим, найдутся ли те, кто этот пожар потушит. «Подполье», Костяной Алхимик, его сестра… Если они выживут, они докажут свою силу. Если нет… — он пожал плечами, — … значит, они были недостойны внимания. Но, главное, что у них обязательно ничего не получится. Эта ситуация неразрешима с самого начала.
Валериан смотрел на мэра, и его мир рушился. Он всегда верил в Готорна. Верил, что тот, несмотря на жёсткость, действует ради блага города. Что он — лидер, способный принимать трудные решения, но всегда справедливые. Но сейчас, стоя в этом кабинете, слушая спокойный, рассудочный голос мэра, он, наконец, осознал.
Он монстр? Кто вообще, если не сущий монстр, способен хладнокровно смотреть, как горят тысячи жизней, и видеть в этом лишь инструмент для достижения цели⁈
— Если… если Подполье не справится… Вы всерьёз позволите гражданам умереть? — прошептал Валериан, его голос дрожал.
Готорн покачал головой.
— Ради будущего — слабые умрут, а сильные выживут. Паразиты будут уничтожены и мой город очистится. Разве тебе самому это не понятно?
Он впился взглядом в него.
— Вы помогли «Подполью», капитан. Вы нарушили мой прямой приказ, но знаете что? Вы сделали именно то, что я ожидал.
Валериан отшатнулся, его лицо исказилось от отвращения.
— Я не хочу быть вашим инструментом.
— Но вы уже им являетесь, — Готорн усмехнулся. — Как и все остальные.
Валериан попытался осознать услышанное, но не успел — весь особняк содрогнулся от чудовищного взрыва. Стены затряслись, пыль посыпалась с потолка, а магические кристаллы на массивной люстре отчаянно замигали, угрожая погаснуть.
Не прошло и минуты, как дверь кабинета распахнулась с грохотом. Вбежал запыхавшийся стражник, его лицо было перекошено — смесь ужаса и восторга, словно он только что увидел нечто, во что не мог поверить.
— Господин мэр! Капитан! — выдохнул он, едва переводя дыхание. — Река… её больше нет!
Готорн медленно повернулся к нему, в то время как Валериан замер.
— Что ты сказал?
Стражник сглотнул, его слова вылетели почти скороговоркой:
— Взрыв! Мощнейший взрыв в старых катакомбах! Русло подземной реки… оно изменилось! Огненный поток ушёл в заброшенные тоннели! Не дошёл до города! — Он сделал паузу, словно боясь произнести следующее. — Мы предполагаем, что Гольдштейн уже мёртв, господин мэр. Наш город спасён!
Тишина.
Валериан почувствовал, как в груди разлилась тёплая, почти обжигающая волна облегчения. Но это длилось лишь мгновение.
Он посмотрел на Готорна и увидел на его лице вовсе не облегчение, а плохо скрываемую ярость.
— Капитан, — произнёс он тихо, но в голосе сквозила сталь. — Мы идём.
— Куда, господин мэр?
— Навестим Костяного Алхимика.
* * *
Спустя небольшой промежуток времени.
Городские улицы всё ещё были полны людей. Горожане разбирали завалы, тушили последние очаги огня, помогали раненым. Кто-то плакал над телами погибших, кто-то просто сидел на обломках, тупо глядя в пустоту.
И вдруг из магических рупоров, установленных на каждом углу, раздался усиленный голос.
— Внимание, граждане! По личному приказу мэра Готорна в ходе расследования последних трагических событий был выявлен главный виновник. Террорист, известный под именем «Костяной Алхимик», признан ответственным за организацию преступных группировок, финансовый саботаж и катастрофический пожар, едва не уничтоживший наш город.
Подняв головы, люди замерли.
— Правосудие будет неотвратимым. Публичная казнь состоится на главной площади ровно через месяц. Пусть это послужит уроком всем, кто посмеет угрожать нашему городу!
Алексей Сказ
Я еще Скелет? Ну все, вы доигрались! Книга IV
Глава 1
Особняк мэра Готорна, кухня.
Готорн стоял у массивной мраморной столешницы, и само его присутствие превращало просторное помещение в клетку. Гигантский медведь-зверолюд занимался своим единственным увлечением — готовкой. Перед ним лежал свежайший, ещё тёплый кусок мяса. Никакой термической обработки, только сырая плоть, которую он методично нарезал острым ножом, маринуя каждый ломтик в смеси дикого мёда, дроблёных орехов и острейшего перца.
От одного запаха этой адской приправы у слуги, застывшего в нескольких метрах от столешницы, текли слёзы и шла носом кровь. Но он стоял неподвижно, стоически терпя, потому что знал — малейшее движение, малейший звук будут расценены как слабость. А слабость здесь не прощали.
Готорн размышлял, нарезая мясо с профессиональной техничностью.
Он усвоил этот урок ещё детёнышем, когда голод сводил с ума, а единственным способом выжить было отобрать пищу у более слабого. Мир делился на хищников и добычу, а подчинение — удел слабых. Тогда он решил, что никогда не станет добычей. Никогда.
Порядок — вот что отличало истинного хищника от стаи шакалов. Не справедливость, не законы, которыми прикрывались слабаки, а порядок —абсолютный, тотальный, его личный контроль. Слабость, хаос, неэффективность серьёзная болезнь, которую следовало немедленно вырезать без наркоза и сожалений.
Он требовал совершенства от себя и от каждого, кто находился в его тени. Всё, что не дотягивало до идеала, должно быть либо исправлено, либо уничтожено. Третьего не дано.
Нож скользнул по мясу, отделяя очередной тонкий ломтик.
Он выгрыз свою силу, идя по головам, и руководствуясь простым принципом: работай больше всех, будь безжалостнее всех. Метод карьерного роста был прост до безобразия — выявить слабое звено в иерархии, устранить, занять его место. Повторять до бесконечности.
Принцип единственного хищника работал безотказно. Как только кто-то в его окружении становился достаточно сильным, чтобы считаться равным, он тут же становился целью для устранения. Конкуренция — это иллюзия, которую придумали слабые, чтобы оправдать своё существование. Готорн никогда не терпел соперников.
Этот цикл — труд, доминирование, устранение равных, переход на новый уровень — позволил ему подняться с самого низа до вершины. И даже здесь, в кресле мэра, он продолжал подниматься.
В итоге, его чудовищная эффективность и неумолимая жестокость привлекли внимание того, кто стоял над всеми земными иерархиями — древнее демоническое существо, чьё имя нельзя было произносить вслух, признало его полезным инструментом. Но демон-повелитель не даровал ему силу, а сдал большой город в аренду как испытательный полигон.
Готорн не жалкий последователь, а наместник, управляющий проектом. Его задача — доказать свою эффективность, превратить этот город в стерильный, идеально работающий механизм. Значит, для начала уничтожить все неконтролируемые элементы — подполье, криминал, независимых магов, всю эту грязь и мусор, что мешали шестерёнкам вращаться синхронно.
